Книга или автор
5,0
3 читателя оценили
229 печ. страниц
2016 год
16+

cover.jpg

УДК 159.9

ББК 86.39

О96

Перевод с английского М. В. Колесниковой

Дизайн обложки И. А. Лаптевой

Ошо

Поиск. Беседы о десяти быках дзен. — СПб.: ИГ «Весь», 2016. — (Ошо-классика).

ISBN 978-5-9573-1640-4

В этой книге Ошо представляет свое толкование знаменитых буддийских изображений десяти быков дзен, выполненных в XII веке китайским дзен-мастером Какуаном и остающихся сегодня одними из самых загадочных рисунков восточной культуры.

Десять быков — это десять шагов к просветлению. Они символизируют поиск, стремление к истине, о котором повествуют все священные писания, все книги о высшем человеческом опыте. Сегодня Ошо дарит нам новое понимание этих изображений — и делает это с любовью, увлечением и глубокой верой в правильность нашего выбора.

Поиск труден — потому что истина неизвестна. Поиск труден — потому что истина не только неизвестна, она непознаваема. Поиск труден — потому что искатель ради него должен рискнуть всей своей жизнью (ОШО).

Тематика: Эзотерика / Эзотерические учения

OSHO является зарегистрированной торговой маркой и используется с разрешения Osho International Foundation; www.osho.com/trademarks

Все права защищены.

Публикуется на основе Соглашения с Osho International Foundation, Banhofstr/52, 8001 Zurich, Switzerland, www.osho.com

Особые благодарности библиотеке Университета Тенри (Фузоку, Япония) за великодушное разрешение использовать иллюстрации десяти быков дзен

Г Л А В А 1

Image01.tif

Поиск быка и обнаружение следов

28430.jpg

Поиск быка

На пастбище этого мира я бесконечно отклоняю высокую траву в попытках найти быка.

Пока я бродил вдоль берегов безымянных рек, потерявшись на перепутьях отдаленных гор, моя сила иссякла и энергия истощилась, и я не могу найти быка...

Я слышу только стрекот цикад ночью в лесу.

Комментарий

Бык никогда не терялся.

Зачем тогда его искать?

Я не могу его найти только потому, что отделен от своей истинной природы.

Запутавшись в своих ощущениях, я не вижу даже его следов.

Далеко от дома виднеется множество перекрестков, но какая дорога верна, я не знаю.

Жадность и страх, хорошее и плохое сбивают меня с пути.

Обнаружение следов

Вдоль реки под деревьями

я вижу следы!

Я вижу их даже под пахучей травой.

Они есть даже в отдаленных горах.

Эти следы не могут больше ускользнуть от того, чей взгляд направлен прямо в небо.

Комментарий

Начиная постигать учение, я вижу следы быка. Затем я понимаю, что, как и всевозможная утварь сделана из единого металла, мириады живых существ сотворены из единой ткани. Пока я не пойму это, как мне отличить истину от не-истины? И хотя я еще даже не вошел в ущелье, я уже разглядел тропу...

28447.jpg

Мы отправляемся в редкое паломничество. Десять быков дзен — это нечто уникальное в истории человеческого сознания. Истину пытались выразить множеством различных способов, но каждый раз она оказывалась невыраженной, что бы для этого ни предпринимали. Сколько бы вы ни пытались ее описать, она ускользает, скрывается. Она избегает всяких описаний. В словах, которые вы говорите в попытке выразить истину, ее нет. В момент, когда она высказана, тут же возникает разочарование — как будто что-то существенное осталось в стороне, а проявилось только поверхностное. Десять быков дзен стали попыткой выразить невыразимое, поэтому сначала я расскажу вам историю возникновения этих десяти быков.

Изначально изображений было не десять, а восемь, и это были не буддийские, а даосские картинки. Никто не знает, откуда они появились, кто автор этих рисунков, но в двенадцатом веке китайский дзен-мастер Какуан перерисовал их, добавив еще два рисунка, в результате чего их стало десять. Даосские изображения заканчиваются на восьмом рисунке, восемь — это пустота, ничто. Но Какуан добавил еще два. И это стало истинным вкладом дзен в религиозное сознание.

