Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
84 печ. страниц
2020 год
18+

На кровати, под одеялом, лежал старик. Одеяло закрывало его по самые плечи, а руки были вытянуты по швам, в той манере, в которой обычно спят в почтенном возрасте. Он лежал неподвижно и безмятежно, казалось, что он не дышит, но взгляд открытых глаз, скользил по противоположной стене, следуя за завитками замысловатых обоев, словно пытаясь выбраться из их хитросплетений.

Будильник отыграл положенные ему трели, неестественно растягивая их. Тусклый зеленый свет, исходящий от символов на табло, слабо мерцал. Батарейки внутри, давно требовали замены.

Руки под одеялом вздрогнули и медленно, через силу, поднялись к плечам. Так же неторопливо они сдвинули край одеяла, открывая старческое тело в выцветшей полосатой пижаме. Через силу повернувшись на бок, старик скинул одну за другой ноги на пол и уселся на краю кровати, опираясь ладонями об упругий матрас.

Будильник снова зазвенел, замедляясь все сильнее и сильнее, пока, не издав прощальный всхлип, не затих. Рука занесенная, чтоб прервать его, вернулась обратно на матрас.

Поискав ногами тапки, лежащие под кроватью, он вставил в них ступни и устало перенес вес на ноги. С глубоким вздохом он выпрямил колени и встал, расправив затекшие плечи и спину. Медленно переставляя, шаркающие по полу, ноги, он добрался до уборной. Включил лампу, прищурившись от яркого света и зашел внутрь.

После уютного тепла постели, в туалете было прохладно, он даже поежился с непривычки. Спустив штаны до пола, он неуклюже развернулся, примериваясь к унитазу и скинув вниз стульчак, с натужным вздохом шлепнулся на него и замер. Тишину нарушал только глухой шум воды в стояке. Прошла минута, старик сидел так же неподвижно, с его лица не сходила напряженная гримаса. Наконец, слабо вскрикнув и сморщившись, он добился желаемого – слабая струйка зазвенела по небольшому озерцу на дне унитаза. С нескрываемой болью он тужился еще немного, но затем взял себя в руки, встал и заправился.

Вода из крана стекала по ладоням, от чего руки изрядно покраснели. Но кажется старик совсем не замечал этого, он внимательно смотрел на свое отражение в зеркале, так, словно не узнавал его. Выцветшие, водянистые, голубые глаза, под кустистыми стариковскими бровями, устало смотрели в ответ. Жидкие волосы, за ночь слипшиеся в неряшливые пряди, небрежно торчали в разные стороны. Дрожащей рукой он попытался придать им пристойный вид, но не добившись желаемого, оставил как есть. Он погладил ладонью небритые скулы и снова подставил руки под струю, наслаждаясь ее теплом, через руки передававшимся всему телу. Хорошенько согревшись, он открыл дверцу шкафа и достал опасную бритву, кисточку и ванночку с куском мыла. Размягчив мыло под горячей струей, он поводил по нему жесткой щетиной кисти, а затем вспенил в ванночке. Несколько долгих секунд он медлил, а потом решительно закрыл дверцу и снова взглянул в глаза отражению. Стараясь не сводить взгляда с щетины, он взял кисточку и намылил ей подбородок и скулы. Когда пена стала достаточно густой, он отложил помазок в сторону, взял в руку опасную бритву, занес ее над скулой и замер. Рука предательски дрожала. Вцепившись свободной ладонью в подбородок, он начал осторожно скоблить лезвием грубую кожу лица, удаляя жесткие седые волоски. Побрившись, он слегка намочил висящее рядом полотенце и тщательно вытер им остатки пены, а затем придирчиво изучил свое лицо. Удовлетворившись результатом, он вымыл бритву и помазок, и убрал их в шкаф. Затем закрыл вентиль с горячей водой, подождал пока из крана побежит ледяная вода, наполнил ею ладони, сложенные лодочкой, и резко бросил их в лицо. Пальцы ныли от холодной воды, но лицо она освежала. Плеснув водой в лицо несколько раз, он взял другое полотенце и снова тщательно вытер лицо. Потом закрыл кран и еще пару минут изучал свое лицо в зеркале, словно хотел заметить пошел ли ему на пользу утренний ритуал. Нет, все те же глубокие морщины, неровный цвет лица, с тяжелыми синюшными мешками под глазами, бледной, истончившейся на скулах коже, сеткой красных сосудов во множестве выходящих на поверхность кожи. Вдоволь насмотревшись, он с омерзением во взгляде отвернулся и вышел из ванной.

