сей Разумовский – необразованный бескорыстный человек. Нет ни

одной внутренней черты, которая бы позволила характеризовать

их всех одинаково с какой бы то ни было стороны»₄₃. То есть он при-

знавал, что жили они очень «не согласно», поэтому при государыне

Елизавете было много интриг. Кроме личных характеристик историк

отмечал деловые качества деятелей времени Елизаветы Романовой:

А.Г. Разумовский был замечательным человеком, а в истории госу-

дарства – совсем «незаметным деятелем»; П.И. Шувалов считался

человеком без принципов, без морали, он представлял собой «темное

лицо» царствования самодержицы Елизаветы. Совершенной проти-

воположностью ему, по мнению известного российского историка,

4

4

4

1

2

3

Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. М.: Высшая школа, 1993. С. 576-577.

Там же. С. 577.

Там же. С. 582.

–

41 —

был И.И. Шувалов, заметная личность в истории «русской образо-

ванности». С.Ф. Платонов акцентировал: «Лаской и гневом она уме-

ла тушить ссоры и устранять столкновения, но объединить не могла

никого, несмотря на то, что не была лишена ума и хорошо понимала

людей. Она могла иногда подгонять лиц, ее окружавших, но управ-

лять ими не могла. Не было объединителя и среди ее помощников.

Понятно, что такая среда не могла внести в управление государством

руководящей программы и единства действий; не могла подняться

выше, быть может, прекрасных, но, по существу, частных государ-

ственных мер. Так и было. Историк может отметить при Елизавете

только национальность общего направления и гуманность прави-

тельственных мер (черты, внесенные самой Елизаветой), а затем ему

приходится изучать любопытные, но отдельные факты»₄₄.

Главным фактором в управлении и политике эпохи Елизаветы

Петровны С.Ф. Платонов считал перемены в положении сословий

дворянства и крестьянства. Самодержица всероссийская закрепила

указом 1758 года право дворян иметь крепостных крестьян и «не-

движимые имения». Это право превратилось в сословную привиле-

гию, и резко отделило дворян от низших классов, то есть, дворян-

ство получало статус привилегированного сословия в Российской

империи и наследовало эти привилегии. Историк-позитивист под-

черкивал, что возвышение дворянства было связано с ухудшением

быта и уменьшением прав крестьянства. Передача крестьян «исклю-

чительно» в дворянское владение крепче привязывала их к опре-

деленному кругу владельцев, закон увеличивал власть помещика

над крестьянами. Платонов писал: «Право передачи крестьян было

расширено: в 1760 г. помещику дано было право ссылать неисправ-

ных крестьян в Сибирь, причем правительство считало каждого со-

сланного как бы за рекрута, данного помещиком в казну; наконец,

крестьяне были лишены права входить в денежные обязательства

без позволения своих владельцев»₄₅. Иными словами, по утверж-

дению историка, правительство передавало дворянам часть своих

функций и власти над крестьянами, и это создавало условия для

дальнейшего усиления крепостного права. Справедливости ради,

надо признать, что во времена царствования Елизаветы Романовой,

ссылаемые «неисправные» крестьяне обустраивались в местах вы-

4

4

4

5

Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. С. 582-583.

Там же. С. 586.

–

42 —

сылки на поселение за счет государственной казны. При Екатери-

не II «неисправных» крестьян, высылаемых в Сибирь, приравняли

к ссылаемым на каторгу.

Известный отечественный историк, работавший на рубеже двух

веков XIX и XX, также отмечал, что в елизаветинскую эпоху дворян-

ство по-прежнему стремилось избегать государственной службы.

Но, как и раньше «службу с дворян» «спрашивали строго»: за неявку

на службу на них налагались «суровые кары». Правительство Ели-

заветы не решалось снять с дворян обязанность службы или облег-

чить ее, оно опасалось «остаться без людей».

