Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
Написать рецензию
  • Elessar
    Elessar
    Оценка:
    228

    В 1856 году Чарльз Диккенс, которого вы все наверняка знаете, вместе со своим другом Уилки Коллинзом, о котором, надеюсь, вы также наслышаны, написал пьесу «The Frozen Deep», вдохновлённую пропавшей экспедицией сэра Джона Франклина в поисках северо-западного прохода. Полутора веками позже, в 2006 году, фантаст Дэн Симмонс, пока ещё не столь известный, как два упомянутых выше литератора, пишет роман "Террор", представляющий собой своеобразную реконструкцию судьбы франклиновой экспедиции. Как и полагается фантасту, Симмонс написал роман отчасти мистический, пронизанный триллерными и даже хоррорными мотивами. Запомним это, равно как и то, что с прославленными историческими фигурами Дэн обошёлся попросту и местами даже вполне себе непочтительно. Это нам также ещё вспомнится, а пока отметим вот что: как и полагается хорошему писателю вообще, Симмонс тщательно подошёл к работе над материалом - полагаю, нет ни единого значимого свидетельства современников, которое бы Дэн обошёл своим вниманием. И вот в процессе работы он натыкается и на пьесу Диккенса, и на его открытое письмо Джону Рэю о каннибализме, которым могла в теории закончиться бесславная судьба экспедиции. Дэн внимателен к мелочам, сосредоточен на новом романе, выписки из Диккенса о психологии каннибализма ложатся в папку с пометкой "образ Хикки", и Симмонс переходит к следующему документу. Но, как опять же положено хорошему писателю, Дэн любопытен и умеет заметить искру, из которой можно потом "разжечь" очередной шедевр. Такие незаурядные личности, как Коллинз и Диккенс, просто не могут не привлечь его внимание, особенно когда Дэну становится известно, что друзья-литераторы на самом деле были не такими уж приятелями, как говорится в официальных биографиях. Дэн делает пометку в блокноте, возвращается к работе над "Террором", завершает роман, снискавший огромный успех среди читателей и критиков. И затевает новую книгу, в основу которой ложатся последние годы жизни великого Диккенса и история его дружбы с Уилки Коллинзом.

    Конечно, Симмонс был бы не Симмонс, если б не добавил в историю мистики и ужасов. По большому счёту, как это было и в "Терроре", биографии реальных людей становятся для Дэна отправной точкой для фантазии, но уж никак не руководством к действию. События "Друда" гнездятся в лакунах истории, в белых пятнах жизнеописаний Диккенса и Коллинза, в невысказанном и сомнительном. В ход идёт всё - увлечение Диккенса месмеризмом и мистикой вообще, железнодорожная катастрофа, в которую Диккенс попадает за пять лет до смерти, пагубное пристрастие Коллинза к опиуму, спровоцированное терзавшими писателя подагрическими болями. Перед нами сразу и альтернативная история, и вымысел более высшего порядка - галлюцинации, сны, видения расказчика, сдобренные и чистой фантазией автора.

    Разумеется, нельзя не остановиться на личности расказчика, в роли которого здесь выступает некий гипотетический Уилки Коллинз, далеко, впрочем, не тождественный реально жившему писателю. Как расказчик, Коллинз ненадёжен настолько, насколько это только можно вообразить - усугубляющаяся с годами наркотическая зависимость, постоянный стресс, вызванный мучительными болями и не менее мучительной завистью к более талантливому коллеге, муки одиночества, возможные последствия гипноза, врождённая склонность к шизфорении. И даже это лишь неполный перечень всего, что мешает поверить в историю, как она рассказана глазами романного Коллинза. Сценой, на которой разворачивается действие, становятся наркотические видения и кошмары героя, полнящиеся ужасом и тенями. Плотоядные жуки-скарабеи, зелёный призрак клыкастой женщины, зловещий двойник-фантом, наконец, жуткий мистик Друд, правящий бал в подземном Лондоне, мерзкой, отвратительной каверне, ставшей прибежищем для всевозможных пороков и мерзостей. Причудливо-фантасмагоричная цепь событий проведёт нас через мистическую историю, ничем не уступающую знаменитому "Террору". Но, как и предполагает техника ненадёжного расказчика, существует и альтернативная трактовка, опирающаяся на реальные события, а не на мрак, что творится у расказчика в голове. Такой версией здесь становится принятие идеи о стойкой и прогрессирующей шизофрении Коллинза, который все эти ужасы, якобы преследующие Диккенса, выдумал из ненависти к нему, а потом обрушил на собственную голову из ненависти к себе, ибо в глубине души Коллинз прекрасно понимает собственную незначительность в масштабах такой личности, какой был Чарльз Диккенс.

