ESET_NOD32

Рецензии и отзывы на Орфография

Читайте в приложениях:
1145 уже добавило
Оценка читателей
3.68
Написать рецензию
  • BooKeyman
    BooKeyman
    Оценка:
    69

    Прочтѣние этай книги можно спокойно отнѣсъти к малѣнькаму житейскаму подвигу - томикъ Быкова идѣален для быстрого заполнѣнiя пространства в книжнамъ шкапчике, и наверняка будетъ рѣкомендован для инквизiторских пытакъ в некотарых отделахъ правоохранитѣльныхъ органов. Чѣстно говоря, меня после прочтенiя этай книги и без физичѣскаго воздѣйствiя здорово ушатало.
    Несомненно, культурный чѣловекъ, подобно мне, повидавъшiй на своем вѣку и Джойса, и Толстого, не должен даже задумываться о влиянии толщiны книгi на ее усвояимость, но, как известно, тѣм больше шкаф, тѣм громче падаетъ.
    Однако жъ, Быковъ хорошо поработал, из ничего родив сюжетъ и массу пѣрсонажей, расписав жизни и судьбы людей; повод для этого нашелся, но достаточно спорный - упраздненiе орфографiи, хотя он не всѣгда вяжѣтся с разношѣрстнай концѣпцией сѣго романа. Разбiрая композiцию произведения и вчитываясь в смысл, потихонечку начiнаешь понiмать Лѣнiна ("Ваша интеллiгенция - дѣрьмо, батенька!").
    Язык красiв, понятен, мысли витиѣватыя, доступныя, но все это сыпѣтся как из рога изобiлия и приѣдаѣтся уже к сотой странице, а вѣдь это еще даже не чѣтвертушка книги; объем дополняютъ различные споры пѣрсонажей третьей стѣпени важности, отчего сразу же вспомнiлось старое интервью Быкова, где у него журналiстъ (антихристъ газетный) прямо спросил, правдiва ли прiчастность писателя к графоманской срѣде, возможно для поддержания пѣрца беседе. Что точно ответил Быков тоже не помню, но налiчие слов ради слов и прѣдложений ради прѣдложений, без какой-то прямой необходiмости в концѣпцiи, немного заставляет подвiснуть на совершѣнно не нужных деталях, и даже прямота писатѣля, прѣдлагавшего вначале книги читать не все, а важными отрывками, положенiе не спасаетъ.
    Смысл написанного романа не совсем понятен - ставшие маргiналами после отмены орфографiи всякие филололаги и профессура, Елагiнский дом, культура и рѣволюция, прости Хосподь маю душу грѣшнаю, - это все забавно, но в смысловом винѣгрете приходится вымучивать не только чтѣние, но и его понимание.
    Слишком много смысла.
    Слишком мало фантазiи.
    И вообще, книга напiсана неканонiчно

    Читать полностью
  • Tanka-motanka
    Tanka-motanka
    Оценка:
    42

    Этого Быкова я читала по рекомендации - и лучше бы не делала, а дочитывала свой триллер про загадочное убийство какой-то невнятной девицы в красном шарфе, все бы целее была. Я как-то свыклась с мыслью, что Быков-поэт - да, а Быков-прозаик - не ко мне, не про меня и вообще уберите, кто читает эту невнятную прозу с заметными швами и прочим. "Орфография" - ужасно достойный роман. Он такой толстенький, такой уютный в худшем смысле этого слова: то есть ты зашел, сел, тебе чай налили радушные хозяева, вазочку с вареньем придвинули, а потом избили поленом и выбросили на мороз. И все это, знаете, не со зла - а ну просто время такое, дружочек, кишки на месте и на том спасибо сказать не забудь. Вообще ждать от книги о 1917-1918 гг. оптимизма и какого-то жизнеутверждающего пафоса - это только я могу. Видимо, как с "Хождения по мукам" у меня возникло мнение, что можно вывернуть - так никуда и не девается. Тут даже хуже, чем в "Циниках" - во-первых, ты уютно прикрываешься цинизмом главных героев как щитом: шарахнуть шарахнет, но не насмерть, а так, неприятный кровоподтек. Во-вторых, там эта гибельность, ну, о которой еще Пастернак здорово писал:

    Ты – благо гибельного шага,
    Когда житье тошней недуга,
    А корень красоты – отвага,
    И это тянет нас друг к другу.