Об управлении во времена дочери Петра I С.Ф. Платонов писал:

«Хотя Елизавета не во всем была верна духу своего отца, хотя ее

царствование не внесло полного благоустройства в жизнь народа

(сама Елизавета в конце царствования сознавалась, что зло, с кото-

рым она боролась, «пресечения не имеет»), однако народ оценил и гу-

манность, и национальность ее правления. Отдохнувшее под властью

русских людей, в течение мирных лет, народное чувство понимало,

кому оно обязано долгим спокойствием, и Елизавета царствовала спо-

койно и стала весьма популярной государыней; можно сказать, что

славой и популярностью своей в народе, она обязана много своему

Сенату. В этом оправдание правивших в Сенате «случайных людей»

Елизаветы, о которых так незаслуженно зло отозвалась Екатерина»₄₆.

Иными словами, если коротко характеризовать отношение

Платонова к эпохе царствования самодержицы Елизаветы, то для

него это была эпоха «немногих славных дел» и отсутствия «систе-

мы». Саму Елизавету Романову он считал энергичным правителем,

которая при этом не всегда могла управлять своими «сотрудника-

ми». Историк-монархист осуждал невозвращение к начинаниям Пе-

тра Первого в отличие от Соловьева, который считал, что движение

вперед в елизаветинскую эпоху было гораздо дальше, чем в петров-

скую. Академик С.Ф. Платонов уделял большое внимание усилению

в Российской Империи крепостного права в 40–50-е годы XVIII века,

считал, что сословие дворян во времена правления самодержицы

Елизаветы начало превращаться в класс общества, стремившийся

освободиться от государственной службы. Платонов отмечал, что

правление Елизаветы Петровны встречало в трудах историков раз-

личные оценки, но сам он все же признавал, что, несмотря на неко-

4

6

Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. С. 591.

–

43 —

торые промахи, было много дел, которые могли охарактеризовать

эпоху российской Елизаветы I благоприятной для подданных.

Подводя итоги вышесказанному, нужно подчеркнуть, что исто-

рик-государственник постарался дать объективные оценки самой

Елизавете Романовой, экономике, внешней политике и межсослов-

ным отношениям ее эпохи. Одним словом, Платонов придержи-

вался позитивистского направления в изучении елизаветинского

царствования, кроме того расширил источниковедческую базу ис-

следуемого периода. С.Ф. Платонов был убежден, что елизаветинская

эпоха была самобытной; самодержицу Елизавету называл крупным

законодателем, заложившей базу для последующих реформ в раз-

личных областях русской жизни. Автор этих строк считает, это ут-

верждение историка-позитивиста, безусловно, характеризует цар-

ствующую Елизавету Романову как государственного деятеля.

В начале ХХ века, кроме упомянутых выше В.О. Ключевско-

го и С.Ф. Платонова о русской Елизавете и ее царствовании, писал

К. Валишевский (1849–1935 гг.). Книга француза польского проис-

хождения «Дочь Петра Великого» вышла в 1909 году, одновремен-

но с «Сочинениями» В.О. Ключевского, посвященными елизаветин-

ской эпохе. Для создания труда Казимир Валишевский использовал

источниковедческую базу, созданную С.М. Соловьевым и личную

переписку современников самодержицы Елизаветы. Также источ-

никоведческая база его исследования была расширена архивами

французского министерства иностранных дел и мемуарами ино-

странцев современников российской императрицы Елизаветы. Аб-

солютное доверие историка к последним, несколько снижает сте-

пень объективизма исследования К. Валишевского. В книге «Дочь

Петра Великого» автор составил неоднозначный портрет всерос-

сийской самодержицы Елизаветы и ее эпохи. Используя для созда-

ния книги воспоминания ее современников, он пытался порой ана-

лизировать эти источники, но чаще верил им безоговорочно.