    Всё эти психологические аспекты описаны невероятно точно, детально и достоверно, но именно это в конечном счёте и составляет главный недостаток романа. Диккенс и особенно Коллинз показаны здесь людьми настолько порочными и отвратительными, что воспринятая из этого романа оценка невольно перенесётся читателем на реальных писателей, особенно если он мало знаком с творчеством означенных авторов и потому не ограждён бронёй скептицизма и пристрастности к любимцам. В самом деле, великий Чарльз Диккенс предстаёт перед нами самоуверенным манипулятором, циничным, высокомерным, привыкшим, чтобы мир плясал под его дудку. А уж Коллинз, тот и вообще наркоман с синдромом Сальери, замысливший убийство лучшего друга, любовницы и ни в чём не виноватой девушки-служанки. Этакий монстр почище вымышленного им на пару с Диккенсом Друда. Кстати, взаимное влияние Диккенса и Коллинза на книги друг друга вопрос очень интересный, в романе есть многое по этому поводу, и к этому мы ещё вернёмся, а пока заметим, что трансформации образа того же Франклина в "Терроре" не идут ни в какое сравнение с тем, что проделывает Симмонс здесь. Это стоит опасно близко к надругательству, и вообще удивительно, как поклонники и уж тем более наследники Диккенса и Коллинза не затаскали Дэна по судам.

    Теперь что касается упомянутых в романе классических произведений. Знакомство с "Тайной Эдвина Друда" Диккенса и "Лунным камнем" Коллинза в принципе необязательно, текст можно воспринимать и без этого. Но это крайне желательно в плане интерпретации: Симмонс постоянно примеряет на своих героев образы из этих классических романов, многие повороты сюжета так или иначе обыгрывают их события, в чём, если разобраться, кроется интереснейшая рекурсия - вдохновлённые сюжетом классики события в романе Дэна становятся как бы предпосылками, причинами, побудительными мотивами, которые заставляют романных Диккенса и Коллинза писать именно так, а не иначе. Благодаря дружбе реальных писателей взаимопроникновение этих романов и так довольно велико, а уж на страницах Симмонса они и вовсе становятся единым пластом интертекста. Можно, конечно, всё это проигнорировать, но в сухом остатке мы получим всего лишь страшилку о постепенно сходящем с ума опиумном наркомане.

    Как я уже отмечал, главным и по большому счёту единственным существенным недостатком романа является искажение образов Диккенса и в первую очередь Коллинза. Я ещё могу поверить, что на почве собственной гениальности и небывалого успеха у Диккенса развилась мания величия, из-за которой он мог запросто упрекнуть старинного друга в бездарности и презрительно сравнить с гениальным собой. Но вот Коллинз, при всей достаточно правдоподобной исступлённой зависти к более талантливому другу, смотрится уж слишком монстром. Не знаю, мечтал ли он о расправе над Диккенсом, но уж явно не грезил смертями ни в чём не повинных людей и вообще сохранял довольно ясный рассудок. Было бы забавно, если бы в будущем кто-нибудь написал бы подобный роман о Дэне Симмонсе и его книгах, это было бы в какой-то мере даже справедливо.

