ЧАСТЬ 1. ВСЁ ИМЕЕТ СВОЙ КОНЕЦ. ГЛАВА 1. СНЫ

 
Больно быть чужим среди своих, и позорно быть своим среди
чужих.
 

 
Тем, кто честен был в своей борьбе, остаётся верить лишь
самим себе.
 

 
Louna – Чужой среди своих
 

Белый длинный коридор. Никого и ничего. Только одинокая лампочка свисала с потолка, дико мерцая и вызывая раздражение. Идя вперед, Сергей понимал краем сознания, что это бессмысленно. Сколько ни шагай, как ни беги – ничего не менялось. Даже одинокий стробоскоп впереди, который слепил и давил на психику, не приближался, по-прежнему оставаясь в центре этого бесконечного туннеля. Белые стены, словно услышав мысли своего пленника, наконец сжалились над ним. В конце бесконечного коридора что-то показалось. Пройдя немного вперёд, Сергей смог опознать дверь. Она была пластиковой, когда-то имевшей белый цвет, но сейчас ее покрывало множество жёлтых пятен и чёрных трещин.

Когда чёртова лампочка наконец осталась за спиной, а одинокий пленник приблизился к единственному на всю его тюрьму объекту, он смог прочитать надпись на табличке, что висела в центре двери.

- Кабинет двести семь, – Сергей усмехнулся. – Номер, как у Кичуткина.

Потянувшись к обшарпанной ручке, пленник коридора медленно опустил её, и дверь подалась назад, приглашая невольного заключённого пройти за неё и спастись от давящих белых стен и мерцающей лампочки. Недолго думая, Сергей ступил в тёмную комнату, и дверь за ним тут же закрылась, растворившись в темноте.

В новом месте не было ничего. Ни стен, ни лампочки – одна темнота. Сергей пытался идти и не до конца понимал, движется ли он вообще. Минута, час, день. Сколько он здесь? Этого он тоже не знал. Теперь он уже сомневался в том, что покинуть белый коридор с нервозной лампочкой было лучшей идей.

- Молодой человек, долго вы там стоять будете? – раздался властный голос.

Сергей резко повернулся на голос и с удивлением обнаружил себя в кабинете. Белый потолок, потёртый линолеум на полу, парты в три ряда, доска по центру дальней стены. Слева трибуна для лекций, а справа стол, за которым сидел. Владимир Александрович Кичуткин, тот самый преподаватель, в чью дверь вошёл пленник коридора. Он, как всегда, был одет в костюм, который знавал лучшие годы, потёртые брюки и туфли, а редкие седые волосы были зачёсаны назад.

- Тяните билет! – приказным тоном велел Кичуткин. – У меня нет времени ждать вас.

Сергей даже не успел полностью осознать, где он, как ноги сами потянули его между рядами парт к столу профессора.

Какой билет? Что это за предмет? Где все остальные? Почему я один?

Оказавшись возле стола, Сергей с ужасом обнаружил, что на нём лежат не десять и даже не двадцать билетов. Сотни белых прямоугольников ровными рядами заполнили весь стол, от чего в глазах невольно зарябило.

- Тяните! – прикрикнул профессор.

От неожиданности бывший заключённый, а ныне студент вздрогнул, и рука сама стянула один из прямоугольников со стола. В следующее мгновение Сергей обнаружил себя за первой партой, а перед ним – только билет и ручка. Когда захваченный врасплох студент наконец перевернул свои задания, то с ужасом обнаружил, что билет написан на непонятном языке, да и язык ли это вообще: रेवेन स पाठक के प्रणाम? Какие-то непонятные закорючки и палочки. Ничего похожего на буквы.

Как это вообще читать? Что это за хрень вообще? – студент посмотрел на профессора, который пристально за ним наблюдал. – Старик вконец из ума выжил?

- Время вышло, – как гром среди ясного неба прозвучал голос профессора. – Отвечайте!

