Глава вторая
Мы уже в Гоа. Что-то здесь не так. И про лотосы в вонючем пруду

Всё-всё потом. Все встречи и дела могут подождать. Сейчас единственное наше желание – по скорому делу заселиться в гестхаус, и как можно быстрей на пляж. Море. Это главное что волнует и притягивает нас в этот момент.

Вечерние сумерки застали нас именно на пляже. Это не случайно. Каждый день на берегу Арабского моря, омывающего Гоа, собирается много народу. Все приходят проводить Сурью, бога солнца, который заканчивает свой каждодневный труд и под конец дня дарит людям просто невозможной красоты закаты. Этими закатами можно любоваться вечно. Не знаю, возможно, где-то еще тоже есть красивые закаты, но в Гоа – они особенные. Под ритмичный бой барабанов, доносящийся от стоянки огнепоклонников и мерный шум волн – Сурья загоняет свою колесницу на покой, уступая землю звездам, тишине и покою. В такие минуты всегда хорошо думается. О жизни. О бытии. О том, что особенно волнует. Ну, а если мыслей нет, и такое бывает, то просто отдаешься безмерной красоте океана, окрашенному в причудливые оттенки заходящего солнца.

Погрезив наяву, мы отправились в наш любимый ресторан. Пришло время подкрепить свой уставший организм чем-нибудь острым. Местная кухня не всем подходит. Специи присутствуют просто в огромном количестве. На то есть причина. Жара. Продукты портятся просто с фантастической скоростью, а специи являются природным антибактериальным средством. Но дело не только в этом. Правильно подобранные специи в блюде, это очень вкусно. Потому мы никогда не просим официанта, чтобы нам готовили облегченный вариант. Только специи. И как можно больше. Как и положено здесь. Как для местных.

Кстати, Питер, официант, нас обслуживает уже семь лет. Небольшого роста, коренастый, с постоянной улыбкой. Завидев нас, кинулся здороваться, напрочь забыв о других клиентах и так и не успев принять у них заказ. Эмоции его переполняют. Как, впрочем, и всегда, когда он встречает своих постоянных клиентов. Но в дружбу наше с ним знакомство так и не переросло. Дистанция всегда соблюдалась с его стороны. Вот и на этот раз, всё, ритуал встречи закончен, быстро, уже взял себя в руки. Поклонился со сложенными у груди ладонями и поздоровался за руку с неизменным индийским приветствием – намасте!

– Ну, наконец-то вы приехали. Что-то поздновато в этом году. Вы же обычно раньше приезжаете. Проблемы?

– Нет, Питер, – отвечает Коська, – никаких проблем, кроме того, что мы очень голодны. И если ты сейчас чего-нибудь очень вкусного не принесешь, то мы прямо у тебя под столом окачуримся. А потом всем, что ты своих лучших клиентов голодом пытаешь растрепаем, для неизвестно каких целей. Давай нам меню и заодно рассказывай, чего нового в твоей трудовой и личной жизни за этот год случилось. Все живы и здоровы? Сам ничем не хворал? Коклюшем, к примеру. Нет?

Питер сделал серьезное лицо, напрягся и выдал:

– Как же вы всем растрепите, если окачуриться собрались в скором времени на моем рабочем месте? Мертвые молчат!

– Ты в этом уверен, Питер? – непонятно самому почему, вдруг влез и я.

Он опять напрягся, да так, что его левый глаз укатился к переносице, и в один миг он стал похож на черномазого пупса со сломанным лицом.

– Эээ… С тобой все хорошо? – спрашиваю. – Может, водички?

В общем, когда глаз его вернулся в прежнюю орбиту на лице, он рассказал нам, как на духу, все свои семейные тайны. Что брат его, сволочь недорезанная, спер из дома какие-то родовые ценности на большую прожиточную сумму, и свалил неведомо куда и зачем. Никто теперь не знает, где этот выродок семейный шкерится, и найти его, похоже, никакой возможности не предвидится. В полицию не обращались, дабы избежать позору на поседевшие родительские головы. Что сестру кое-как выдали замуж, наконец, и вздохнули все с огромным облегчением. Потому как уже и не надеялись, что это когда-нить произойдет, по причине просроченного возраста и отсутствия необходимого количества приданного, спертого как я понял, ее ненаглядным козлиной-родственником.