Когда человек отправляется во внутреннее путешествие, он оставляет этот мир; он отбрасывает все, что служит препятствием на пути, отбрасывает несущественное, чтобы найти существенное. Чтобы легче было идти, он пытается освободиться от груза, потому что этот путь ведет к вершине, к высочайшей из возможных вершин — к самому пику человеческих возможностей, к кульминации. Человек оставляет, отвергает мир, и не только мир — он отвергает также и ум, потому что ум есть источник возникновения всего этого мира. Мир, полный желаний, полный страстей, — это всего лишь внешняя часть. Внутренняя часть — это ум, ум желающий, похотливый, завистливый, соревнующийся, полный мыслей, и именно он является семенем.

Человек отвергает внешнее, но отвергает также и внутреннее. Он становится совершенно пустым. Но является ли это последним шагом? Даосские изображения заканчиваются на пустоте, ничто. Но Какуан говорит, что это еще не конец — человек должен вернуться обратно в мир, обратно на рыночную площадь, и только тогда круг замыкается. Конечно, он возвращается совершенно другим, он не несет ничего из прошлого: прошлое ушло, ушло навсегда. Он приходит полностью обновленным, воскрешенным, рожденным заново. Он приходит совершенно новым и девственным — как будто этого человека никогда раньше не существовало. Человек возвращается в мир и снова начинает жить в нем, но при этом он живет вне мира. Он снова ведет обычную жизнь — рубит дрова, носит воду из колодца, гуляет, сидит, спит; он становится совершенно обычным. Но глубоко внутри пустота остается незатронутой. Он живет в мире, но в его уме мира нет, в нем самом он отсутствует. Человек живет незатронутым, подобно цветку лотоса.

Эти две картинки возвращают искателя обратно в мир, и Какуан сотворил нечто невероятно прекрасное! Человек приходит на рыночную площадь, но это еще не все... Он приходит с бутылкой вина, пьяный, опьяненный божественным, чтобы помочь другим людям тоже стать опьяненными, ведь среди них много тех, кто жаждет, кто ищет, кто заблудился, кто находится в темноте. Человек возвращается обратно в мир из сострадания; он помогает другим путникам добраться до цели. Сам он уже прибыл — теперь он помогает другим. Он стал просветленным и помогает другим двигаться к той же цели. А каждый человек стремится только к одной-единственной цели...

Восемь даосских быков хороши, но их не достаточно; эти быки прекрасны, но им чего-то не хватает. Пустота совершенна, но возможно еще большее совершенство. Пустота совершенна — но позвольте мне повторить: существует еще большее совершенство, которого можно достичь. Пустота совершенна в негативном смысле — вы все отвергли, это негативно, но вы все еще не любите... не хватает позитивного. Несчастье ушло, страдание исчезло, но вы все еще не экстатичны. Вы достигли безмолвия, и это безмолвие прекрасно, но оно все еще не является переполнением, наполненностью, оно все еще не превратилось в блаженный танец вашего существа.

И Какуан выходит за пределы даосизма и буддизма, потому что и то, и другое оканчивается пустотой — как если бы путешествие на этом завершалось. Вы достигли Эвереста; вы сосредоточены, спокойны, невозмутимы. Зачем теперь возвращаться назад, на рыночную площадь? Но если ваша медитация не становится состраданием, значит, в ней все еще скрывается эго, значит, она все еще является личной.

Если из ваших глаз не текут слезы, если вы не плачете из-за других и не пытаетесь двигаться обратно в мир, чтобы помочь тем, кто задержался в пути, ваша медитация все еще не является религиозной. Медитация помогла вам, и вы можете чувствовать себя превосходно, но пока она не превратилась в сострадание и не начала изливаться во всех направлениях, это дерево не будет расти и не принесет цветов. Сейчас дерево зеленое, здоровое, оно выглядит великолепно, но без цветов оно все еще не достигло своей реализации. Дерево, которому не хватает цветов, может выглядеть очень красиво, но существует еще бóльшая красота, которую можно достичь. Дерево должно расцвести, оно должно высвободить свой аромат и отдать его ветру, чтобы он долетел до самых дальних уголков Вселенной.