Сергей даже не успел толком рассмотреть закорючки на билете, а с него уже требовали ответов? Ноги, которые жили своей жизнью, подняли тело хозяина и понесли его к столу душегуба, у которого на счету скоро появится ещё одна загубленная студенческая душа.

- Отвечай! – странным голосом прикрикнул Кичуткин.

Сергей, как желторотый первокурсник, стоял напротив грозного профессора, который испепеляюще смотрел на него, и дрожал. Он рыскал взглядом по стенам и потолку, словно пытался найти на них ответ, но на самом деле пытался найти выход.

- Cyfathrebu... ddim yn sefydlog.

За спиной студента раздался странный дребезжащий голос, словно звучавший из разбитой колонки. Когда Сергей повернулся на него, он увидел едва различимый силуэт. Высокий человек в мантии, как у звездочётов средневековья, стоял у дальней парты и как-то странно колыхался, словно он был не из плоти, а из тумана. Он то пропадал, то становился чуть чётче, а затем снова исчезал.

- Кто это? – одними губами проронил Сергей.

- Вставай! – раздался на всю аудиторию голос профессора.

Когда студент повернулся на крик, Кичуткин стоял уже возле него и смотрел ему прямо в глаза. Серые глаза профессора полнились паникой. Ещё секунда – и рука Кичуткина с силой легла на плечо студента и начала его трясти.

- Серёга, вставай! Мы всё проспали!

Резко открыв глаза, Сергей обнаружил перед собой не кабинет профессора, не белый коридор и даже не темноту. Над ним нависала небритая рожа Вити, его школьного друга, а ныне – соседа по общежитию. Волосы его были взлохмачены, глаза красны, а лицо слегка припухло.

- Куда проспали? – сквозь сон спросил Сергей, потирая глаза.

- На пары, дурик, – Витя быстро глянул на телефон, который держал в левой руке. – До звонка полчаса, а нам ещё ехать.

Стоило услышать это – в тело студента словно ударила молния. Он подскочил на кровати, чуть не ударив головой друга, и как ужаленный в одно место, заметался по комнате.

- Ты опять будильники отключил? – прорычал Сергей, ища в бардаке свои вещи.

- Мы их и не ставили, – пожав плечами, ответил Витя. – За игрой в покер вообще всё вылетает из головы.

- Чтоб вас, – продолжал ворчать Сергей, натягивая штаны. – На кой ляд надо было устраивать это именно в воскресенье вечером?

- А чё ты спать-то не пошёл? Ты, как и я, сидел до последнего.

- Ну наверное, потому, что мы играли в нашей комнате? – Сергей глянул на друга, который сразу отвернулся, поняв, что попал. – Под ваши крики и мёртвый не уснёт. Удивительно, что Тамара Искандеровна к нам не пришла.

Крыть Вите было нечем, поэтому он молча сидел возле стола и ждал, когда его товарищ накинет на себя рубашку и справится с пуговицами.

- Ну всё, пошуршали, – Накинув сумку на плечо, Сергей первым вышел из комнаты, вслед за ним вышел Виктор, попутно доставая ключи из кармана джинсов.

- Ключи не забыл? Я сегодня после пар к Ольге поеду.

- Катись куда хочешь, – не оборачиваясь, ответил Сергей. – Ключи у меня с собой, а в планах наконец сесть за диплом. Без твоей шумной музыки.

- Какие мы нежные, – фыркнул Витя и немного помолчав, добавил. – Может, ты и мой начнёшь?

- А не пошёл бы ты

Оба студента вышли из здания общежития и быстрым шагом двинулись к остановке. На их удачу, автобус подошёл почти сразу, и они, залетев туда, как два торнадо, быстро оплатили билеты у кондуктора и заняли свободные места.

- Может, и не опоздаем, – оптимистично подметил Витя.

- Надеюсь, – доставая наушники, ответил Сергей. – А иначе тираниха нас с потрохами сожрёт, и никто даже словом не помянет.