Исследуя царствование самодержавицы Елизаветы, Валишев-

ский не мог не остановиться на ее характере. Он подчеркивал: «Ели-

завета ни своим нравом, от природы безпечным и причудливым, ни

небрежным воспитанием, полученным ею, не была подготовлена

к занятию престола. Но в качестве дочери Полтавского героя, ей все

же удалось вознести славу русскаго оружия, впервые боровшагося

в сердце Западной Европы с грознейшим из противников, на высоту

–

44 —

едвали превзойденную им с той поры»₄₇. Француз, польского проис-

хождения, отмечал невоспитанность и неопытность самодержицы,

отсутствие у Елизаветы знаний и умений компенсировалось более

мягким, в сравнении с Петром I, нравом, что способствовало смяг-

чению правил поведения в российском обществе середины ХVIII

века. Он считал, что кроме стремления смягчить нравы подданных,

она старалась привить придворным художественный вкус. Впрочем,

по мнению писателя Валишевского, осознание собственного величия

и важности дел не переходило у российской Елизаветы I в стремле-

ние усердно трудиться и ответственно выполнять свои обязанности.

К. Валишевский указывал на необразованность Елизаветы

Петровны: несмотря на знание французского и немецкого языков

и умение одеваться, она умерла убежденная, что до Британии мож-

но добраться, «не переезжая» моря. Впрочем, одновременно, он от-

мечал остроумие государыни Елизаветы, ее веселость и изящество.

«

Если прибавить ко всему этому основательное знакомство с фран-

цузскими модами – с этой стороны она была безупречной, – она

могла бы сойти за образованную женщину и не в одной России, со-

храняя, однако, при этом и специфически русския черты. Хотя она

и ценила беседы с маркизом Шетарди, наслаждаясь в них тонкостью

французского ума, она все же предпочитала им болтовню старых

сплетниц, окружавших ее, и более любила шутки своего истопника,

чем мадригалы молодого дипломата. Была ли она умна? Да, до из-

вестной степени»₄₈ – писал историк.

Автор книги «Дочь Петра Великого» порой слишком доверял

негативным оценкам современников-дипломатов, в частности,

прусского посла Акселя фон Мардефельда и французских диплома-

тов. Но при этом Валишевский отмечал гуманные наклонности им-

ператрицы, ее доброту, любовь к народу и то, что она считала «благо

народа» «своим собственным». По его мнению, государыня Елизаве-

та и ее соратники любили свою Родину до «фанатизма» и обладали

«

бешенной» энергией, что компенсировало некомпетентность, мо-

товство и подчас проявления жестокости, которые были свойствен-

ны всему народу и самодержице в том числе. Историк утверждал,

что императрица Елизавета знала свой народ и любила его. «До фа-

4

4

7

8

Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. М.: ИКПА, Минск: Полымя, 1990.

С. ХІХ.

Там же. С. 79.

–

45 —

натизма!… В этом слове я вижу источник энергии и силы сопротив-

ления, которая, невзирая на видимый безпорядок, безтолочь, и ту

бездну, куда, под управлением подобной государыни должна была

бы провалиться страна и разстроиться все органы управления, не

только сохранила нетронутым организм, пересозданный Петром

Великим, и обезпечила его развитие, но и увеличила его мощь на

столько, что сделала его способным наносить удары, колебавшие

Европу.»₄₉ – подчеркивал историк. По мнению автора данной рабо-

ты, эти действия, несомненно, характеризуют Елизавету Романову,

как великого государственного деятеля.

К. Валишевский писал о противоречивом характере российской

Елизаветы I, в которой сочетались милосердие и жестокость, евро-

пейские и национальные вкусы. Она была, по его мнению, популяр-

на в народе, имела тонкий вкус, много женского ума, была хитра, по-

дозрительна и скрытна, до «фанатизма» любила свой народ, имела

самое высокое мнение о своей персоне, так как считала себя пред-

ставителем своего народа, который ценила «более всего». Писатель

отмечал, что она стремилась смягчить нравы, но это смягчение про-

исходило медленно, так как и государыня и весь народ находились

еще под влиянием «варварских идеалов». Он, как и другие истори-

ки, писал о чрезмерной роскоши двора всевластной правительницы

Елизаветы, о ее «непобедимой» лени.