    Могу с чистой совестью рекомендовать этот роман фанатам Дэна Симмонса, особенно тем из них, кому понравился "Террор", да и вообще всем знатокам книг Диккенса и Коллинза, не проявляющим, однако, к этим последним восторженного и безоговорочного обожания. В общем, роман сугубо на любителя, но уж если вы он и есть, книга доставит вам массу удовольствия.

    Читать полностью
  • Arlett
    Arlett
    Оценка:
    219

    Дэн Симмонс потрясающе многолик и разнообразен в своем творчестве. Я бороздила с ним космос в Гиперионе , стучала зубами от холода в историческо-приключенческом Терроре , боролась с хтоническими гадами в классическом ужастике Лето ночи . А на этот раз я почти месяц (да, я не спешила возвращаться) провела в туре по Викторианской Англии в компании Чарльза Диккенса и Уилки Коллинза. И это было просто невероятно!

    Ни один туроператор мира не сможет переплюнуть Симмонса, точно вам говорю.
    Никакие сейшелы и маврикии не сравнятся с этим погружением в пучину наркотического дурмана, безумия, ненависти, зависти и гения. Сцены этого гибрида хулиганского биографического романа и художественного вымысла в красках проносились у меня перед глазами. Порой мне казалось, что я сама хлопнула пару рюмок лауданума, потому что слышала, как гремят в гробу кости злополучного Уилки. Симмонс с ним изощренно жесток. По нашим временам, у потомков Коллинза есть все шансы отсудить за этот роман десяток миллионов, публичное извинение и двухтомник с обеляющим классика романом-опровержением “Друду”, в котором Коллинз:
    - Бывалый наркоман. Его дневная норма лауданума могла бы прикончить 15 человек. Догонялся так же опиумом в притонах и морфием в шприцах.
    - Шизофреник. С детства он видел второго Уилки, играл с ним и довольно долго считал своим реальным братом-близнецом
    - Развратник и обжора. Но этими качествами обладают многие, так что тут как раз ничего неудивительного.
    - Великолепный лицемер.
    - Вообще красавчик (так чтоб без спойлеров).

    С Диккенсом автор обошелся более уважительно. Он гениально написал о гении. А гениальность заключается том, что несмотря на сомнительные качества Диккенса, свойственные любому живущему на этой земле человеку, ты чувствуешь невосполнимость и опустошение от утраты после его смерти. И незаконченный роман “Тайна Эдвина Друда” вечное тому напоминание.

    Итак, если вы решитесь отправиться в путешествие по Лондону с Уилки Коллинзом, приготовьтесь к неспешному и путанному разговору с человеком под кайфом. При рассказе о какой-нибудь простой поездке, его мысль будет затейливо петлять и вы узнаете про театральные постановки его пьес, сточные воды Лондона, городские кладбища, как поживает его матушка, родственные связи с Диккенсом, восхождение к вулкану и, разумеется, публикации его романов - это вообще больная тема. Он постоянно сравнивает себя с Неподражаемым (именно так в Англии называли Диккенса). Сделайте вывод сами, насколько для творческого амбициозного человека эти сравнения болезненны. Ежедневная невыносимая пытка соперничеством. Какая ирония, Симмонс из него самого создал диккенсовского персонажа. О коварный!
    Так вот, каким бы путанным не был его рассказ, он неизменно интересен.

    В очередной раз выражаю свое восхищение многогранному таланту Дэна Симмонса.

    Читать полностью
  • CoffeeT
    CoffeeT
    Оценка:
    190

    Дорогой Чарльз Диккенс!