Нашелся на сестру какой-то доктор из Кералы, по объявлению в газете. Хороший товарищ. Лашка ему, типа, внешне приглянулась. Вот он и втрескался по самую чалму, да наперекор всей своей собственной родне. В общем – увез. И у них теперь родилась двойня. Девочки. По этому поводу его родителей вообще… преждевременный апокалипсис семейного масштаба накрыл. Даже проклясть хотели. Рождение девочек в Индии – трагедия. А тут сразу две. Это откуда же столько приданого взять? Работать на них – не переработать. Но потом бабка с дедом передумали, уж больно им внучки понравились.

– Сэр… а что такое коклюш?

– Эээ… – промычал Коська, – это ты у своего зятя поспрашивай. Он тебе лучше объяснит. Неси нам лучше брияни с морскими гадами, лепешки с сыром и чесноком, райту с овощами и рыбу. И чтобы рыба непременно была жареная. С корочкой. А не вареная, как в прошлый раз. И еще два пива и ром. Рома бутылку сразу волоки, а не по 100 грамм таскай. Ищи потом тебя, свищи за каждой рюмкой. И вот еще, – Коська полез в сумку, и достал из нее сверток. – На вот, держи. Подарок тебе от нас.

Сверток этот я первый раз в жизни увидел, не знал, что Коська с собой пер. Питер развернул его, и как мне показалось, даже хрюкнул от радости. В нем оказались две пачки семечек и непромокаемый плащ, что мы из Гонконга весной привезли. Вытаращил я на все это дело свои лупетки, и когда Питер со счастливым лицом ушел, спросил Коську:

– Ты, – грю, – чего… в своем уме-то? Ну, ладно семечки. Они по ним страдают постоянно. Любовь у них к нашим семкам невероятная. Но плащ-то дорогущий на хрена отдал? Где ты теперь такой возьмешь еще себе? В Гонконг на обратном пути рванешь? За палаткой?

– А это и не мой плащ вовсе, – отвечает Коська, – это твой! Мой дома остался. А свой ты все равно хотел кому-нибудь подарить. Ты ж постоянно, что тебе цвет не подходит, орал. Что ты, типа, в нем на нервного гномика, страдающего желтухой похож. Забыл, что ли?

– Да ничего я не забыл. Но это не значит, что нужно было втихаря его у меня спереть, чтобы потом Питеру в презент отдать. Мог бы хоть спросить.

– Да ты бы все равно не отдал, если бы я спросил. И у тебя дома еще одна лишняя и ненужная вещь валялась бы, в виде ярко желтого плаща с безумным драконом на груди. А так Питеру приятно. Будет в чем в мунсун девок клеить. Они ж такой штуки тут, отродясь, не видали.

Логика у моего друга, надо сказать – железная. Дело в том, что такие плащи – редко где встретишь. Можно сказать, что и нигде даже. Когда мы летали в Гонконг, попали в сезон дождей. Дождик был, правда, теплый, но все равно мокрый. И такие накидки там жизненно необходимы. Но вот еще, какая напасть. В Гонконге практически в любом магазине продают за копейки самые обычные полиэтиленовые накидки белого цвета, или вообще прозрачные. С непременным логотипом того заведения, где их и продают. Когда я напялил такой костюм и посмотрел на себя в зеркало, то со мной приключилась нешуточная истерика. Из зеркала на меня лупился, вполне себе такой огромный, человеческого роста… презерватив! Увидав все это дело, я судорожно сорвал с себя одеяние и на весь магазин громким голосом заявил, что наряд такой пусть носит директор того заведения. А я его в жизни не напялю, и с тобой, Коська, если ты его примеришь на улицу, рядом даже не встану, с таким невообразимым позорищем.

В итоге нам пришлось мокнуть под дождем до тех пор, пока не набрели случайно на лавку, торговавшую китайскими сувенирами и поделками. Вот там-то и висели два ярко-желтых, разрисованными огненными драконами плаща. Как будто нас ждали. И ткань у них была настоящая, не пакетная. Тонкая, пропитанная латексом. В общем, красота. Правда, цвет мне действительно не очень нравился, но это было много лучше тех полиэтиленовых изделий. Вот как раз тот мой плащ Коська и принес в жертву. Говорит, очень долго голову ломал над подарком, а потом, типа, осенило.

