4,2
159 читателей оценили
Arlett
Оценил книгу

Это было ритуальное чтение. Я готовилась к нему неделю. План был таков: в субботу курьер должен был доставить книгу к моей двери, муж на работе, дочка у бабушки. Дома я, кот и Книга. В нашу тесную компанию были допущены только холодильник и бутылка любимого вина. Три дня до этого я «постилась». Не читала вообще ничего, освобождала свой мозг, чистила его от эмоций. К субботе он должен был быть голоден, он должен был алкать, должен был наброситься на новый шедевр Тартт и впитать его пересохшими губами. А то, что это шедевр, я не сомневалась. Иначе и быть не могло.

«Щегол» неизменно ассоциируется у меня с самой Тартт, они неразрывны в моем сознании, как сиамские близнецы. Оба с внутренним стержнем, им безразлично мнение окружающих, их нападки, их любовь, их презрение, их глупость. И в тоже время мне хочется уберечь их от мира, защитить, укрыть, спрятать. Мой список книг, за которые я готова выцарапать глаза пополнился. Я заранее ненавижу отзывы типа «я не хотела читать этот кирпич, но хвалебные отзывы меня заставили. Не пойму, что все нашли в этой долгой и нудной книжке. Не понятно, за что только эти премии выдают. Раньше я никогда к чужому мнению не прислушивалась, и правильно делала». Да, друзья, это - Книга, в ней 827 страниц мелкого шрифта. И если это проблема, то просьба не беспокоить.

Кто смотрел «Во все тяжкие» наверняка помнит обгоревшего плюшевого медведя, который плавал в бассейне в начале серии. Дальше идут события, в которых, казалось бы, ничего и не предвещает такого поворота. Вместо обгоревшего мишки здесь будет Теодор Декер. Он - больной и перепуганный - скрывается в амстердамской гостинице. Он адски мерзнет, боится выйти из номера, прислушивается к голосам в коридоре, захлебывается страхом и неизвестностью, чего-то ждет и вспоминает, как докатился до этой точки в пункте А. Катился он долго, всё чаще по ухабам и рытвинам, но был и хайвей. Гиперпрыжок в прошлое и вот перед нами тринадцатилетний Теодор. Он едет с мамой в школу за очередной выволочкой. Потом он годами будет вспоминать это утро. Оно будет сниться ему в кошмарах. Он будет часами думать о нем. Но пока он ни о чем не догадывается. Еще не приехало такси, еще не пошел дождь. Пока он всё еще думает, что выговор от директора его самая большая проблема.

Первое, что приходит в голову – это Диккенс. Бережно отреставрированный, подновленный и доведенный до совершенства антиквариат. Потом появляются лихие нотки Гая Ричи времен «Револьвера». И тогда становится ясно, что классику оттюнинговали по последнему слову современности. Но сделано это с безупречным вкусом! Штучный товар. Ручная сборка. Создано для истории.

Есть авторы, которые жгут глаголом. Тартт не такая. Она выжигает. И не только глаголом, а всеми подручными средствами. В ход идут прилагательные, существительные, наречия, всё, что состоит из литературных молекул – букв. Тартт вставит иглу тебе в душу и с ловкостью бывалого кольщика выбьет там каждую букву . Такое не забывается. Больной и актуальный вопрос – как читать после Тартт? Как опомниться от нее, как очнуться? Сейчас я пребываю в невесомости, в отключке. Во мне еще кипит щеглодоза. Я еще в дурмане. Потом будет ломка, будет долгий отходняк. Когда от других книг мутит. А ведь вся их вина лишь в том, что они «нетартт». Возможно, я найду утешение в мужских объятиях Кинга или Джона Ирвинга. Эти парни не раз уже вытаскивали меня из разных книжных кюветов, справятся и сейчас, я уверена. Но всё это после. А пока я буду упиваться светлой сердечной тоской.