    Пишет Вам из далекого-далекого будущего Ваш большой поклонник Дэн. Фамилия моя Симмонс, и я занимаюсь тем же самым, что и Вы, Уважаемый, я пишу книги. Я не могу сказать, что они также популярны, как Ваши незабвенные "Пиквикские истории" или "Приключения Оливера Твиста", но пользуются вполне достойным вниманием публики, да и материально содержат меня и мою семью в нескромно хороших условиях. Но, при всем при этом мой дорогой Чарльз, а я буду с Вами максимально откровенным, мне не дает покоя тот факт, что мои творения ставят на полку с развлекательной, не самой серьезной литературой (о, Чарльз, Вы бы видели, какими сейчас стали книжные лавки, они пестрят всевозможными творениями самых разных писателей самого разного таланта), да и успехом они пользуются гораздо меньшим, чем некоторые романы моих коллег по ремеслу (бесталанных идиотов, Чарльз, поверьте). Я понимаю, что мои проблемы Вам не понять, даже если Вы и сделаете такую великодушную попытку, ведь Вы были главным писателем всей Великой Империи.

    Кстати, Чарльз, Великая Империя все ещё существует, но носит уже другое название. Не буду называть Вам эту страну, Чарльз, но намекну, что её Вы неоднократно высмеивали в своих остроумных и сатирических произведениях. И так уж получилось, что я являюсь подданным этой страны. Но нет-нет, не подумайте, что за все это время наша нация не изменилась, Чарльз, мы больше не являемся тупыми и безвкусными снобами, наоборот, мы диктуем всему миру правила хорошего вкуса, причем это относится, как к литературе, так и к остальным видам искусства. Не будет лишним сказать, что вообще все Правила, которые существуют в современном обществе, диктует наша страна и пользуется даже большим могуществом, которое было у Вашей страны, хоть в это и сложно поверить.

    Впрочем, Уважаемый сэр, перейду к сути своего к Вам послания. Посмею предположить, что за свою жизнь Вы получили миллионы таких писем, но я не скрываю, что готов стать еще одной единицей в этом списке. Меня поражает, Чарльз, как потрясающе вы вели повествование, каким оно было нестройным, сбивчивым, но при этом максимально цельным и полным во всем смысле нашего с вами литературного искусства. В особенности, хочу сделать Вам комплимент (хотя могу ли я делать комплименты Вам?!), что все Ваши произведения получали вторую жизнь на театральных помостах, будь то театрализованные постановки, Чарльз, или Ваши непревзойденные литературные чтения, которые имели моду и умерли вместе с Вами (что бы там не считали всякие там выскочки). В наше время, достопочтенный сэр, многие произведения получают вторую жизнь в кинематографе, до чьего рождения Вы не дожили самую малость, что, возможно, и к лучшему, учитывая то, что сейчас снимают какие-нибудь русские.

    Также, сэр, не могу не восхититься тем, в какие огромные объемы вы помещали свои книги, но при этом они не становились тяжеловесными по своей форме, они привязывали своего читателя к себе, заставляя его прожить короткую, но при этом очень длинную жизнь, пока длится повествование. Смею Вам сообщить, что в моем самом знаменитом романе (которому, разумеется, далеко даже до самой Вашей невзрачной работы, коли такие вообще существуют) под названием "Террор" я пользуюсь именно такой, объемной и раздутой формой, причем содержание романа построено в таком стиле, в котором Вы написали некоторые свои замечательные романы. Также стоит сказать, что название может Вам показаться знакомым - так и есть, Чарльз, я дал интерпретацию тех событий, современником которых Вы являлись, которые случились с экспедицией Франклина в 1851 году, причем настолько вольную, что мне удалось создать новый, уникальный мир, который безумно понравился читателям (впрочем, это я уже делал в одном своем многотомном произведении).