    Решительно знаю, что все это к "Циникам" весьма условно применимо, но рецензии - штука такая: о чем хочешь - о том и пишешь. Но в целом, от книги Мариенгофа у меня именно такое ощущение: красивое и отважное самоубийство, как в какой-то из многочисленных книг об упадке Римской империи, когда у героев и выход-то один - вскрыть себе вены и умереть достойно. Афродита давно перестала интересоваться яблоками, что ты, Гомер, вот кровь - это куда послаще и поверней.
    У Быкова же в "Орфографии" есть момент, когда читатель выдыхает и думает: "А вдруг - устроится". Времена были мифические, сказочные, сказки страшноватые, но не могли не подчиняться законам Проппа и отбиваться от Афанасьева, корпус текстов был могуч - да и по каким-то законам надо было существовать. Всем ясно, что избушка Бабы Яги - штука двойственная, но кто-то из нее выходил относительно целым и приходил куда следует. Только вот тут нельзя прийти куда следует - да и целым прийти никуда нельзя. Мертвецы тоже весьма успешно ковыляют и даже исполняют указания власти, а все живые то изгнаны, то убиты, то просто будут ждать своего часа; просто потому, что не осознать, как катится этот маховик и как хрустнут под ним все, кто не способен превратиться в таракана, вошь, мокрицу - ну или не хрустнут, уцелеют, чтобы потом сойти с ума и отчаяться и видеть в блеске красных звезд не сияние новой власти, а именно что вот все это кровавое, но не то, что бьется в жилах и поет, а что растеклось на снегу, на мосту и вызывает лишь отчаянное желание сжать голову и завыть. Все, кажется, перемололось: и любовь, и совесть, и прочие глупые слова, которые когда-то встречались не только в книжках, но и в разговорах, а теперь перестали.
    Ну, впрочем, а чего вы хотели. Это не только же про 1917 год - просто там декорации узнаваемые. Это всегда - погреби эпоху да рук не замарай? Решительно невозможно.

    Читать полностью
  • bezdelnik
    bezdelnik
    Оценка:
    21

    Какое отталкивающее название у книги! Кому захочется лишний раз листать свод правил русского языка? Всегда это представлялось мне наискучнейшим занятием, а потому отметалось. Но "Орфография" Быкова не дала заскучать ни на минуту.

    Уж позвольте мне пару собачьих восторгов. Книга превосходнейшая! В ней идет речь об интереснейшей и запутайнейшей эпохе мировой истории - революции 1917 года и последующих за ней событиях. Весь этот нагроможденный исторический пласт объять невозможно, а потому Быков ограничивается рассмотрением жизни Петроградской интеллигенции вскоре после октябрьского (очередного) переворота. Как исторически достоверный роман воспринимать нельзя, в немалой степени в нем присутствует авторская фантазия. Но главное передано несомненно точно - это дух и атмосфера того времени.

    Поразительна погруженность в ту историческую эпоху, которую обнаруживает автор. Читателю он может поведать и о быте творческой интеллигенции, оставшейся без работы, и о мыслях, витавших в ее головах, о том, что писали газеты, какие велись споры, чего ждали, на что надеялись, что ели, пили, как спасались от холода, какие сленговые словечки употребляли, за чем коротали голодные вечера. Вы узнаете все или почти все. Но вот имя главного героя мы не знаем. Известен лишь его псевдоним, под которым печатаются его статьи в газетах - Ять.