Достав наушники и включив на телефоне лучшее за неделю, Сергей уставился в окно. Он смотрел на улицы города, где за последние лет шесть мало что изменилось. Дороги всё в тех же ямах, которые оставались на тех же местах, всё те же деревья, окрашенные белой краской, та же трещина в стене у дома тринадцать. Порой на остановках мелькали до боли знакомые лица, которые, как и Сергей, как и Витя, сидящий рядом и читающий новости, повторяли свой маршрут из года в год, и которых можно было даже назвать братьями и сёстрами. Не по крови, но по несчастью. Через двадцать минут поездки в автобусе раздался скрипящий голос: остановка Кутузова.

Выйдя на прохладную улицу, два студента ускорили шаг и направились к большому зданию со шпилем, располагавшемуся на другом конце улицы. Эта величественная постройка, возвышающаяся над всеми прочими, и была их любимая альма-матер. К корпусу института, где у них была первая пара, они добрались за десять минут.

- Опоздали чуть-чуть, – с улыбкой заговорил Витя, показывая охране студенческий.

- Балашевой сам будешь это доказывать, – цыкнул Сергей, поворачивая к лестнице. – Ей что минута, что час, всё едино.

За дверью кабинета триста один царила гробовая тишина. Казалось, что там никого нет, и пара была отменена, но так только казалось. Едва Сергей и Виктор открыли дверь, сунувшись внутрь, они увидел почти всю свою группу, сидящую за партами, а в дальнем конце, за большим столом, сидел божий одуванчик. Виктория Семёновна Балашева, маленькая женщина немногим за семьдесят, всегда в вязаной кофте, независимо от погоды, с большими очками на носу и пучком седых волос на голове. Голос у неё был тихим, отчего иногда приходилось прислушиваться к тому, что она говорит. На вид она была безобидной старушкой, но нравом напоминала быка на корриде. Если пропускать её пары, мешать ей вести занятия или, не дай бог, не сдавать ей задания, то с зачётом по её предмету можно попрощаться. Для неё не существовало авторитетов. Даже декан был ей не указ, если дело касалось её предмета. Её нельзя было подкупить. Она и только она – хозяйка своего предмета. Не уважаешь её предмет – значит, не уважаешь и её, а она не уважает тебя.

- Ну и, – раздался едва слышный голос из другого конца аудитории. – Что на этот раз?

Почти вся группа повернулась к вошедшим. У всех были разные эмоции на лицах: кто-то улыбался, кто-то недовольно хмыкал, но почти во всех глазах читалось одно.

Вам хана, ребятки.

- Подушки и одеяла, Виктория Семёновна, – заговорил Витя как главный оратор, – хуже вьетнамских ловушек. Если попался, то выбраться почти невозможно.

Почти вся группа тихо рассмеялась, и только Балашева оставалась невозмутимой.

- Проходите, – наконец произнесла она. – В следующий раз можете оставаться за дверью. Итак, на чём я остановилась?

После этих слов день стал похож на бег в колесе. Скучная пара, короткий перерыв, пара, перерыв, пара – и так до шести вечера. Только в обед Сергей и Витя смогли отдохнуть двадцать минут и выпить кофе в столовой. Без этой бодрящей жидкости они бы точно умерли ещё во втором часу.

- Ты сейчас в общагу? – спросил Витя, закуривая, у лестницы возле института.

- Да, – ответил Сергей, копаясь у себя в сумке. – Я за диплом даже не садился, а Каркуша в среду уже ждёт хоть малую его часть.

- Зайди в магазин по дороге, – Виктор достал из внутреннего кармана куртки пятьсот рублей. – У нас в холодильнике мышь повесилась.

- А что, Ольга тебя не кормит? – ухмыльнувшись, спросил Сергей.

- Она на следующей неделе уедет с родителями на отдых, и халявная столовая для меня прикроется на две недели.