Глава 4

В аэропорту меня встречает Егор. Бегу к нему, не боясь навернуться на высоченных каблуках и бросив чемодан посреди дороги. Впрочем, за чемодан я не переживаю, его тут же подхватил водитель брата. Налетаю на Егора, повисая на нем, целую в обе щеки.

– Машка, – обнимает своими лапищами брат, сгребая меня в охапку и отрывая от пола. Кружит, вертит, как раньше. Я снова маленькая девочка, снова, как за каменной стеной. Егор всегда был для меня надежным плечом, стеной и, если нужно жилеткой, куда можно поплакаться.

– Соскучилась, сил нет, – выдыхаю в его шею, наслаждаясь родным запахом.

– Дай, посмотрю на тебя, – улыбаясь отстраняет меня брат, – Постарела, заматерела.

– Да ну тебя, – шутливо бью по плечу, сама им любуюсь.

– Да шучу я, прекрасно выглядишь, – обнимает меня за плечи и ведет к выходу, – Рассказывай, как там Лондон?

– Да что рассказывать, ничего интересного. Лучше ты, как Вера, близнецы, Катюшка? – захлебываюсь я от восторга, что скоро всех увижу.

Садимся в машину, и я не могу наглядеться на Егора. После того как он женился на Вере, брат очень изменился. Раньше был такой красавец-плейбой, самый лучший мужчина в моей жизни, кроме папы, конечно. Егор высокий, широкоплечий, спортивный. Волосы уложены темно-каштановой волной, лишь на висках замечаю пару серебристых прядок. Очень красивый мужчина, впрочем, как и его жена.

Егор сидит рядом со мной на заднем сидении и с увлечением рассказывает о своей семье. Я слушаю его и немного завидую. Раньше брата совсем не волновала его карьера, тем более не было и мысли, чтобы жениться. Сейчас он примерный семьянин и его за уши не оттащить от Веры и детей. Я, честно говоря, думала, что он так и будет менять женщин, как перчатки до самой старости. Оказалось, что и на таких, как он, найдутся свои золотые оковы в виде обручальных колец.

– А что тут рассказывать, у Катюшки первый зубик вылез, – светится счастьем брат, – Артемка с Яриком в саду постоянно войну устраивают, весело живем, не скучно.

– У папы был? – спрашиваю я.

– Да, был, – отмахивается Егор, – Врач там у него, один из его знакомых, таблетки прописывает, что-то делает. Выглядит папа вроде ничего, но в больницу упорно не хочет обследоваться.

– Как же так? Нужно лечиться и знать от чего, а не пить непонятные таблетки. Что у него болит? – встревоженно спрашиваю я.

– Говорит, что все, – печально усмехается Егор, – Сказал, что чувствует, что ему осталось мало и не хочет последние дни провести по больницам.

– Какой кошмар, – тяжело вздыхаю я и всматриваюсь в окно, когда мы уже сворачиваем к дому родителей, – Квартиру мне не подыскал?

– Подобрал несколько вариантов, сама решишь, – кивает брат и машина останавливается у крыльца, где нас уже ждет мама с трагическим выражением лица.

– Ой, доченька, приехала, – кидается ко мне с объятиями, пока Егор достает мои вещи из багажника, – Теперь все будет хорошо, папа тебя так ждал, так ждал…

Мама ведет меня в дом, где я с порога окунаюсь в атмосферу родного дома. Меня сносит словно цунами от налета двух близнецов, детей Егора. Артемка и Ярик виснут на мне как обезьянки. Я их и не видела больше двух лет, а уже такие большие и как только вспомнили, что я их тетя.

– Тетя Маша, что ты нам привезла? – хором кричат племянники, пока Егор пытается отцепить их по одному от меня.

– Почти первый раз видят тетку, а уже подарки трясут, – возмущается брат.

– Вы приезжали ко мне, когда им был год, – оправдываю озорников, – Так, серая сумка ваша, разбирайте.

– И они тебя запомнили, – сомневаясь хмыкает их отец.

– Мы помним! – хором отвечают близнецы, цепляя мою сумку с подарками и перемещаясь в гостиную.