    Кстати, Чарльз, я подумываю сейчас о том, чтобы написать книгу и о Вас. Я совершенно серьезно, сэр. Собственно, именно поэтому я решился написать Вам письмо, которое носит скорее уведомительный характер, нежели вопросительный. Решение я уже принял, причем ничего не может меня заставить отказаться от этой затеи. За основу, Чарльз, я планирую взять Ваш последний и недописанный роман "Тайна Эдвина Друда". Но нет, Чарльз, я не буду стараться его дописать (ну хотя, может, намекну читателю, чем закончится дело в Вашей книге). Я хочу построить, полностью воссоздать Англию середины XIX века, со всеми её современниками и событиями. Понимаю, что это крайне трудно, и, наверное, я допущу большое количество исторических ошибок, впрочем, сэр, я американский писатель, мои книги покупают не за это. Кстати, по поводу продаж, Неподражаемый, понимая, что рассказанная мною история о Вас может не понравиться издателям с точки зрения приумножения их доходов, я решил ввести в роман нечто таинственное. Нечто страшное и никому не понятное. И так как я сейчас читаю книжку о египетской мифологии, то пускай это она и будет, почему бы и нет, Чарльз? Вы же тоже принимали спонтанные решения, которые по своей сути вовсе не очевидно хороши, а скорее наоборот, носят характер низкопробной литературы.

    Но я попробую, Чарльз, и, надеюсь, спустя много веков с моей кончины, какой-нибудь мастер пера (сейчас, Чарльз, мы пишем на приспособлениях, называющихся компьютер) напишет роман обо мне и моем ремесле. Ведь, Чарльз, о чем бы я не писал, мои книги божественны.

    С превеликим Уважением,
    Д. Симмонс

    Читать полностью
  • Jedaevich
    Jedaevich
    Оценка:
    115

    Сразу прошу прощения у читателей этой рецензии - не каждому суждено дочитать ее до конца. Потому что "ДРУД", это более чем 800-страничное литературное полотно, не позволяет мне, да и никому, наверное, говорить о нем в двух словах, ибо заслуживает очень пристального к себе внимания. Конечно, в особенности своей связью с самым знаменитым незавершенным романом в истории литературы - "Тайной Эдвина Друда" Диккенса.

    Истина первая. Эта книга будет читаться долго, при этом скорее всего - без проглатывания страниц, а медленно и вдумчиво. Симмонс не позволяет разогнаться, большое ему за это спасибо. Истина вторая - читать "Тайну Эдвина Друда" Диккенса и хотя бы парочку мелкоформатных произведений Уилки Коллинза перед прочтением "ДРУДа" Симмонса нужно обязательно. Также придется иногда обращаться к гуглам, чтобы уточнить/сопоставить некоторые исторические факты. Но истина третья - вся эта подготовительная работа более чем окупается результатом от прочтения самой книги, полученным удовольствием от всех изящных ответов (равно как и уклонения от ответов) на те вопросы, которые уже более ста лет занимают умы просвещенного человечества.

    "Сам закат - серый, мутный, водянистый постскриптум минувшего дня - не имел ничего общего с восхитительной картиной, рисовавшейся в моем воображении"

    Для решения загадки Эдвина Друда главным действующим лицом романа выбран Уилки Коллинз - друг, соавтор и соратник Диккенса. Действие развивается медленно. Симмонс страницу за страницей сначала погружает Тебя в мир викторианской Англии. Мир, где во всем цвете живет диккенсовский "Вавилон" - "гноеродный ад нищеты и отчаяния", трущобы, дети-сироты, китайцы и ласкары, лондонские изгои, пьяные мамаши с грязными детьми, матросы-убийцы, в воздухе витает безумие, а Темза уничтожает весь город запахом нечистот, которые сливаются в реку, землей, переполненной покойниками. Всему этому противопоставляется культурная жизнь в частных домах известных писателей и деятелей культуры, их писательские дела и литературные подвиги, восторги публики и творческие устремления.

    Главный же конфликт начинается именно от столкновения культур. Следуя за Диккенсом и Коллинзом, которым так или иначе интересна жизнь самых низших слоев населения, мы попадем и в лондонский Город-под-городом, и в таинственный Город-над-городом, и увидим постепенное превращение нашего главного героя. Причем даже не в прототипа человека, которым мог быть и стать Джон Джаспер, а в явление даже намного, намного худшего порядка.

