Читать книгу «Эти странные 55» онлайн полностью📖 — Авраама Шейнкмана — MyBook.
image

Авраам Шейнкман
Эти странные 55

Посвящаю моей любимой супруге Олечке


Вступление

После войны евреев в Латвии вообще, и в Риге в частности, от довоенной цифры в 93 тысячи оставалось всего 11 %. Остальные были уничтожены фашистами и их латышскими пособниками.

Эту совсем небольшую часть населения республики составляли люди, возвратившиеся из эвакуации, и те, которых Советская власть направила в Латвию работать после войны из других регионов СССР – восстанавливать народное хозяйство. Коренные латвийские евреи и приехавшие на новое место из разных республик СССР не были однородной массой.

Первые свободно владели латышским, идиш и русским языками. Соблюдали еврейские религиозные праздники. Знали историю еврейского народа и не имели никаких проблем с самоидентификацией. Кроме того, значительная часть из них прошла довоенную школу частного предпринимательства, владела ремеслами, умела торговать.

Вторая часть – приезжие евреи – были людьми с абсолютно советской идеологией: не знали или плохо знали идиш, стеснялись своей еврейской национальности, путались в еврейских праздниках и не соблюдали их, но зато почти поголовно имели высшее образование и обладали навыками организаторов производства.

Герой нашего повествования родился в Риге в семье приехавших в республику евреев с Украины и вырос полностью советским человеком – активным общественником, добросовестным работником. Он честно служил советской стране и исповедовал ее идеалы.

О том, что из этого получилось, рассказывает эта книга.

Все персонажи и события вымышленные. Любые совпадения с реальной жизнью являются случайными.

К слову: за период 1990–2013 гг. из России навсегда уехало более полутора миллионов образованных, энергичных, предприимчивых, не самых плохих ее граждан.

Авраам Шейнкман

Все события вымышлены. Возможные совпадения случайны.

1 февраля 1972 года.

Семь километров по слегка заснеженной проселочной дороге от автобусной остановки до конторы колхоза Арик прошел пешком. Было около девяти часов утра, когда он дотопал до хутора «Дакас», где в то время размещалась контора колхоза «Балдоне» Рижского района.

Трехэтажное старое здание неопределенного грязноватого цвета выглядело пустым. Только откуда-то со второго этажа слышался голос мужчины, похоже, разговаривавшего по телефону на повышенных тонах. Арик поднялся по деревянной лестнице. Прямо на лестничную клетку была распахнута дверь.

В маленькой приемной не было никого. Направо, в большей по размеру темноватой комнате, размещался кабинет председателя правления, о чем свидетельствовала старая табличка без стекла. Мужчина лет сорока пяти в грязных резиновых сапогах, мятых брюках и толстом коричневом свитере из крестьянской шерсти выговаривал кому-то в трубку. Увидев Арика, он жестом показал ему зайти.

Единственной меблировкой кабинета председателя были разномастные стулья, стоящие вдоль единственного окна, и старый письменный стол с одной тумбой. Продолжая кричать в трубку, хозяин кабинета указал Арику на стул. Тот сел. Закончив разговор, колхозный начальник молча смотрел на Арика пару минут. Арик тоже молчал, ждал.

Председатель был довольно высоким и симпатичным дядькой с усталым лицом. И рассматривал он Арика спокойно и доброжелательно.

– Ну, с чем пожаловал? – спросил председатель.

Арик, молча, достал из папки и передал через стол направление Минсельхоза Латвии на работу в это хозяйство. Председатель также молча взял и медленно прочитал письмо. Посмотрел на заголовок, на подпись, на дату.

– Давай диплом!

Арик протянул свою синюю «корочку» с вытисненным гербом СССР на обложке. В диплом был вложен и листок с оценками по всем предметам, изучавшимся на зоотехническом факультете Латвийской сельскохозяйственной академии. На всякий случай, он передал и паспорт. На паспорт председатель не взглянул, а диплом и вкладыш изучил основательно.

– Тебя как зовут? – председатель грузно скрипнул стулом.

– Арон Губенко.

– Ну… А меня – Валдемарс. Слушай, ты кто по национальности? Ты хорошо говоришь по-латышски, но есть какой-то акцент.