– Катюшкины погремушки, надеюсь, не присвоите? – улыбаюсь я и племянники дружно кивают, вынимая коробки, – Папа где? – оглядываюсь по сторонам, а мама вздыхает.

– Лежит, не встает. Пойдем, я тебя к нему отведу.

Поднимаемся по лестнице, смотрю на маму, все такая же: стройная, ухоженная. Свежий маникюр, прическа от парикмахера. Если бы папа был при смерти, вряд ли мама так следила за собой. Хотя, люди по-разному ведут себя в стрессовых ситуациях, бывает.

– Мам, так что в итоге с папой, – спрашиваю ее, когда останавливаемся у двери в их спальню.

– Вот пусть сам и рассказывает, – фыркает мама и открывает дверь.

Прохожу в комнату, где полностью закрыты шторы, создавая темноту. Папа лежит на кровати в своей любимой шелковой пижаме черного цвета, перебирая пальцами край пододеяльника.

– Машенька, – стонет папа, протягивая ко мне руки.

В его голосе столько боли и печали, что я, всхлипнув, кидаюсь к его кровати.

Замечаю черные тени под его глазами, впалые щеки, прилизанные волосы.

– Папочка! – скулю, прижимаясь головой к его груди.

Руки гладят меня по волосам, нежно касаясь щек.

– Умираю я, Машунь, – тянет еле слышно папа, – Последнее желание хочу передать.

– Ты не умрешь, – всхлипываю я и слышу позади себя хмыканье мамы, – Ты же не умрешь? – спрашиваю встревоженно, поднимая голову и встречаясь с лукавым взглядом отца или это тень так в комнате играет.

– Умру, если не выполнишь мою последнюю просьбу, – хрипит папа.

– Какую? – согласна на все что угодно, даже не думая о том, что мы над судьбой не властны. Как папа сделает так, что не умрет, если я выполню его просьбу? Или как умрет, если не выполню? Короче, подумаю об этом позже.

– Ты должна выйти замуж за одного молодого человека, – строго хмурит брови папа, – Я выбрал тебе мужа!

Глава 5

– Ты должна выйти замуж за одного молодого человека, – строго хмурит брови папа, – Я выбрал тебе мужа!

– А что не за двоих, почему за одного? – нервный смешок вырывается из меня. Неудачное время для шуток, согласна, – Нет, папа.

– Да, Машуня, – сердится отец, – Я подыскал тебе замечательного кандидата: из хорошей семьи, увлекается хоккеем, спортом, богат, образован, красив, – воодушевленно перечисляет качества будущего мужа.

– Папа, нет, – повторяю я, но он меня не слышит.

– Я уже все продумал, – оживляется папа и даже садится на кровати, довольно потирая руки, – Его семья, наши партнеры из Санкт-Петербурга. Сам молодой человек усердно работает у нас в офисе, зарекомендовал себя хорошим архитектором. Вам будет, о чем поговорить, общие интересы и тому подобное, а для семьи это самое главное.

– Я не выйду замуж только ради того, что две семьи должны объединиться! – возмущаюсь я.

– Ой, что-то плохо, – хватается папа за правую сторону, – Умру, внуков не увижу.

– Папа, у тебя есть уже трое.

– Внуков двое, – недовольно ворчит отец, – У Егора семья, а у тебя что?

– Но это не значит, что я должна выйти замуж за первого встречного?!

– Почему это первый встречный, я давно его семью знаю. Мы с его отцом вместе учились в университете.

– Я не готова к семейной жизни. На первом месте карьера, потом все остальное и давай закончим этот разговор.

– Маша, дай старику спокойно умереть, хочу твоих детей увидеть и уйти с выполненным долгом.

– Тогда я еще долго замуж не выйду, – хмыкаю я, – Да и если ты одной ногой в могиле, все равно уже не успею. Пока свадьба, пока рожу, год тебе точно прожить придется.

– Ничего, я потерплю, год точно подожду.

– Папа, мне кажется, ты меня обманываешь.

– Да что ты, дочь, как можно! – возмущается отец, а я все больше убеждаюсь, что тут не все в порядке.

– Можно я сама выберу себе мужа? – иду на хитрость.

– Два месяца, я дам тебе только два, – качает головой папа, – Скоро я тебя познакомлю с этим молодым человеком и думаю, что он тебе понравится.