    Ять - это та самая буква из старого алфавита, ненавистная гимназистам, постоянно путавшимся в каком слове ее ставить, а в каком - нет; ять - это та самая буква, которая была упразднена после большевистской реформы русского языка в 1918 г.; и Ять - это журналист, писатель, 35 лет, к которому крепко прицепилось это прозвище. Наш герой, как и большинство его коллег по литературному цеху старой закалки, не принял Октябрьскую революцию. Ему чужда новая власть, которая так лихо и круто решает все проблемы, не брезгующая никакими методами их решения. Его страшит власть, которая не обещает ему и людям его круга ни свободы творчества, ни личной безопасности. Да и самой новой власти, власти пролетариата чужды интеллигентские разглагольствования, витиеватые речи и бесполезные споры, если они не отвечают интересам пролетариата. Все должно быть проще, понятней и служить на благо трудовому элементу. А от ненужных людей нужно избавляться. Правда это все еще впереди, а пока на дворе только 18-ый год, еще есть место для дискуссии, для надежд и для раскола в творческой среде.

    Не все осуждают большевиков - некоторые предполагают возможность сотрудничества с ними. Как правило, это молодежь, проповедующая новое слово в искусстве - футуризм. Они - люди будущего, строители новой жизни, воспитатели нового человека (Ба! Да тут и Маяковский есть!). Со своими стихами и лекциями они идут в народ: на площади, заводы, в синематограф. И хотя нет никакой отдачи от внимающих стихам пролетариев, и вряд ли эти стихи могут быть понятными, футуристы не сдаются. Ведь они молоды, полны надежд и сил.
    Но им противостоит старая профессура, гвардия ретроградов, не желающая сделать даже попытки, чтобы наладить диалог с властью. Они априори против нее. Они надеются, что большевики ненадолго и считают ниже своего достоинства обращать внимание на этих "мерзавцев".

    А наш герой меж двух огней, - не может окончательно принять ни одну из этих сторон, потому как они обе слишком радикальные для него. В его представлении мир сложнее, многоцветней и все не так просто с большевиками: много среди них мерзавцев, но есть и хорошие люди. Он мечется между «стариками» и «молодыми», уговаривая их, вразумляя, переживая за судьбу каждого, удерживая от необдуманных поступков. Но тщетны попытки примирения враждующих творческих кланов, любой спор заканчивается эмоциональной перебранкой и еще бо’льшим усугублением раскола. И потому герой чувствует себя лишним и уже перестает ощущать Россию своей родиной, все меньше ее понимая. После "упразднения" его из алфавита он оказывается никому не нужным. Он - архаический осколок прошлого.

    Особенно комична и в то же время трагична крымская история Ятя, в которой говорится о его приключениях в Гурзуфе и Ялте. Здесь и любовь, и ураганная смена политических режимов (в день по одному), и национальные противостояния, и рассказ о древней культуре альмеков (выдуманных?). А особенно среди этого мне понравилась пародия на Сталина. После нее начинаешь понимать, как этот человек смог добиться такой власти.

    Если подытожить, книга потрясающая. Прекрасный язык, живые персонажи, интересная эпоха, умные мысли по ходу всего повествования. Чего еще можно пожелать?