Какуан возвращает искателя обратно в мир. Конечно, теперь он совершенно другой, поэтому и мир не может быть тем же самым. Он приходит на рыночную площадь, но продолжает пребывать в медитации, и теперь рынок не способен его отвлечь. Если рыночная площадь вас раздражает, значит, ваша медитация все еще не завершена. Если что-то способно вас отвлечь, значит, ваша медитация принудительна — вы принуждаете себя быть спокойными, вы каким-то образом контролируете себя. Ваша медитация все еще не спонтанна, это не естественный поток. Медитация не случилась с вами — это вы заставили ее случиться. Поэтому, когда вы попадаете на рыночную площадь, страх возвращается.

В Гималаях можно встретить множество саньясинов, которые застряли на восьмом быке: они пусты и молчаливы. У них все хорошо — но это самое большее, что можно сказать. У них все в порядке — но они не цветут, не источают аромат. Их свет по-прежнему горит только для них самих, и в этом есть некоторое уродство; при первом взгляде этого можно не заметить, но если вы вглядитесь глубже, вы увидите эго. В самом начале пути правильно быть эгоистом — в противном случае вы никогда не вырастете, но в конце, когда медитация приходит к истинному завершению, к крещендо, эго, концентрация на себе должны исчезнуть. Вы должны стать едиными с Целым.

Но это еще не все! Какуан говорит, что человек приходит с бутылкой вина. Это чрезвычайно важно! Человек приходит, опьяненный божественным. Он не только молчалив — он танцует, поет; он творит. Он не превращается в беглеца и не прячется в пещере: теперь он настолько свободен, что нет никакой причины где-либо скрываться. Теперь свобода — его неотъемлемое качество. Мир превращается в новое приключение. Круг завершен: из мира — обратно в мир; отправившись в путь с рыночной площади, вы заканчиваете в том же месте. Конечно, вы совершенно другой, потому что теперь рыночная площадь для вас столь же прекрасна, как и молчаливые Гималаи, — разницы нет. А люди продолжают страдать от жажды... Вы помогаете им, вы указываете им путь.

Будда говорил, что, когда кто-то становится сиддхой, достигает реализации, существуют две возможности. Или он остается удовлетворенным своим достижением и никуда не двигается, — и тогда он будет похож на водоем со стоячей водой, свежий, спокойный, молчаливый, без единой ряби, но это стоячий водоем, не текущая река. Будда использовал два слова. Когда человек превращался в водоем, он называл его архат. Архат означает того, кто достиг совершенства, но не поддерживает никаких отношений с другими людьми. Второе слово — бодхисатва. Если ваша медитация расцветает в сострадание, вы становитесь бодхисатвой: вы помогаете другим и делитесь с ними своим экстазом.

Какуан нарисовал десять картинок, олицетворяющих поиск человека, — а человек и есть этот поиск; он не только исследователь, но также и исследование. Поиск начинается с момента зачатия. Если спросить ученых, они расскажут, что в момент соединения мужчины и женщины мужчина выбрасывает миллионы сперматозоидов, которые начинают двигаться в сторону женской яйцеклетки. Сперматозоиды не знают, где находится яйцеклетка, но «бегут» изо всех сил. Их поиск начался. Эти клетки микроскопического размера — но они ищут яйцеклетку! И только один сперматозоид достигнет цели, другие погибнут в пути. Но один доберется до яйцеклетки и будет рожден на свет. С этого момента начинается поиск, начинается исследование. И оно продолжится до самой смерти.

Сократ умирал... Его ученики, естественно, начали плакать и причитать, но Сократ сказал: «Прекратите! Не беспокойте меня — дайте мне исследовать смерть. Не отвлекайте меня! Поплакать вы сможете и позже, я скоро уйду, но сейчас позвольте мне понять, что такое смерть. Всю свою жизнь я ждал момента, когда можно будет войти в реальность смерти».