Наконец Питер принес наш заказ. Расставил на столе, как всегда перепутав, что перед кем поставить, и с хитрой мордой сообщил, что брияни сегодня у шефа получился просто отменный. И мы останемся очень довольны. Снял крышки с кастрюлек и удалился, еле сдерживая смех.

– Чей-то с ним? – спрашиваю.

– Не знаю. Мож, в кастрюльку плюнул, или еще какую гадость умудрил. Хоть на него это и не похоже, но у официантов – это в крови. За все их лишения, мучения и унижения от клиентов, они всем и каждому без разбору мстят. Самое распространенное – это плевок в кофе. А кофе у нас нет. А в закрытую бутылку не плюнешь. Нет, все ж думается мне, здесь что-то другое… – задумчиво протянул Коська.

Вгляделись мы в свои миски внимательно, и теперь настала наша очередь усмехаться. Коварный план мы раскусили на раз. Брияни был буквально усыпан мелкими стручками красного жгучего перца. А в стороне от нашего стола собрался практически весь персонал ресторана, для того, чтобы лично убедиться, как мы сейчас начнем корчить морды и хватать ртом воздух, одновременно судорожно осушая бутылки с пивом. Шутники были вооружены полотенцами, запотевшими холодными бутылками с водой, пачками салфеток. На их лицах откровенно читалось предвкушение веселья. Но не тут-то и было. Люди мы опытные, знающие. И не такое едали. Да и специи для нас, как алкашу стакан. На радость только.

С невозмутимым видом мы начинаем все это острое дело поглощать. Мало того, что ни о каких корчах и речи быть не может, таки мы еще и к пиву не притронулись. Потому как, есть одно золотое правило для специй. Чтобы унять огонь внутри, специи ни в коем случае нельзя ничем запивать. Ни водой, ни пивом, ни чаем, от этого, становится только хуже. Специи нужно заедать. И лучше всего, каким-нибудь кисломолочным продуктом. Вот, например, той же овощной райтой. Это местный вид простокваши из буйволиного молока с накрошенными свежими овощами. Чудо – что за вещь. В жару освежает и замечательным образом снимает огонь специй, оставляя во рту приятное жгучее послевкусие.

В общем, никакого повода для глумления над нами мы не предоставили. В конце трапезы я достал самый большой перчик из миски и демонстративно, глядя прямо в глаза Питеру, стоявшему чуть поодаль вместе с остальным контингентом, смачно этот перчик разжевал. А потом еще и пальцы облизал. Надо сказать, что удивлению с их стороны не было предела. Не часто встретишь белых, которые не восприимчивы к таким шуткам. А то, что это была шутка, не было и сомнений. Не такой это народ, чтобы гадости мудрить. В итоге нам объявили, что обед, как постоянным и преданным клиентам – за счет заведения. А от шефа еще полагается по майке с эмблемой ресторана. Черт, мелочь, а жуть как приятно.

– Ну что? Поели, попили, теперь пойдем променад устроим по главной улице. Надо же со всеми торгашами да таксистами поздороваться. А потом к Ренни.

– А к Ренни обязательно сегодня нужно? Чет мне отдохнуть хочется. Находился я сегодня.

– Обязательно, – подтвердил Коська, – друзей, а тем более хороших друзей, нужно ценить и уважать. Вот представь, как он обрадуется, узнав, что мы к нему первому в гости пришли. У него же самооценка до небес шкалить начнет. Спутники космические об корону напрочь порасшибаются. У индусов же повышенная чувствительность в отношении друзей. Их нельзя надолго оставлять без внимания. Обидятся.

И это была сущая правда. Индусы – очень открытый и душевный народ. Они настолько непосредственны и простодушны в общении, порой не веришь, что такое вообще может быть. Даже торговцы, которые постоянно пытаются тебя кинуть хоть на пару рупий, улыбаются с такой искренностью и застенчивостью, когда их на этом обмане ловишь, что иногда кажется – пред тобой не матерая торгашка пятидесяти лет, а пятилетняя девочка, что спёрла ягодку из чужого саду.

– Ради твоего спокойствия, – продолжил Коська, – мы к Ренни коротким путем пойдем. Я в прошлом году, когда к нему шел, решил срезать путь немного. Оказалось, что задворками много быстрей до его магазина дойти.

– Да ну! Как это ты вообще добрался срезанным путем? Ты же постоянно теряешься. Твой топографический кретинизм – тебе брат родной. И он постоянно ведет тебя в другую сторону. Мне вот в первый же день потеряться никак не хочется. По причине того, что как бы стемнело уже. Может, все-таки, как обычно? По центральной улице дотащимся?

