Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Цитаты из Сто поэтов начала столетия

Читайте в приложениях:
51 уже добавил
Оценка читателей
5.0
  • По популярности
  • По новизне
  • Помню холодок от самых первых по-настоящему прочитанных строк Чухонцева, очень давних:
    ...И уж конечно, буду не ветлою,
    не бабочкой, не свечкой на ветру,
    — Землей?
    — Не буду даже и землею,
    Но всем, чего здесь нет. Я весь умру...
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Так умеет ныне писать только о. Сергий (Круглов), поэт-священник, любыми путями стремящийся не наставительно снизойти до собеседника, но дотянуться до его таинственной неизведанности, прямо обусловленной превратностями современного мира — не религиозного, но постсекулярного, если счесть верным меткое определение Юргена Хабермаса.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Круглов начинает со сравнения поэзии и церковного служения:
    У поэта умер читатель.
    Блюдися, о иерее! Не сравнивай
    (И тебя, глядишь, не сравняют):
    У поэта читатель —
    Вовсе не то, что у священника прихожанин.
    Когда священник прихожанина отпевает —
    Он входит за ним в вечную память,
    И выходит, и может войти снова:
    За все это батюшке, глядишь, еще и заплатят.
    Когда поэт читателя хоронит —
    Остается ему кругом должен…
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Если Козьма Прутков призывает не верить видимой лжи (Если на клетке слона прочтешь надпись: буйвол, — не верь глазам своим), то Магритт восстает уже против кажущейся очевидности: если под изображением трубки видишь подпись это не трубка — необходимо усомниться не в верности подписи, но в самой постановке вопроса о верности изображения натуре.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • «Не называй свою смерть по имени…»
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Люблю в ночи смотреть я порно,
    Особенно в кругу семьи,
    Ему все возрасты покорны
    И населения слои…
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • порою читатель ловит себя на том, что оказывается внутри ситуации, описанной еще в 1830-х годах русским романистом Александром Вельтманом, у которого в романе «Странник» главный герой путешествовал, рассматривая мелкие детали географической карты.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Удастся ли Олегу Дозморову выбраться за пределы привычного на протяжении многих лет закрытого перечня эмоций и мотивов? Хочется надеяться на лучшее, пока же вполне сохраняет силу стихотворный манифест начала 2000-х:
    Я закрываю магазин стихов,
    и открываю магазин несчастий,
    зла, общечеловеческих грехов
    и прочего по этой части.
    Я покупаю старые долги,
    храню несовершенные победы,
    и если я торгаш, то помоги
    моей торговле, приноси мне беды
    и бедствия. Ну а потом беги.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Я знаю, зачем мне
    дана глухота —
    чтоб стала ничейною
    речь изо рта,
    чтоб стало нечаянным
    слово из уст,
    как если б пил чай
    Иоанн Златоуст,
    как пламя вдоль просеки,
    сбросив тряпье,
    посмотрит и спросит:
    «Где жало твое?»
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Страждущие стоны и ропот Иова оглашают эти подмостки.
    Как умирают пятого числа?
    Как умирают третьего числа?
    Как умирают в первый понедельник?
    Лежат и думают: «Сегодня все музеи
    закрыты — санитарный день.
    Все неживое чает очищенья,
    и чучела спокойней смотрят в вечность,
    когда стряхнули месячную пыль».
    Как умирают ближе к четырем —
    в детсадовский рабочий полдник?
    А ближе к новостям? А в шесть секунд
    десятого? А в пять секунд? А в три?
    А вот сейчас?
    Какие ж надо святцы, чтоб никого из нас не упустить.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Гандлевский придерживается в стихах тех немногих важнейших принципов, которые были им сформулированы еще на рубеже восьмидесятых и девяностых годов прошлого века. Из них самый, пожалуй, существенный получил в одном из эссе Гандлевского наименование «критического сентиментализма». Поэт всегда выясняет отношения с собственным прошлым, помнит из этого прошлого огромную массу деталей. Однако его задача состоит в том, чтобы из этих деталей отобрать именно те, что ведут от жизни к судьбе, имели и имеют краеугольное значение не только для давно отошедшего за горизонт прошлого, но и для сегодняшней, продолжающейся здесь и сейчас жизни.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • «Сознания всполох», момент прозрения (состояние, названное в Джойсовом «Портрете художника» эпифанией) — для Гандельсмана важнее, чем само «содержание» наблюдения, конкретная окраска эмоции. Мгновенное озарение возможно по любому, даже самому незначительному поводу, Гандельсман его лелеет и пестует, недаром в одной из его опубликованных записных книжек содержится наблюдение о том, что «поэзия Мандельштама освоила речь, опережающую разум».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • При всех переменах, даже метаморфозах манеры Быков многие годы играет с читателем в одну и ту же игру. Пункт первый: я говорю то, что думаю, нет, даже не так: я и есть на самом деле тот, кто говорит моими стихами, тождество биографического Быкова и, простите за банальность, литературного героя всячески подчеркивается.
    Пункт второй: Быков прямо говорит о том и о тех, что и кого не любит. Настолько прямо, что его стихи кажутся зарифмованной прозой, а иногда и выглядят как проза: стихи записаны в строчку, в подбор! Не любит Быков многих, прежде всего — идеалистов-шестидесятников, кухонных интеллектуалов и вечных энтузиастов-борцов.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Мне снилась пустая деревня.
    Ноябрь. Серый дождик идет.
    Я встал, чтоб использовать время,
    которое тоже идет.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Как бы все сказанное изобразить в теоретических красках? А вот как: «У Байтова утраченной оказывается любая модальность бытия, его предикативность, чтойность».
    В мои цитаты Удалить из цитат