По поводу присутствия иностранного элемента в русской жизни

4

0–50-х годов ХVIII века Валишевский утверждал, что, национализм,

согласно мнению некоторых историков, воздвигнувший самодержи-

цу Елизавету на престол, являлся мифом. Он считал, что иностран-

цы продолжали играть важную роль, особенно в офицерском кор-

пусе и если они уходили, то заменить их было сложно. Что касается

иностранного элемента в аппарате управления, то он (иностран-

ный элемент), по мнению историка, играл «главную роль», хотя те-

перь иноземцы стояли за спинами русских вельмож. Он уверял, что

в эпоху Елизаветы Петровны сочетались милосердие и жестокость,

невежество и гений М.В. Ломоносова, религиозность и разврат.

Экономика развивалась, по утверждению француза польского про-

исхождения, но страдала от монополий в торговле, хотя смертная

казнь и была отменена, но продолжались казни в провинции. К. Ва-

лишевский критиковал фаворитизм, страсть Елизаветы к роскоши

4

9

Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. С. 123-124.

–

46 —

и проблемы в экономике, существовавшие в ее эпоху, особенно это

касалось монополий. Впрочем, одновременно отмечал, что опреде-

ленные успехи были достигнуты в горнорудном деле, в создании

текстильной промышленности и т.д.; к тому же правительство суб-

сидировало и частные фабрики, и перспективные отрасли.

Характеризуя ближайших соратников дочери Петра Первого,

историк называл Петра Шувалова энергичным человеком, сторон-

ником прогресса и новшеств, проводником многих реформ: отме-

ны внутренних таможен (1753г.), написания новых законов («Уло-

жения»), реформирования армии и др. Валишевский писал: «Как

законодатель, он связал свое имя с попыткой составления новаго

Уложения, неудачной, как и многия до и после него, но тем не менее

составлявшей значительный шаг вперед. Как администратор, он

упразднением внутренних таможен, последовавшим по его насто-

яниям, отвел себе почетное место в экономической истории своей

страны»₅₀. Главными недостатками Петра Шувалова писатель назы-

вал пристрастие к женщинам и роскоши, и мотовство, испортившее

ему жизнь. Ивана Шувалова «по своим» «культурным наклонно-

стям» К. Валишевский считал инициатором сближения с Франци-

ей. Также он отмечал взяточничество соратников самодержицы,

в частности, А.П. Бестужева-Рюмина. Кроме того, у всех соратников

Елизаветы Романовой, утверждал француз польского происхожде-

ния, были общие недостатки: страсть к роскоши и мотовство. Одна-

ко, это компенсировалось «бешеной» энергией, излучаемой самой

государыней, ее окружением и их фанатичной любовью к родине;

это позволяло им решать поставленные задачи и сокрушать врагов.

Впрочем, деловые качества российской Елизаветы I Валишевский

оценивал с негативной стороны. Порой он противоречил сам себе,

сначала писал о ее патриотизме, а затем о том, что у нее было не боль-

ше патриотизма, чем у польских конфедератов, призывавших ино-

земцев. Многие оценки самодержице Елизавете, историк разделял

с Екатериной ΙΙ, например необразованность, расточительность и т.п.

Оценивая политику управления дочери Петра I, К. Валишевский

писал: «В царствование Елизаветы политика ея стремилась всеми

средствами – в мирный период внутри страны, а в последние годы

за ея пределами – к созданию престижа или иллюзии могущества

и величия России. Это величие покупалось ценою жертв, с каждым

5

0

Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. С. 164.

–

47 —

годом все более мучительных и жестоких, от которых страдала мате-

риальная и духовная жизнь народа и даже его достоинство и честь:

земледелие было запущено вследствие повальнаго бегства крестьян,

не выносивших непосильнаго ига; зарождающаяся промышленность

парализовалась фискальными требованиями, останавливающими

ея развитие; умственный прогресс задерживался преобладанием

милитаризма…»₅₁. Исторически сложилось так, что поляк по проис-

хождению, он не хотел написать о правительнице Российской Импе-

рии что-либо справедливое. Он утверждал, что правительство перво-

начально стремилось поддерживать равновесие и не вмешиваться

в конфликты, но затем стало гоняться за внешним блеском и славой,

несоизмеримой со скудными средствами народа, а благосостояние

подданных приводилось в «жертву внешней славе».