Ему дали яд. Он лежал в кровати и наблюдал свою смерть. Он сказал ученикам: «Мои стопы онемели, но я по-прежнему такой же. Я ничего не потерял. Мое ощущение себя в точности такое, какое было до этого. Стопы мертвы». Затем он сказал: «Мертвы все мои ноги полностью, но я все тот же. Я не могу сказать, что меня стало меньше. Я остаюсь целостным». Затем он отметил: «Начинает неметь желудок, начинают неметь руки». Но он был очень взволнован, экстатичен. Он сказал: «Я по-прежнему говорю, я все тот же! От меня ничего не убавилось». Он улыбнулся: «Значит, рано или поздно смерть заберет также и сердце — но она не сможет забрать меня! Мои руки мертвы, теперь начинает слабеть сердце, и, должно быть, это мои последние слова, так как у меня немеет язык... Но я говорю, и запомните эти слова: я все тот же, я целостен».

Это было исследование смерти. С момента зачатия и до самого конца человек является искателем истины. И если вы не ищете истину, вы не человек; вам чего-то недостает. В этом случае вы можете, самое большее, казаться человеком внешне, но вы не человек. Ваша человечность — только внешняя, в сердце ее нет. И не обманывайтесь внешним — если вы взглянете в зеркало и увидите там человека, это ничего не значит. До тех пор пока ваш поиск не достигнет такого накала, что вся ваша энергия превратится в исследование, а вы сами станете поиском, вы не являетесь человеком. Именно в этом животные отличаются от человека. Животные просто живут, они не исследуют. Они не задают себе вопросов: «В чем истина?», «Что есть жизнь?», «В чем смысл жизни?», «Почему мы здесь?», «Откуда мы пришли?», «Какую цель мы должны достичь?» Ни одно дерево, ни одна птица, ни один зверь — вся эта огромная планета — не задаются такими вопросами. Это бесконечное небо никогда не спрашивает ничего подобного.

В этом величие человека. Он не велик по размеру, но он больше самогó неба, потому что в человеке есть нечто уникальное — его поиск. Даже огромное небо не так огромно, как человек, потому что у неба есть границы, но у человеческого поиска границ не существует. Это вечное паломничество, без начала и без конца.

Эти десять быков являются отображением поиска, поиска, который я зову человеком. Какуан нарисовал эти картинки, но не испытал удовлетворения. Истина такова, что, что бы вы ни сделали, вы не будете удовлетворены. Истину невозможно выразить. И тогда Какуан написал стихи. Сначала он нарисовал десять картинок и, не почувствовав удовлетворения, написал к ним десять небольших стихов. Все, что не удалось выразить с помощью рисунка, он попытался передать стихами. И снова он был неудовлетворен. Тогда он написал комментарии в прозе. Я уверен, что после этого он чувствовал еще большую неудовлетворенность, — но уже не осталось ничего, что можно было сделать. Истина огромна, а способы ее выражения ограничены, но он постарался изо всех сил. Никому больше не удавалось совершить этого — ни до, ни после него.

Рисование — это язык бессознательного, язык визуализации. Это язык, которым пользуются дети. Дети мыслят образами, поэтому в детских книгах столько цветных картинок. Мало текста и много больших картинок — это единственный способ заставить детей учиться читать; они могут научиться этому только с помощью картинок.

Вот почему китайский и подобные языки считаются самыми древними — они состоят из картинок. В них нет букв; в китайском, корейском, японском языках нет букв — но есть тысячи картинок. Поэтому выучить китайский очень сложно — наличие же алфавита все упрощает. Для каждого предмета существует отдельная картинка! И только представьте, сколько в мире разных предметов! И это изображение никогда не означает что-то конкретное, оно только дает намек. Например, если нужно написать на китайском слово «война», «борьба» или «конфликт», для этих слов существует пиктограмма: маленькая крыша, а под ней сидят две женщины — вот что такое «борьба». Одна крыша и две женщины — борьба! Но это просто символ, намек.