    "Но самую наглую ложь позволил себе жених, обозначивший род своих занятий словом "джентльмен"

    На наших глазах Уилки Коллинз, чья известность благодаря "Лунному камню" и "Женщине в белом", дошла даже до наших времен, будет превращаться в существо настолько ужасное, что даже удивительно осознавать, что Ты до сих пор сидишь и слушаешь историю, рассказываемую от его имени. Он отвратительно отзывается о слугах, спортсменах, коллегах, издателях, женщинах, особенно беременных своими собственными детьми, и ведет себя как настоящий подонок. И главным будет то, что этот господин Подонок яростно завидует Диккенсу и желает ему безвестной смерти. При этом активно налегая на опиум, и поглощая лекарства в количествах, которые превышают все разумные пределы. Вынося в душе коварный, страшный замысел.

    И конечно, все начинает меняться после появления Друда, мистического создания, человека-призрака, который связан с египетской мифологией и таинственным образом с Диккенсом, и с Уилки, и со всей жизнью Лондона.

    Симмонс использует технику "unreliable narrator", постепенно сгущая краски вокруг главных персонажей. Мы к ним привыкаем. Мы ими проникаемся. Мы о них думаем. А уже после этого сюжет начинает делать пируэты ровно в тон сидящему на наркотиках Уилки, который уже толком не может отделить реальность от собственных галлюцинаций, ставя перед нами вопросы, что же на самом деле происходит.

    "Ну ладно...читатель. Я знаю, вам нет никакого дела до моей жизни, до моих телесных страданий и даже до того, что я умираю сейчас, когда с трудом пишу эти строки для вас. Вас, интересуют только Диккенс и Друд, Друд и Диккенс. Я с самого начала не заблуждался на ваш счет, читатель. Только Диккенс и Друд, Друд и Диккенс удерживали ваше внимание".

    Да, да, да, Уилки. Да. Читателю на самом деле плевать на Тебя. Естественно, каждый хочет узнать, что случилось с бедным, бедным Эдвином Друдом. Жив он или убит? Симмонс отбрасывает тени, рассказывая свою историю. Делает изящные намеки. Прячет рояли в кустах, вроде отсылки к собственному же прекрасному "Террору". Рассыпает подсказки - все персонажи "Тайны Эдвина Друда" в "ДРУДе" есть, указаны или прямо, либо нужно только присмотреться. От такой игры с читателем получаешь все больше и больше удовольствие.

    В плане же раскрытия главной загадки Симмонс посупает максимально корректно, изящно и красиво. И да, это нужно обязательно, обязательно читать.

    Резюмирую. Ай да Симмонс. Ай да Симмонс. Как Ты можешь так писать, чтобы не снижать планку высокого, профессионального литературного уровня? Писать в новых жанрах и при этом не снижать градус интереса к событиям, которые разворачиваются внутри твоих историй. Как же Ты так можешь. Есть хоть какая-то возможность объяснить мне, простому смертному? То, что Ты делаешь раз за разом, это просто невообразимо. Невообразимо.

    ИТОГ - Большая книга, которую долго ждали, и таки дождались. Книга, о которой хочется говорить, книга, которую хочется обсуждать. Отличный перевод на русский язык, прекрасная атмосфера и качественно исполненная литературная игра для подготовленного читателя. Именно то, что мы обычно хотим от книг такого уровня и авторов такого уровня. Очередное Спасибо, Дэн Симмонс.

