Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Цитаты из Один. Сто ночей с читателем

Читайте в приложениях:
75 уже добавило
Оценка читателей
5.0
  • По популярности
  • По новизне
  • Но при этом нельзя не заметить, что расплатой за эту сверхчувственность в литературе служит полная нечуткость в жизни, служит абсолютный отказ от сострадания.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Умирая, он попросил Берберову зайти к нему. Они уже до этого десять лет жили врозь (по-настоящему – восемь). И он ей сказал: «Самое страшное – это не знать, где будешь ты и что с тобой». Эта фраза полна такой любви, такого героизма, такого отчаяния!
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • тщеславен, и уязвимо самовлюблён
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • лёгкий цинизм – цинизм, который совершенно неизбежен как защитная реакция высокой души, сталкивающейся с ужасным бытом, с повседневностью, с собственной невостребованностью, с одиночеством, с государственным и всенародным бездушием. Надо что-то противопоставлять этому. Умение подмигнуть на плахе, умение сострить на эшафоте – очень характерны для Венедикта Ерофеева.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Так вот, Бродский – это поэт для повышения читательской самоидентификации, уважения читателя к себе, для повышения самомнения: «Я читаю Бродского, я читаю сложный текст – уже хорошо». Понимаете, это яркая, эффектная формулировка довольно банальных вещей. Вот это меня, собственно, и напрягает.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Я разделяю примерно всех людей – всех поэтов, всех писателей вообще – на тех, кто повышает ваше самоуважение, и тех, кто его понижает.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • А Бродский – это именно поэт отчаяния, обиды, одиночества, поэт преодоления жизни. Но жизнь не надо преодолевать, она и так очень уязвима, она очень холодна.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • как сказал Сергей Довлатов (хотя я уверен почему-то, что выдумал не он): «Смерть – это присоединение к большинству».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Вот проза может иметь функцию дескриптивную, описательную. А поэзия всегда так или иначе борется. Она – акт аутотерапии. Она борется с авторским главным комплексом, главной проблемой.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Возьмём, например, довольно страшное явление – раскол русского общества на западников и славянофилов. Понимаете, ведь речь идёт о разъятии органического целого, о противопоставлении – внимание! – взаимообусловленных вещей. Одно без другого невозможно. Невозможна свобода без порядка, невозможно национальное без международного и так далее, хотя бы потому, что надо знать другие народы, чтобы понимать свой.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • затрещали бедные косточки моей души».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Но только у Стругацких мы впервые встретили вот это страшное и чёткое указание о том, что эволюция пойдёт по двум веткам, и изложено оно в повести «Волны гасят ветер», в так называемом «Меморандуме» Бромберга.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Стругацкие, когда работали вместе, в диалоге, умудрялись разгонять свой ум до таких скоростей, которые большинству современников (да собственно, и большинству читателей сегодня) недоступны. Это тот случай, когда по старой брачной американской формуле «один плюс один дают три». Действительно, Стругацкие вместе – это больше, чем два брата Стругацких; это третий сверхум, сверхмозг, который прозревает будущее с необычайной точностью.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Или: «Каждое утро действуй так, как будто ты уже умер».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Когда делаешь то, чего не хочешь, то очень сокращаешь жизнь, а она и так коротка».
    В мои цитаты Удалить из цитат