Дети мыслят образами, воображением. То, о чем вы хотите подумать, сначала нужно представить. Так поступают все примитивные люди. Это язык бессознательного, и вы по-прежнему его используете. Сколько бы вы ни пользовались словами и как бы искусны ни были в своих умственных рассуждениях, ночью вы по-прежнему мыслите образами. Чем более вы просты, тем более разноцветные эти картинки, а чем вы более цивилизованы, тем меньше в них красок. Постепенно они становятся черно-белыми. Черно-белое — это язык цивилизации, а радуга — это язык примитивности. Черно-белое — это ненастоящий язык, но мы склонны... все, кто воспитан в духе аристотелевской логики, склонны мыслить категориями черного и белого: хорошо-плохо, день-ночь, лето-зима, бог-дьявол — черное и белое! И никаких полутонов. А кто находится между богом и дьяволом? Никого. Такое невозможно. Посмотрите на радугу: семь цветов. С одной стороны — черный, с другой — белый, а между ними — целая палитра цветов, следующих один за другим.

Жизнь наполнена красками. Мыслите в цвете, не мыслите категориями черного и белого. Это одна из величайших болезней, которая случилась с человеком, ее имя — аристотелизм, она произошла от Аристотеля. Вы говорите: «Этот человек хороший» — что вы имеете в виду? Затем вы говорите: «Этот человек плохой» — и что же это означает? Вы говорите: «Это святой, а это — грешник». Что вы в это вкладываете? Вы когда-нибудь встречали грешника, в котором не было бы ни капли святого? И встречали ли вы святого, в котором не было бы ничего от грешника? Разница только в степени. Это не вопрос черного или белого.

Размышляя категориями черного и белого, человечество стало шизофреничным. Вы говорите: «Это мой друг, а это мой враг». Но завтра враг может стать другом, а друг может стать врагом. Поэтому различие, в лучшем случае, относительно, оно не абсолютно.

Мыслите в цвете — не мыслите в терминах черного и белого.

Дети, примитивные люди, а также ваше бессознательное понимают язык визуализации. Ваше бессознательное мыслит образами.

Сначала Какуан попытался использовать язык бессознательного — потому что он самый глубокий — и нарисовал эти десять быков. Но он почувствовал неудовлетворенность. Тогда в качестве дополнения он написал десять стихотворений. Поэзия находится посередине между бессознательным и сознанием; это мост, переходная зона, где вещи не являются уже столь темными, но они еще и не светлые — нечто среднее. Вот почему там, где проза оказывается бессильной, поэзия может указать путь. Проза слишком поверхностна, поэзия идет глубже. Она не настолько прямолинейна, но более многозначна, более богата.

Однако Какуан по-прежнему ощущал неудовлетворенность, и тогда он написал комментарии в прозе.

Сначала он говорит на языке бессознательного, на языке художников, скульпторов, мечтателей; затем он говорит на языке поэтов, а затем — на языке логики, рациональности, на языке Аристотеля, на языке сознания. Вот почему я утверждаю, что этот эксперимент уникален: никто никогда не совершал ничего подобного. Будда говорил в прозе. Мира пела стихами. Неизвестные художники и скульпторы создали множество шедевров — Аджанту, Эллору, Тадж-Махал. Но не было еще человека, который бы сотворил все эти три вещи одновременно.

Какуан редок, и, должно быть, он был великим мастером. Его рисунки великолепны, его стихи великолепны, и его проза тоже великолепна. Очень редко бывает, чтобы человек был настолько одарен во всех направлениях, во всех измерениях сознания.

Теперь стихи Какуана:

Поиск быка

На пастбище этого мира я бесконечно отклонял высокую траву в попытках найти быка.

Бык — это символ энергии, жизненности, динамизма. Бык олицетворяет саму жизнь. Он означает вашу внутреннюю силу, ваш потенциал. Помните, бык — это символ.

Вы есть, в вас есть жизнь — но вы не знаете, что

Читать книгу

Поиск. Беседы о десяти быках дзен

Ошо

Бхагаван Раджниш (Ошо) - Поиск. Беседы о десяти быках дзен
Читать книгу онлайн бесплатно в электронной библиотеке MyBook
Начните читать бесплатно на сайте или скачайте приложение MyBook для iOS или Android.