– Я еврей, – сказал Арик сдавленно, как всегда в таких случаях.

– Парень, я тебя беру! – шумно выдохнул председатель.

– А что, у вас много работы и все пьют? – задал вопрос Арик.

– Именно, именно так, – не заметил иронии председатель. – И знаешь, я буду звать тебя Сашкой. Ты как, женат?

– Еще нет, – с облегчением произнес Арик.

– А где жить собираешься? Ты ведь пойдешь на должность бригадиразоотехника молочного стада. И начинать тебе придется с утренней дойки на всех фермах. А это 4 утра. Не наездишься из Риги. Да, оклад у тебя будет 120 рублей и премии, если план выполняется. Но сейчас плана нет. Так что я на тебя надеюсь, Сашка.

Председатель набрал номер:

– Дзинтра, к тебе новый зоотехник подойдет сейчас, так выдай ему сапоги и халаты – ну, сама знаешь, да оформи его по кадрам. Приказ завтра напишу.

– Ну, Сашка, иди вниз и подожди чуток, придет из дома секретарша и оформит тебя. Она в декрете сидит, а заменить некем. Вообще, беда с людьми. Завтра жду тебя здесь тоже к девяти утра – поедем знакомиться с колхозом и с твоими людьми: доярками, скотниками, пастухами, слесарями, шоферами и другими. Так что выспись. Ну, до завтра.

Не подав Арику руки, председатель отвернулся к телефону и снова начал набирать какой-то номер. Арик дождался секретаря, получил спецодежду, оставил ее в конторе и на попутной машине доехал до автостации в поселке «Балдоне». В Риге он сразу пошел покупать себе шерстяные носки, стельки в сапоги, нехитрую посуду и еще кое-какие необходимые на селе вещи – благо, промтоварный базар находился рядом с автобусным вокзалом сразу за территорией Центрального рынка.

Приехав домой, позвонил родителям, сообщил матери о своем назначении.

А назавтра в указанное время был у кабинета председателя.

23 апреля 1972 года.

Уезжать домой из колхоза удавалось не чаще одного раза в две недели, да и то только для того, чтобы как следует отмыться от запахов фермы, поменять одежду и сдать белье в прачечную. Ни на что больше времени не оставалось. Родители обижались, друзья-приятели тоже, кроме одного – закадычный друг Гришка имел ключи от квартиры Арика, которая после ухода из жизни одного за другим дедушки и бабушки пустовала. В квартире площадью 32 кв. м было две смежных комнаты и три спальных места, которые, благодаря Грише, не простаивали…

Утренняя дойка коров действительно начиналась в 4 утра и заканчивалась лишь к 7 часам. Потом умыться-побриться и наскоро позавтракать, а в 8 начиналась разнарядка на день в гараже до 9 часов. С 9 до 12 время уходило на рабочие документы и хождение с заявками по разным службам колхоза. С 12 до 13 – обед в колхозной столовой. А с 13 до 16 всегда кто-нибудь с кем-нибудь зачем-нибудь заседал. Приходилось отсиживать, а потом вновь нестись на ферму на вечернюю дойку до 19 часов. Потом шло составление рационов и различных графиков на следующий день. Заканчивалось это все в 21–22 часа, и тогда без сил можно было забыться сном до 3.30 утра. И так без конца, день за днем.

Жить-таки пришлось на хуторе – никуда не денешься. В Латвии в сельской местности, как и в других западных странах, хутора носят имена собственные.

Хозяйке хутора «Гринфелды» Велте Гринфелде было 57 лет. «Бабкой» ее назвать можно было лишь с большой натяжкой. Седая, жилистая, высокая, подвижная женщина чудом уцелела в советских послевоенных репрессиях и не была выслана в Сибирь, хотя два ее брата служили в «айзсаргах», ушли с немцами и жили теперь в Канаде. А муж, отсидев 25 лет в лагерях Красноярского края за службу в зондеркоманде, возвратился домой в 1970 году и сразу умер.