– Нет уж. Пойдем задворками. Я тот путь хорошо запомнил. Там еще озерцо по дороге небольшое есть. Так в нем как раз в это время лотосы цвели. Полюбуемся.

Ну и пошли. Тревожное чувство прочно поселилось во мне на тот момент. Действительно, не хотелось блудить по местам дислокации локал населения. Как-то ссыкотно, что ли, было. Хоть и относительно безопасно в Гоа, но все же, иногда случаются непредвиденности. В виде грабежей и воровства. Иногда и со смертельным исходом. По большому счету, в этом виновны приезжие из других штатов гастролеры. В туристический сезон наблюдается их повышенная активность. Стараются поживиться хоть чем. В том числе и туристами.

– Озерцо говоришь, да? Вот это? Ну и где твои ахренительные по красоте лотосы?

– Димка… чесслово, в прошлом году оно все цвело. Воды практически не видно было. Все сплошь белыми лотосами забито. У меня даже фотка есть в телефоне. Сейчас…

Коська долго рылся в своем смарте, временами блякая и морща лобешник от усердия. Наконец, он представил мне наглядное доказательство того, что в прошлом году это озерцо действительно было сплошь белого цвета. Глядел я на это фото и не верил своим глазам. Как же так получилось, что сейчас мы стояли у вонючего пруда, идеально круглой формы, с черной водой, и без намека на когда-то цветущие в нем лотосы? Неужели всего за год произошли такие разительные и невероятные изменения? Картина представляла собой жуткое зрелище. По краям этого небольшого озерца пучками торчала жухлая, плесневелого цвета трава. А из черной, как смоль воды, высовывались сухие бобыли и бывшие, по всей видимости, когда-то лотосами. Мало того, в воздухе стояла такая невозможная вонь, будто в озеро оправилось не одно стадо слонов, причем одновременно. И тишина, мертвая зловещая тишина, как тогда в самолете. Ни одна птица, ни одна цикада не нарушали этого черного безмолвия. Сами собой, по телу поползли воображаемые насекомые, а про волосы я вообще умолчу.

– Костечка, пойдем-ка отседова, по здорову, да по добру. Пока из этого болота, не повылазила какая хрень, и не похерила, пусть и не молодые, но все же еще ценные, наши с тобой жизни.

Шли мы до магазина нашего ювелира в полном молчании. У Коськи на лице читалось явное недоумение происходящим. Да и я, привыкший полностью доверять своему другу, нисколько не сомневался в том, что это не воспаленная его фантазия, а реальность. Но вот почему, с какой такой невероятной радости, все так сильно изменилось? Мозг начал усиленно работать, по поводу анализа сложившейся ситуации. Начали всплывать некие мелкие моменты, которые на первый взгляд, казались совсем незначительными.

К примеру, почему нам подсунули этот супер-острый брияни? Понятно, что шутка, но ведь мы сюда приезжаем уже не первый год, и персонал ресторана, вместе с Питером, прекрасно знает, что мы практически не восприимчивы к специям. Забыли, что ли? Да ну. И еще. Мы хоть и не прошлись по центральной улице, но в знакомых местах все же побывать успели. На той улице, где мы живем – много знакомых продавцов торгуют своей нехитрой продукцией. И мы частенько покупаем у них и фрукты, и сигареты, и палочки-вонючки для облагораживания воздуха в своем жилище, и много чего еще. И вот они ни разу с нами в этот приезд даже не поздоровались. Даже никто не улыбнулся, не помахал нам рукой. Не узнали? Никто? Но этого просто не может быть. Они не изменились, мы тоже, вроде, не сильно состарились. Во всяком случае, не настолько, чтобы, не распознать наши морды.

Все это промелькнуло в моей голове очень быстро. Мысль потянулась дальше, но в этот момент мы уже пришли в магазин Ренни, и додумать эту мысль я просто не успел. А впоследствии счастливо про нее забыл вообще.

– Че, не ждали нас так рано? – орет Коська, буквально врываясь в магазин. И тут же в порыве радостном и неожиданном, грохается на кафельный пол и юзом проезжает несколько метров, раскинув руки и ноги как морская звезда. Надо было видеть лица продавцов, да и самого Ренни. Сначала дико испуганные, а всего через момент уже жутко веселые.