Пузыри масла щелкали на разогретой сковороде. Старик торопливо двигал упаковки в холодильнике в поисках решетки с яйцами. Когда нашел, суетливо раскрыл ее на столе, схватил лежащую поблизости вилку и расколол первое яйцо. С шипением и брызгами масла, яйцо растеклось по сковороде. Следом последовало еще два яйца. Старик равномерно размешал содержимое сковороды в импровизированную болтанку. Посолил. Затем, задумчиво, повернулся к холодильнику и стоял так несколько секунд, хмуро силясь припомнить его содержимое. Подошел к нему, открыл и извлек наружу палку колбасы. Отрезав несколько ломтиков, он старательно разложил их по поверхности яичницы с уже потерявшим прозрачность белком.

После того, как яичница приготовилась, он вытряхнул ее в приготовленную заранее широкую тарелку и поставил на обеденный стол. Достал из холодильника бутылку молока и налил в стакан. На поверхность тут же всплыли пожелтевшие сгустки свернувшегося молока. Старик поднял стакан к лицу и принюхался к содержимому. Насупился, но сделал маленький глоток. Поморщился. Выплеснул молоко в раковину. Туда же последовали остатки из бутылки.

Шаркая ногами в тапках, старик подошел к входной двери и взглянул в зрачок. Снаружи никого не было. Повозившись немного с ключами, он подобрал нужный и открыл дверь. Выглянул наружу. У двери стоял черный пластиковый пакет. Он поднял его с пола, раскрыл и осмотрел содержимое. Немного порылся и выудил из пакета бутылку молока, потом поставил пакет обратно. Слабый шум в коридоре привлек его внимание. Он сделал несколько осторожных шагов и выглянул из-за угла. На прислоненной к стене стремянке стоял мужчина. Он был одет в мешковатый синий комбинезон с множеством карманов и лямками переброшенными через плечи. В этот момент он как раз откручивал плафон настенного светильника. Лампа в светильнике моргала. Сняв плафон, мужчина слез со стремянки и аккуратно поставил плафон на пол. Затем вновь залез на стремянку, выудил из кармана платок и накинув его на лампу, чтоб не обжечься, аккуратно выкрутил и ее. После вытащил новую лампу из другого кармана и вкрутил ее в пустой цоколь. Лампа вспыхнула. Электрик крякнул от удовольствия. Затем вернул на место плафон, убрал лампочку в деревянный ящик с инструментом, что стоял рядом на полу, собрал стремянку и собрался уходить. Старик покряхтел, привлекая внимание электрика. Тот повернулся и выжидающе уставился на старика.

– Хорошо работает – сказал старик.

Электрик посмотрел на лампу, нервно дернул плечами, а затем повернулся и неторопливо зашагал по коридору.

Старик какое-то время смотрел ему вслед, а потом захлопнул дверь и вернулся на кухню.

Ополоснув стакан под холодной струей, старик вновь наполнил его свежим молоком, едва не перелив через край, а затем, вместе с нарезанными ломтями хлеба на деревянном блюде, отнес к обеденному столу.

Устроившись за столом и взяв вилку в руки, он приступил было к трапезе, но замер и уставился на кран над раковиной. Из крана капало. Капало раздражающе часто. Он вышел из-за стола, подошел к раковине и закрыл клан плотнее. Облокотившись руками об раковину, он выжидающе навис над краном, словно хищная птица над укрытием грызуна в ожидании движения. Через несколько секунд капля снова сорвалась вниз. Старик раздосадовано затянул кран еще сильнее и вернулся за стол.

Ел он неторопливо, тщательно пережевывая пищу, как поступают люди которым в силу возраста приходится помогать своему пищеварению. Сидел неподвижно, лишь раз за разом поддевая очередной кусок вилкой, а остекленевшие глаза сосредоточено глядели куда-то в пустоту. Покончив с трапезой, он смел ладонью в тарелку оставшиеся хлебные крошки и убрал со стола посуду.