Активному комсомольцу и еврею Арику было не слишком-то приятно жить на хуторе у Велты, зная все это, но выбирать было не из чего. От длительных бесед с хозяйкой избавляла постоянная занятость в колхозе. А тут еще пришла повестка из военкомата на рижский адрес. Арик получил ее 28 апреля, в день рождения отца, когда приехал домой по такому случаю и собирался ехать к родителям на Юглу.

От улицы Агенскална в «Соснах» до улицы Квелес на Югле-2 ехать нужно было с пересадками не меньше часа – 9-м троллейбусом, 6-м трамваем и 32-м автобусом. По дороге, ознакомившись с текстом повестки, Арик понял, что вскоре предстоит новый поворот в судьбе. Уходил служить он на один год по закону того времени, поскольку имел высшее образование и был на 4 года старше призывников 1972 года. Это было неприятно и ничего хорошего не предвещало – образованных людей на солдатской службе было немного, да и переростков тоже.

Поколение Арика жило в эпоху новаций, экспериментов и перемен.

Так, например, учиться ему пришлось 11 лет, и когда он заканчивал школу, в 1966 году, там был двойной выпуск – аттестаты о среднем образовании сразу получали и одиннадцатые, и десятые классы, что повлекло за собой двойной конкурс в ВУЗы.

А в Сельхозакадемии, как назло, в 1967 году отменили военную кафедру, которую снова восстановили в 1973 году, но Арик «пролетел» и тут. Выпуск факультета провели в январе, а не в июне, как во всех ВУЗах. И теперь было неясно, что хуже: служить один год солдатом-переростком или два года лейтенантом, как полагалось ребятам после военной кафедры… В 1973 году, после армии, Арику пришлось вернуться на работу в колхоз, который увеличился в три раза после укрупнения. Но кто, кого и когда в СССР спрашивал? Партия вела, а народ плелся за ней.

28 апреля 1972 года.

К родителям Арик ездил нечасто. Как мы уже говорили, он жил в бабушкиной квартире в Агенскалнских соснах, а родители на Югле-2. Обе квартиры были типичными «хрущевками»: крошечные, неудобные, со смежными двумя комнатами, но отдельные, что существенно.

Ехать нужно было 9-м троллейбусом до кольца у памятника Свободы, потом пройти вперед по улице Ленина к зданию Верховного суда, и прямо за магазином «Сакта» надо было ждать 32-го автобуса до Юглы. Можно было ехать и трамваем № 6, но так было дольше, и предстояла еще одна пересадка на Югле-1. На такси было удобнее и быстрее всего, но поездка стоила до 3-х рублей, а это было дорого по тем временам.

В тот день визит был обязательным, поскольку это был день рождения отца. Заодно можно было повидать мать и младшую сестру, а также многочисленных друзей родителей – людей интересных, заслуженных и значимых в республике. Отцу Арика исполнилось 52 года. Военный врач-фронтовик, кандидат медицинских наук, он был занят преимущественно собой: своей работой в окружном военном госпитале и медсанчасти Управления гражданской авиации, своей наукой – авиационной и космической медициной. Жизнь и дела сына его никогда всерьез не интересовали. Может быть, потому что когда Арик родился в 1948 году, отец еще не остыл от войны, может быть, потому что Арика видел мало – практически его вырастили и воспитали бабушка и дедушка, родители жены, пока он 6 месяцев в году ездил по командировкам, в которые сам стремился. А может быть, потому что, родив сына в 28 лет, все еще оставался внутренне настолько свободным и безответственным, что почувствовать отцовство не спешил.

Всю свою жизнь он прожил сравнительно легко, позволяя жене руководить собой во всех жизненных ситуациях, кроме собственных удовольствий, в которых никогда себе не отказывал. Даже в работе он не был никогда полностью самостоятелен, поскольку не пил, не курил, не подлизывался, не угождал, не брал на себя служебной ответственности, не строил карьеру, а потому начальством был особо не замечаем, а женой угнетаем. Он жил своей внутренней жизнью параллельно с жизнью своей семьи, пересекаясь с ней на бытовых магистралях только по необходимости. Даже любимой своей наукой он занимался под непрерывным нажимом жены, которая довела-таки его до защиты диссертации к пятидесяти годам. Слабостью отца всегда была младшая дочь (с Ариком у них была разница в возрасте 10 лет), да и то относительно, поскольку и тут он уступал жене всю нелегкую функцию воспитания и образования дочери.