Отдельный раздел своей книги К. Валишевский посвятил внеш-

ней политике елизаветинской эпохи, он признавал успехи русских

дипломатов, впрочем, считал, что основные успехи были достигну-

ты иностранцами на русской службе. Этим историк пытался дока-

зать, что приоритет, отдаваемый русским во всем, был в значитель-

ной степени мифом. Также он превозносил успехи иностранцев и их

уровень развития, в том числе над русской культурой той эпохи.

Впрочем, последний вывод мог быть навеян автору его источника-

ми: донесениями иностранных дипломатов и их воспоминаниями,

которым он порой верил безапелляционно, ссылаясь на отсутствие

русских источников личного происхождения или их бедностью и,

якобы, необъективностью. Главным недостатком внешней поли-

тики елизаветинской эпохи Валишевский обозначил, возобладав-

шее с какого-то момента, пренебрежение внутренними интереса-

ми в пользу внешних успехов. Он утверждал: «Результатом была

та двойственная, своеобразная физиономия, которую современная

Россия еще долго, после Елизаветы, показывала миру: лицо, сияю-

щее и в тоже время полное страдания, монументальный пышный

фасад, скрывающий лачугу; армия, снаряженная и обученная на ев-

ропейский лад, победоносно шествовавшая по Германии, а дома —

люди в лохмотьях, похожие на зверей; блестящий двор, дворцы,

казармы и отсутствие школ и больниц; серебряная монета, чека-

ненная в Кенигсберге, в завоеванной стране, и фальшивая медная

5

1

Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. С. 552.

–

48 —

монета, сфабрикованная в Петербурге для местного употребления;

роскошь и нищета одинаково чрезмерныя, цивилизация и варвар-

ство идущия рука об руку везде…»₅₂.

Иными словами, в начале XX века Всероссийская самодержица

Елизавета получила от Казимира Валишевского ярлык правитель-

ницы России, которая гонялась за внешней славой и печатала сере-

бряные монеты в завоеванной стране, ради славы среди иностран-

цев, оставляя свою страну в нищете. Однако, автор данной книги

убежден, что эти обвинения не были справедливыми.

В целом, Валишевский пытался быть объективным, однако

постепенно в его оценках начинал преобладать негативный толк,

возможно, он слишком верил иностранцам современникам Елиза-

веты Петровны, возможно, писал так, чтобы принизить достижения

елизаветинской эпохи. Все же, с одной стороны, он признавал эво-

люцию нравов и культуры, также положительную роль в этом про-

цессе самой императрицы, которая стремилась привить подданным

гуманность и художественный вкус. С другой стороны, отмечал до-

ходящую до фанатизма любовь всероссийской самодержицы Елиза-

веты к своему народу, что, по его словам, с лихвой компенсировало

недостатки ее характера: леность, фаворитизм, расточительность,

а также вспыльчивость и самовлюбленность. Все это, в сочетании

с взвешенностью принятия самодержицей решений, считал иссле-

дователь елизаветинской эпохи, работавший в начале XX-го века,

позволяло России поступательно развиваться. Историк польского

происхождения писал, что российская Елизавета I делами своими

заслужила бы титул Великая, если бы не появилась женщина более

великая, чем она. Впрочем, думается, о справедливости последней

части этого утверждения можно и должно дискутировать.

Надо признать, оценки елизаветинской эпохи К. Валишевским

были весьма противоречивы, восхваление сочеталось с презрением,

воспевание – с порицанием. Однако, сам писатель считал, что лишь

через подобные противоречия можно найти истину. Еще одной

особенностью его книги было убеждение Валишевского в том, что

главным фактором развития общества являлся цивилизационный

уровень, а недостатки общества и отдельных лиц вызваны, прежде

всего, уровнем развития общества, в плену у которого находятся все

5

2

Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. С. 553.

–

49 —

его (общества) представители. Впрочем, по его мнению, отдельные

личности могли видеть дальше остальных, к последним, относилась

и русская Елизавета. Таким образом, К. Валишевский являлся сто-

ронником цивилизационного подхода к изучению истории. Глав-

ным фактором развития общества, он считал уровень развития ци-

вилизации, которую некоторые деятели могли либо двигать вперед,