    Читать полностью
  • VelvetApril
    VelvetApril
    Оценка:
    14

    Гигантский труд умнейшего человека. Поставила 4 звезды только из-за некоторых утомляющих диалогов между второстепенными героями. Хотя об этом автор предупреждает еще в самом начале книги: мол, произведение это таково, что можно пропускать вставные номера и дивертисменты.
    Потрясающий Петербург. Моя любимая Петроградская сторона. Хочется составить некий топографический словарик к этому роману и пойти искать все эти дома, дворики и улицы.
    Настоящий герой Ять. Такой, какие мне всегда нравятся - неоднозначный, запутаный и запутавшийся, выпавший из жизни, из контекста своего времени, немного таинственный, спокойный, рассудительный и при этом спонтанный и в чем-то непредсказуемый. Очень умный и кругом мне лично симпатичный.
    Незабываемая любовь Ятя и Тани. Хочется сказать - такой любви не бывает. Но примеряешь ее на себя, вглядываешься в нее и понимаешь - бывает, еще как бывает. И как великолепна (прямо по Павичу) вставная история, эдак набросанная штришками и припорошенная магией, еще двух влюбленных: красавицы Ашхарумовой и толстяка Паши-поэта.
    Ради мастерски выписанного финала, а вслед за ним послесловием автора, уже стоит браться за книгу. Когда я читала последние главки романа, мне представлялась картина, что сидит летний Дмитрий Быков где-то в Крыму на маленькой даче, за столом, перед открытым окном. В руках у него 500 страниц машинописного текста, странички неровные, одна из-под другой выглядывают, шерстятся, ерошатся. И вот он начинает их равнять, стучать об стол пачкой со всех четырех сторон, аккуратно укладывая, утрамбовывая, уговаривая страничку к страничке в ровную-ровную стопочку. Вот так и с финалом - уложил, успокоил, сравнял. точка. точка. точка.
    Как-то с детства я люблю книги про Революцию. При чем меня всегда интересовали взгляды с обеих сторон. И почему-то я всегда принимаю любые точки зрения - для меня и белые, и красные хороши. (ну или книги мне такие попадались). Особенно меня (как-то необъяснимо) привлекает атмосфера революционных городов, одновременно разрушающихся и обновляющихся. таков Петроград и у Быкова. Еще и замистифицированный вдобавок тайнами, догадками. Когда во втором действии главный герой отправляется в Крым, я даже испугалась - как? больше не будет Петербурга? Но добрый автор не оставил меня, и пока Ять был в Гурзуфе, в Петербурге бурно жили две писательские комунны на Крестовском и Елагином островах - великолепные, разнообразные дядьки. Еще один реверанс автору - у него удалось выписать их очень ловко, так, что я не запуталась и с удовольствием наблюдала за жизнью каждого. (ведь бывает же так, что напридумает писатель массу вот таких второстепенных героев и свалит их всех в одну кучу, что и не различишь - где Иванов, а где Смирнов). Вот кстати к этим героям-филологам и прочим пишущим и умствующим героям я бы с удовольствием почитала бы пространный комментарий - кто, где и как. Прототипов мне подавайте! В послесловии Быков лишь приоткроет завесу. Вот, мол, Ять - это Виктор Ирецкий, а Арбузьев - это Губер, а Корнейчука и прочих вы должны бы и сами узнать, ну а "тот, кого нельзя называть" - это несомненно Александр Блок. И все же, и все же хочется еще раз глубоко-глубоко окунуться в эту писательскую атмосферу революционного Петербурга, но только уже с документальной стороны, так как фантастической я уже вдоволь насладилась благодаря "Орфографии" Дмитрия Быкова.

    и вот постфактум вспомнилось из Тотального диктанта Дмитрия Быкова:
    "У нас сегодня почти нет шансов быстро понять, кто перед нами: способы маскировки хитры и многочисленны. Можно сымитировать ум, коммуникабельность, даже, пожалуй, интеллигентность. Невозможно сыграть только грамотность – утонченную форму вежливости, последний опознавательный знак смиренных и памятливых людей, чтущих законы языка как высшую форму законов природы".

    Читать полностью
  • ddolzhenko
    ddolzhenko
    Оценка:
    14

    Вторая моя попытка подступиться к творениям Дмитрия Быкова оказалась более успешной. Год назад я не смог осилить биографию Пастернака, с трудом продираясь через многословие автора, а вот «Орфографию» прочитал запоем и с удовольствием.
    Считаю, что этот «роман-опера» вполне достоин занять заметное место в ряду произведений, посвящённых судьбам российской интеллигенции во времена общественных потрясений. Фантасмагоричностью сюжета Быкову неплохо удалось выразить дух времени, – действие большей части романа происходит в 1918 году. Главный герой, журналист Ять – «вечный чужак, полуеврей, всех станов не боец», – привлекателен в своих метаниях и самокопании. Портреты реальных исторических персонажей как бы отражаются в несколько кривом зеркале и замаскированы ярлычками, которые призваны сделать игру автора с читателями более увлекательной.
    И стоит сказать о двух небольших минусах книги. Во-первых, всё то же многословие – Быков как будто упивается собственным текстом и никак не может отказать себе в удовольствии «растекаться мыслию по древу». А во-вторых – в послесловии автор одним коротким абзацем суммирует основную мысль всей книги. Зачем? Мне кажется, это произошло от первого недостатка: очень хотелось пристроить куда-то красивую формулировку…

    Читать полностью