Легкие, почти прозрачные, завитки пара рассеивались над недавно вскипевшим чайником. Хозяин дома взял в руки заварник и посмотрел содержимое. Темно-янтарная жидкость с набухшими листками чая плескалась на самом дне. Покачав головой, он положил его в раковину к остальной грязной посуде, а затем открыл дверцу шкафа и достал оттуда банку со свежей заваркой. Схватив кончиками пальцев горсть сухих темных листков, он поднес их к носу и вдохнул аромат, на пару секунд закрыв глаза. Затем бросил эту щепотку прямо в кружку и залил кипятком. Когда жидкость в кружке достаточно потемнела, старик обхватил кружку руками, добрался до кресла и устроился в нем, поставив кружку на журнальный столик, соседствующий с креслом.

Картинка резко вспыхнула на плоском экране. Новости. С бесстрастным лицом он наблюдал как сюжет сменялся сюжетом, а диктор, с видом знатока, ловко тасовал факты и вымысел. Через пару минут старик ткнул кнопку на пульте, направив его на телевизор. Экран на миг погас, а затем на смену пришла другая картинка. Там, за экраном, маленькие дети составляли из букв слова и что-то при этом оживленно обсуждали, жестикулируя. С гримасой умиления он наблюдал за мелькающей картинкой, то и дело кивая головой и двигаясь в такт мелодии из динамиков. Когда слово взял ведущий передачи, старик снова ткнул в кнопку пульта и переключил канал. На следующем канале, седой священнослужитель с сальным, одутловатым лицом обрамленным окладистой бородой, читал проповедь. Позолоченная ряса диссонировала с его словами о смирении. Его голова, в митре украшенной драгоценными камнями, раскачиваясь из стороны в сторону, как у игрушечной собачки на приборной панели автомобиля, действовала гипнотически. Старик брезгливо поморщился и снова щелкнул пультом. По сцене, охваченной полукругом рядов кресел с сидящей в них, разномастной публикой, с заметным преобладанием дородных матрон придавленных сверху высокими пышными прическами – пожалуй самым незабываемым зрелищем на экране, расхаживал моложавый телеведущий и с видом знатока о чем то увещевал зрителей в зале. Не сильно вникая в сюжет передачи, старик немного приглушил звук и снова откинулся в кресле. Насадив на самый кончик носа старые очки, в коричнево-перламутровой роговой оправе, он взял верхнюю газету из стопки, аккуратно сложенной на журнальном столике. Пролистав несколько страниц, он добрался до нужной, с кроссвордом, и стал тщательно выводить буквы в пустых клеточках, поочередно, то слюнявя кончик карандаша, то возводя глаза к потолку, и шевеля губами, будто перебирал что-то в уме. Спустя час, он исподлобья взглянул на настенные часы с крупными металлическими цифрами и отложил газету в сторону.

Нетронутая кружка стояла на столе. Чай в ней приобрел густую, непроницаемую темноту и уже давно остыл. Он сделал пару глотков и попытался подняться. Спина не разогнулась и он со вздохом вернулся в кресло. Тогда он вернул кружку на стол и опираясь ладонями на ручки кресла, сделал еще одну попытку. В этот раз ему удалось подняться, но какое-то время он стоял прихватив рукой поясницу, ожидая пока распрямятся старые кости.

В другом конце комнаты, у окна, на белом подоконнике стоял одинокий горшок с растением. В горшке, таком же старом как его хозяин, вытянулось растение. Его сочные молодые листки с розовыми прожилками у краев, чем-то напоминали листья салата, но в то же время, упругий, блестящий, тонкий стебель цветка не оставлял сомнений в их различии. Старик взболтал заварку в стакане и выплеснул в горшок.

– Вот покушай. Тебе это на пользу – прошептал он, обращаясь к цветку и осторожно поглаживая пальцами нежные листья.

– Вы посмотрите-ка? – радостно воскликнул он, двигая оправу по переносице, чтоб разглядеть изменения произошедшие с цветком – Да у тебя бутон наклевывается.