    Читать полностью
  • Celine
    Celine
    Оценка:
    69

    Совсем недавно я с энного подхода все таки покорила Эверест кирпичеподобный "Террор" и жизнерадостно пообещала, что при случае продолжу знакомство с автором. Ну вот, случай предоставился совсем скоро, поэтому я не стала откладывать дело в долгий ящик. Тем более, что буквально подряд у меня было 2 относительно неудачных книжных путешествий в викторианскую Англию (если от Екатерины Коути я многого не ждала, то вот любимый Фоллетт слегка разочаровал). И вот, попытка намбер 3 и, наверно, не зря говорят, что Бог троицу любит, потому что на этот раз все сложилось, да еще как! Это прекрасно, ошеломляюще, потрясающе, захватывающе, и 1000-страничный кирпич я просто проглотила, причем Симмонсу удалось написать роман так, что от первой до последней строчки роман не читаешь, в нем живешь.
    Я вам не скажу за всю Одессу, точнее за остальные произведения Симмонса, но вот отсылки к истории пропавшей экспедиции Франклина описанной в "Терроре" есть и в "Друде". Чарльз Диккенс (я еще не сказала, что речь в "Друде" пойдет о нем?) учавствовал в общественном обсуждении судьбы пропавшей экспедиции и яростно оспаривал свидетельства, что среди выживших были случаи каннибализма, дескать не могли моряки британского королевского флота докатиться до такого.
    Ну так вернемся к книге - повествование ведется от лица другого английского писателя Уилки Коллинза, который пишет что-то вроде мемуаров, причем сразу с отсылкой для читателей далекого будущего - лет через 100. Так что портрет Диккенса нам рисуется через призму восприятия Коллинза, и Диккенс выглядит человеком очень противоречивым, а часто и крайне несимпатичным - он самоуверен, любит порисоваться, с гордостью носит кличку Неподражаемый, и вообще, авторитетов больше его в литературе нет. Одновременно Диккенс до сих пор не утратил (несмотря на зрелые годы) некой мальчишеской удали, энергии (Коллинз со скрипом и стонами переносит столь любимые Диккенсом многомильные пешие прогулки), а также любви к загадкам и мистическим историям. Вот как раз одной из них и посвящен роман.
    За несколько лет до смерти Диккенс попал в железнодорожную катастрофу, где чудом не пострадал, а среди раненых он встретил странного человека с изуродованным лицом по имени Друд. Диккенс загорается идеей разгадать тайну загадочного пассажира, которого не было в списках пассажиров (и почему каждый раненый пассажир, к которому подходил Друд через несколько минут умирал?) и к поискам подключает своего старого приятеля Уилки Коллинза. В поисках Друда они обшаривают самые зловонные, грязные и мерзкие трущобы Лондона, но и этого недостаточно - все указывает на то, что Друд обитает не на земле, а под землей. А подземный Лондон - это что-то. Таинственный подземный город с тысячами жителей, тайными опиокурильнями, своим порядком и устройстов жизни тех отверженных, самых последних отбросов общества которым на земле уже место не осталось. Когда читаешь про подземную клоаку пропитанную вонью, грязью, гнилью просто мороз по коже берет, настолько это мастерски описано. Кстати, "наземный" Лондон тоже не такое уж гламурное место, каким он может представиться нам, тем самым читателям будущего.
    Оффтоп: часто сейчас можно услышать жалобы (и вполне обоснованные порой) на то, что сейчас и воздух, и вода уже не торт, не то что раньше! Тут мне еще вспомнилась фраза из 11/22/63 Стивена Кинга, где у него есть фраза:

    Несомненно, я просто умер бы на месте в том прошлом, по которому, наверное, немало кто чувствует ностальгию. Вероятно, потому, что они забыли, как мерзко воняло то прошлое, или потому, что, прежде всего они никогда не рассматривали Стильные Пятидесятые в таком аспекте.

