Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Цитаты из Дюжина ножей в спину революции

Слушать
Читайте в приложениях:
693 уже добавили
Оценка читателей
4.38
  • По популярности
  • По новизне
  • рец… тоже и ты хорош: тебе бы мышеловками торговать да венгерку плясать, а ты в социалистические революции полез. Бела Кунов, черт их подери, на престолы сажать… а? Ох, горько мне с вами, ох, тошнехонько… Пить со мной мое вино вы можете сколько угодно, но понять мою душеньку?! Горит внутри, братцы! Закопал я свою молодость, свою радость в землю сырую… «Умру-у, похоронят, как не-е жил на свете!»
    И долго еще в опустевшем курзале, когда все постепенно, на цыпочках, разошлись, долго еще разносились стоны и рыдания полупьяного одинокого человека, непонятного, униженного в своем настоящем трезвом виде и еще более непонятного в пьяном… И долго лежал он так, неразгаданная мятущаяся душа, лежал, положив голову на ослабевшие руки, пока не подошел метрдотель:
    – Господин… Тут счет.
    – Что? Пожалуйста! Русский человек за всех должен платить! Получите сполна.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Русский, страшный, растрепанный, держа в одной руке бутылку «Поммери-сек», а кулаком другой руки грозя заграничному небу, говорил:
    – Сочувствуете, говорите? А мне чихать на ваше такое заграничное сочувствие!! Вы думаете, вы мне все, все, сколько вас есть, мало крови стоили, мало моей жизни отняли? Ты, немецкая морда, ты мне кого из Циммервальда прислал? Разве так воюют? А ты, лягушатник, там… «Мон ами, да мон ами, бон да бон», а сам взял да большевикам Крым и Одессу отдал. Разве это боновое дело? Разве это фратерните?[1] Разве я могу забыть? А тебе разве я забуду, как ты своих носатых китайских чертей прислал – наш Кремль поганить, нашу дор… доррогую Россию губить, а? А венге
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • – Скажите, а правда, что в Москве собак и крыс ели?
    – Объясните, почему русский народ свергнул Николая и выбрал Ленина и Троцкого? Разве они были лучше?
    – А что такое взятка? Напиток такой или танец?
    – Правда ли, что у вас сейфы вскрывали? Или, я думаю, это одна из тысячи небылиц, распространенных врагами России… А правда, что, если русскому рабочему запеть «Интернационал», он сейчас же начинает вешать на фонаре прохожего человека в крахмальной рубашке и очках?
    – А правда, что некоторые русские покупали фунт сахару за пятьдесят рублей, а продавали за тысячу?
    – Скажите, совнарком и совнархоз опасные болезни? Правда ли, что разбойнику Разину поставили на главной площади памятник?
    – А вот, я слышал, что буржуазные классы имеют тайную ужасную привычку, поймав рабочего, прокусывать ему артерию и пить теплую кровь, пока…
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Бедняга-то бедняга, да я давеча, когда расплачивался, бумажник два раза вынимал. Переложить в карманы брюк, что ли?
    – Смотрите, вон русский сидит.
    – Где, где?! Слушайте, а он бомбу в нас не бросит?
    – Может, он голодный, господа, а вы на него вызверились. Как вы думаете, удобно ему предложить денег?
    – Немца бы от него подальше убрать. А то немцы больно уж ему насолили… как бы он его не тово!
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • – Тоже нашли удовольствие: на виселицы смотреть!
    – Нет, не скажите. Я, собственно, больше для чтения: одна виселица на букву «Г» похожа, другая – на «И» – почитал и пошел. Все-таки чтение – пища для ума.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Слышали новость?!!
    – Ну, ну?
    – Ивиковы у себя под комодом старую книгу нашли! Еще с 1917 года завалялась! Везет же людям. У них по этому поводу вечеринка.
    – А как называется книга?
    – Что значит как: книга! 480 страниц! К ним уже записались в очередь Пустошкины, Бильдяевы, Россомахины и Партачевы.
    – Побегу и я.
    – Не опоздайте. Ивиковы, кажется, собираются разорвать книгу на 10 тоненьких книжечек по 48 страниц и продать.
    – Как же это так: без начала, без конца?
    – Подумаешь – китайские церемонии.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Швейцар подумал и, хотя был иностранец, но тут же сказал целую строку из Некрасова:
    – «Наш не любит оборванной черни»… А впрочем, стой – мне что.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • А ты кто будешь? – небрежно спросил швейцар.
    – Россия я, благодетель, Россеюшка. Мне бы тут за колонкой постоять да хоть одним глазком поглядеть: какие-таки бывают конференции. Может, и на меня, сироту, кто-нибудь глазком зиркнет да обратит свое такое внимание.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Худая деревенская баба в штопаных лаптях и белом платке, низко надвинутом на загорелый лоб, робко подошла к швейцару.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • а рабочий Пантелей Грымзин получил свою поденную плату за вторник: всего 2700 рублей.