Матери Арика в это время было 49 лет. Она обладала привлекательной внешностью, красным дипломом МВТУ им. Баумана и энергией Днепрогэса, а посему была кандидатом технических наук и доцентом Рижского Краснознаменного института гражданской авиации. Не любил Арик в родительском доме бывать потому, что мама вечно вмешивалась в его личную жизнь, категорически предписывала ему линии поведения, работы, образования и так далее, совершенно не интересуясь его собственным мнением и взглядом на вещи. После таких вливаний Арику вовсе не хотелось отвечать на вопросы об его делах, тем более, что никого в родительской семье это всерьез не интересовало. И так было с детства и всю последующую жизнь: Арик, родители и его сестра не были понастоящему близкими никогда. Это очень грустно, но это факт.

12 мая 1972 года.

Военкомат Ленинградского района города Риги находился в то время почти на самом углу улиц Калнциема и Слокас. Это был грязно-желтый трехэтажный особняк, кому-то принадлежавший до советской власти. Рядом имелся двор с гаражами для служебных автомашин.

Уже в 6 часов утра двор был заполнен призывниками и их родственниками. Родители Арика тоже приехали. В 7 часов началась перекличка. Каждый вызванный парень поднимался на 2-й этаж, где у него забирали паспорт и направляли к парикмахеру. Пока тот стриг его «под ноль», выписывался военный билет, который вручали новобранцу под расписку при выходе из здания. Мама заплакала, увидев Арика лысым. Отец усмехнулся и промолчал. В 9 часов подали автобусы, и призывников повезли на вокзал. Родители добирались туда своим ходом. Автобусы встали на привокзальной стоянке позади здания вокзала со стороны Центрального рынка, рядом со зданием Управления Прибалтийской железной дороги.

Из автобусов никого не выпускали. Родители томились на улице. Было тепло и солнечно. Через час автобусы отправились в республиканский накопительный призывной пункт, располагавшийся напротив кафе «Кайя» и института ГВФ, рядом с железнодорожным парком «С». Четырехэтажное мрачное здание с решетками на окнах находилось на огромном дворе, огороженном высоким дощатым забором с колючей проволокой.

Арик попал на 3-й этаж в большое помещение, по всем стенам которого размещались нары в три яруса. Всем велели лечь и не вставать без разрешения. Нары были деревянными и сплошными, как балкон. Духота стояла немалая от 200 одетых тел. Часов через 5 каждому выдали по банке кильки в томате и по пачке печенья. Это был сухой паек. В туалет выпускали строго по два человека сержанты срочной службы, стоявшие «на дверях».

Так прошли сутки. На следующее утро всех вывели во двор, не дав умыться и побриться. Построили по так называемым «командам» и снова устроили перекличку.

Потом в течение двух часов сержанты, сверхсрочники и офицеры бегали взад-вперед и перетасовывали людей в шеренгах. Когда разобрались с тем, кто куда едет, снова повторили перекличку. Родственники к тому времени подтянулись и стояли возле КПП и вдоль забора. Родители Арика не приехали. Часа в 2 дня автобусы повезли всех на вокзал. Там уже стоял эшелон. Перрон был оцеплен милицией, чтобы никто никуда не сиганул. Разместили в общих вагонах без возможности спать: можно было только сидеть или стоять в проходах. Поезд отправился в Лиепаю.

Ехали вечер и ночь медленно и утомительно. Сержанты, сопровождающие эшелон, начали постепенный обход вагонов. У каждого новобранца были с собой какие-то деньги, часы, конверты, авторучки, бритвы простые, механические, электрические, перочинные ножи, еда и напитки, хорошие сигареты.

Стандарт

4.8 
(5 оценок)

Эти странные 55

Установите приложение, чтобы читать эту книгу

На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Эти странные 55», автора Авраама Шейнкмана. Данная книга имеет возрастное ограничение 18+, относится к жанрам: «Исторические приключения», «Книги о приключениях». Произведение затрагивает такие темы, как «мемуарная проза», «повороты судьбы». Книга «Эти странные 55» была издана в 2016 году. Приятного чтения!