И правда, в еще собранных в пучок верхних листках, начинало угадываться очертание бутона, а при ближайшем рассмотрении, в самой глубине, уже появились яркие алые лепестки.

– Хорошо тебе здесь, нравится. Видишь как быстро вымахал. Ну расти, расти, набирайся сил – он осторожно, стараясь не дышать, разглядывал тонкие листки.

Наконец, восхищенный, он повернул цветок будущим бутоном к свету и благоговейно отступил на пару шагов.

Глухой, мерный ход часов, словно напомнил о чем-то и растворил умиротворение на его лице. Казалось тревожные морщины снова сковали его. Он взглянул на часы. Покачал головой, словно остался недоволен нерасторопностью стрелок на циферблате и глубоко вздохнув, обошел комнату кругом. Он не останавливался до тех пор, пока часы на стене не отмеряли еще двадцать минут. И только после этого, он вернулся в кресло и с видимым удовольствием расслабился. Газета снова оказалась в его руках, а карандаш теперь парил над новой страницей. Так он провел еще час, но теперь он все чаще отвлекался на часы или настороженно посматривал на дверь, ведущую в коридор, словно ждал чьего-то прихода.

За входной дверью послышались звуки шагов. Старик тут же отвлекся от газеты и выжидающе уставился на дверь. В скважине замка провернулся ключ. Когда дверь распахнулась, блаженная улыбка расползалась по лицу старика. В проходе стоял крупный, высокий мужчина с чисто выбритым, квадратным лицом и короткой стрижкой. Вся его стать выдавала в нем военного или сотрудника силовых подразделений. За дверью стоял еще один, разве что чуть меньше, чем этот, но зато с каким-то неестественно узким лицом и бегающими глазами. Он постоянно озирался по сторонам, словно в любую минуту ждал нападения.

– Добрый день, Господин Президент. Нам пора – коротко произнес громила в проходе.

– Да, нам пора. День в разгаре – кивнул старик и вышел из комнаты в длинный, просторный коридор с идеально белыми стенами, позолоченными светильниками на высоком потолке украшенном лепниной. Бордовая, с золотой оторочкой, бархатная дорожка под ногами, обоюдоостро сужалась там вдалеке, в конце коридора, у массивной ореховой двери. На стенах, в резных деревянных рамах, висели картины с историческими сценами или библейскими сюжетами. Когда они подошли к двери, оба охранника, чуть вырвавшись вперед, отварили двери перед стариком, который не снижая набранной скорости вошел внутрь.

В темной комнате куда они вошли, было несколько человек. Большинство были крепкими молодыми людьми в гвардейских мундирах с автоматическим оружием на перевес. Они занимали каждый угол этого шестиугольного помещения, находясь в тени. Одна из стен была полностью закрыта большим зеркалом без украшений. По периметру зеркала десятки маленьких ламп фокусировали свои пучки на просторном возвышении-пьедестале перед ним. Старик решительно прошел к возвышению и бодро вскочил на него.

– Приступайте – скомандовал он.

И в ответ на команду из тени вышло четыре человека. Две девушки, опрятные, с туго затянутыми в пучок волосами и в безупречных белых фартуках, чем-то напоминающие гувернанток и двое мужчин. Один, довольно плотный, коренастый, с вздёрнутыми кверху усиками и гладко зализанными волосами, а второй, высокий, с прекрасной фигурой, тонкими, изящно-благородными чертами лица и длинными ухоженными волосами, к которым он относился так, словно считал их своей гордостью.

Девушки без лишних движений, деловито и бесстрастно сняли со старика поношенную пижаму, тапки и прочие предметы гардероба и тут же исчезли в темных нишах помещения. В этот момент мужчина, что помоложе, выступил вперед. Откуда не возьмись в его руках появились тонкие ножницы и расческа. На долю секунды показалось, что блеснули глаза гвардейцев, но инструменты, зависнув в воздухе над стариком на пару секунд, затем, словно палочка дирижёра, заскользили над его головой, отстригая кончики волос и ровняя их.

Чтобы продолжить, зарегистрируйтесь в MyBook

Вы сможете бесплатно читать более 45 000 книг

Зарегистрироваться