    «Что ж я с ними сделаю, – горько подумал Пантелей, шевеля на ладони разноцветные бумажки. – И подметки к сапогам нужно подбросить, и жрать, и выпить чего-нибудь – смерть хочется!»
    Зашел Пантелей к сапожнику, сторговался за две тысячи триста и вышел на улицу с четырьмя сиротливыми сторублевками.
    Купил фунт полубелого хлеба, бутылку ситро, осталось 14 целковых… Приценился к десятку папирос, плюнул и отошел.
    Дома нарезал хлеба, откупорил ситро, уселся за стол ужинать… и так горько ему сделалось, что чуть не заплакал.
    – Почему же, – шептали его дрожащие губы, – почему богачам все, а нам ничего… Почему богач ест нежную розовую ветчину, объедается шпротами и белыми булками, заливает себе горло настоящей водкой, пенистым пивом, курит папиросы, а я, как пес какой, должен жевать черствый хлеб и тянуть тошнотворное пойло на сахарине!.. Почему одним все, другим – ничего?..
    * * *
    Эх, Пантелей, Пантелей… Здорового ты дурака свалял, братец ты мой!
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Крест, к удивлению ограбленного Пантелея, оказался на своем месте, под блузой, на волосатой груди сапожника.
    «Ну вот остался у меня рупь целковый, – со вздохом подумал Пантелей. – А что на него сделаешь? Эх!..»
    Пошел и купил на целковый этот полфунта ветчины, коробочку шпрот, булку французскую, полбутылки водки, бутылку пива и десяток папирос – так разошелся, что от всех капиталов только четыре копейки и осталось.
    И когда уселся бедняга Пантелей за свой убогий ужин, так ему тяжко сделалось, так обидно, что чуть не заплакал.
    – За что же, за что?.. – шептали его дрожащие губы. – Почему богачи и эксплуататоры пьют шампанское, ликеры, едят рябчиков и ананасы, а я, кроме простой очищенной, да консервов, да ветчины – света божьего не вижу… О, если бы только мы, рабочий класс, завоевали себе свободу!.. То-то бы мы пожили по-человечески!
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • розовые пухлые щечки, вздернутый носик и крохотные ручонки, которыми она в этот момент заботливо подтягивала спустившиеся к башмачкам носочки. –
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Ну ты прямо-таки прекомичный! На мою резиновую собачку похож. А ты можешь нижней губой до носа достать?
    – Где там! Всю жизнь мечтал об этом – не удается.
    – А знаешь, у меня одна знакомая девочка достает; очень комично.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Максик вечно ноет,
    Максик рук не моет,
    У грязнухи Макса
    Руки, точно вакса.
    Волосы, как швабра,
    Чешет их не храбро…
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • – Как ты думаешь, сколько мне лет? – спросила небольшая девочка, перепрыгивая с одной ноги на другую, потряхивая темными кудрями и поглядывая на меня сбоку большим серым глазом…
    – Тебе-то? А так я думаю, что тебе лет пятьдесят.
    – Нет, серьезно. Ну пожалуйста, скажи.
    – Тебе-то? Лет восемь, что ли?
    – Что ты! Гораздо больше: восемь с половиной.
    – Ну?! Порядочно. Как говорится: старость не радость. Небось и женишка уже припасла?
    – Куда там! (Глубокая поперечная морщина сразу выползла откуда-то на ее безмятежный лоб.) Разве теперь можно обзаводиться семьей? Все так дорого.
    – Господи, боже ты мой, какие солидные разговоры пошли!.. Как здоровье твоей многоуважаемой куклы?
    – Покашливает. Я вчера с ней долго сидела у реки. Кстати, хочешь, на речку пойдем, посидим. Там хорошо: птички поют. Я вчера очень комичную козявку поймала.
    – Поцелуй ее от меня в лапку. Но как же мы пойдем на реку: ведь в той стороне, за рекой, стреляют.
    – Неужели ты боишься? Вот еще глупый. Ведь снаряды не долетают сюда, это ведь далеко. А я тебе зато расскажу стих. Пойдем?
    – Ну раз стих – это дело десятое. Тогда не лень и пойти.
    По дороге, ведя меня за руку, она сообщила:
    – Знаешь, меня ночью комар как укусит, за ногу.
    – Слушаю-с. Если я его встречу, я ему дам по морде.
    – Знаешь, ты ужасно комичный.
    – Еще бы. На том стоим.
    В мои цитаты Удалить из цитат

Другие книги подборки «Жизнь на фоне революции»