– Сомневаюсь в этом, – качаю головой.

– Вы с ним будете вместе работать, так что все в твоих руках.

– Ты уже определил меня?

– Да, в отдел к Егору, он тебе поможет адаптироваться.

Еще какое-то время обсуждаем с папой рабочие моменты, и я выхожу из комнаты, мягко прикрыв дверь. Мама ждет меня в гостиной, пока Егор увел близнецов на улицу. Сажусь рядом с мамой на диван и сворачиваюсь клубочком, кладу голову ей на колени, как в детстве. Вот, я снова маленькая любимая дочка и мама ласково гладит меня по голове.

– Мам, что папа придумал? – дую губы, надеясь, что мама признается, – Он меня сосватал кому-то.

– Ох, Машуня, ты же знаешь, если папе, что втемяшилось в голову, то все бесполезно, – вздыхает мама, – Одно я могу сказать, если молодой человек тебе не понравится, никто насильно тебя замуж не заставит выйти.

– И на том спасибо, – облегченно вздыхаю, думая, что точно не выйду за этого Питерского мажора, хоть будь он трижды раскрасавцем и умницей.

Ночую у родителей и просто душевно отдыхаю, сплю, как убитая. Утром мама приносит в комнату завтрак, мои любимые блинчики с джемом и черный кофе, все, как я люблю.

– Машуня, квартиру будешь искать? Мы с папой подумали и решили, что выбирай любую, это наш подарок тебе к возвращению. А то живи с нами, я только рада буду.

– Нет, мама. Я хочу свое жилье, да и не в том я возрасте, чтобы с вами жить, – вежливо отклоняю предложение, наслаждаясь блинчиками. Прощай диета, пока у родителей живу. Дома мой завтрак был бы намного скромнее, кофе и все, остальное на работе. Когда работаю над проектом практически вообще перестаю питаться, забывая про еду.

– Что делаешь сегодня? Пройдемся по магазинам? – предлагает мама.

– Нет, позвоню подругам, Фиска даже не знает, что я вернулась, – хмыкаю, вспоминая свою лучшую подругу еще со школы.

– Бурмистровы новый дом купили, рядом с Рублевкой, улыбается мама, – Конечно, тебе нужно встретиться с Анфисой, а я позвоню Егору, он обещал помочь с выбором квартиры.

На том и заканчиваем завтрак, мама уходит, а я набираю номер лучшей подруги. Вместе учились в элитной гимназии, потом меня отправили в Англию, а Фиска осталась здесь. Ее отец ни за что не захотел отпускать единственную наследницу от себя. Да и учебу заграницей она бы не потянула. Анфиса мягкая, нежная, но немного глупенькая, оправдывает свое предназначение блондинистой куклы. Но верная подруга, всегда поможет и всегда встанет на твою сторону, чтобы ни случилось.

– Алеу, – тянет Фиска в трубку, а я тихо посмеиваюсь, думая, чтобы учудить. Подруга, как обычно, даже не смотрит на номер, кто звонит.

– Здравствуйте, нам завезли просто уникальный шампунь для вашей собачки, супер пушистость, блестки, гладкость, безвыпадаемость шерсти, – несу полный бред.

– Беру, – завывает в телефон Анфиса, – А то у моего Пупсика шерсть последнее время слишком тусклая, – чуть не плачет.

– Фиска, ты не исправима, – уже смеюсь открыто.

– Мари! – визжит подруга, что приходится отстранить трубку от уха, – Как Лондон, как мужчины?

– Я в Москве, – сообщаю ей и слушаю тишину, Анфисе нужно пару секунд, чтобы понять фразу.

– А почему я об этом не знаю? – тут же тянет обиженно, но мгновенно забывает, – Так мы что, встретиться с тобой можем? – снова визжит от радости.

– Можем, – подтверждаю я, – Зови куда хочешь, я оплачу.

– Я и сама могу, – фыркает Фиска, – Сейчас, позвоню одной секретарше и скажу тебе название клуба.

– А причем тут секретарша? – удивляюсь я, но слышу лишь короткие гудки, Фиска уже отключилась.

Клуб так клуб, я не против.