    Ну, вместо "Стильных Пятидесятых" можно подставить любую другую эпоху. Вот и тут Симмонс нам рисует очень яркую картину того, что представлял собой викторианский Лондон (ну а тут вместо Лондона можно подставить любой другой крупный город) - город задыхался под грудой помоев, гнили, канализационных отходов, все дерьмо просто вываливали на улицы или сливали в Темзу. С наступлением тепла каждое кладбище нестерпимо воняло, а с дождями трупы буквально всплывали из земли. Ну а если ступить за пределы богатых кварталов - все просто утопало в грязи, дерьме, гниющих трупах животных и людей, и прочих "приятностях".
    Но вернемся к нашим героям и загадочному Друду. Слухи, которые курсируют о Друде разнятся - некоторые утверждают, что Друд буквально воскрес из мертвых, обладает недюжинной магнетической силой, способен подчинять своей воле, и вообще является правителем того самого страшного и жуткого подземного Лондона. А некоторые говорят, что Друд - самый страшный убийца и на его счету более 300 жертв.
    Помимо поисков загадочного Друда (которого Диккенсу вроде как удалось найти) тут же вплетается побочная линия еще одного выжившего в катастрофе - молодого человека по имени Диккенссон (кстати, если разложить эту фамилию на составляющие то получится буквально "сын Диккенса").
    История поисков загадочного Друда постепенно меняет и взаимоотношения Коллинза и Диккенса. Эти отношения никогда не были слишком простые, но чем дальше, тем больше это превращается в историю эдаких литературных Моцарта и Сальери. Коллинз небесталанный писатель, его произведения (в том числе, и написанные в соавторстве с Диккенсом) пользуются успехом, но Коллинз понимает, что никогда ему не выйти из тени Неподражаемого, не сбить эту спесь и снисходительную покровительность со стороны величайшего писателя. И чем дальше, тем больше в Коллинзе растет скрытая злоба и желание поквитаться. Кстати, сам Коллинз тоже личность мутная и сложная. Эгоизм крайней степени, неразборчивая личная жизнь, неудовлетворенные амбиции, зависть к более успешному и состоятельному другу, и все это умножается на желчность из-за все прогрессирующих болезней. Кстати, на момент повествования Коллинзу едва сорок - но он производит впечатление дряхлой развалины, ленивый, брюзжащий, больной, если этого мало - добавьте к этому все прогрессирующую наркоманию. Да, да, как и многие люди той эпохи (еще один плюс точности описания Симмонса) Коллинз стал невольным наркоманом. Я уже писала о том, что раньше препараты на основе морфия, опия, кокаина считались не опаснее аспирина сейчас, и их прописывали при болях всем подряд, включая детей и беременных. Так что и Коллинз не избежал вот этой невольной наркомании, и чем дальше - тем чаще, и тем бОльшие дозы препаратов ему приходится принимать, чтобы заглушить постоянные подагрические боли. Ну и психика от таких лошадиных доз тоже страдает, и вот тут перед писателем (и читателем) встает вопрос: что из того, что описывает Коллинз является правдой, а что просто его больными наркотическими фантазиями и маниями преследования?
    Не ставлю себе целью описать всю канву романа, да и не получится это (тыща страниц текста все таки). Но вот роман у Симмонса получился просто потрясающий и удивительно многослойный, скажу, что понравился он мне не меньше, а может даже и больше "Террора".
    Тут тебе и удивительно мастерски описанная атмосфера Лондона 19-го века, и незаурядная мистическая линия, и история любви-ненависти между двумя писателями, в общем замечательно переплетены реальные события и личности и авторский вымысел. Кстати, при чтении так и тянет зарыться в интернет, в биографии Коллинза и Диккенса чтобы узнать побольше о том, что их в действительность объединяло.
    В общем, отличнейший роман, одно из самых ярких книжный впечатлений недавнего времени. Перед Симмонсом снимаю шляпу в очередной раз, обязательно продолжу с ним знакомство. А если вам захочется чего-то этакого мистически-мрачновато-детективно-атмосферного, да еще и с литературной и исторической подоплекой - то вам сюда.

    Читать полностью