Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
238 печ. страниц
2020 год
16+

Фальшивые императрицы и следователь Железманов
Анна Попова

Дизайнер обложки Григорий Виноградов

Корректор Александра Приданникова

© Анна Попова, 2020

© Григорий Виноградов, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-4498-6070-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

С чего начинается обычно расследование уголовного дела? С точки зрения закона – с постановления о возбуждении уголовного дела, но реальные ощущения у тех, кто включен в орбиту следствия, бывают несколько иными, чем прописано в нормативном акте. В современные дни большинство следователей ответили бы на этот вопрос просто: «С телефонного звонка». Для следователя его работа по расследованию уголовного дела чаще всего начинается именно со звонка. Или со звонка дежурного на служебный телефон в кабинете. Или (что гораздо хуже) со звонка на мобильный или домашний телефон, который может застать в самом неожиданном месте и в самый неподходящий момент, когда меньше всего хочется заниматься вопросами юриспруденции, – в театре, ванне, на дне рождения любимой дочурки или тещи. Следователи начала ХХ века вряд ли могли жаловаться на всевластие телефонного звонка. Мобильных тогда и в помине не было, а стационарные стояли не везде. Однако они уверенно могли бы подобрать альтернативу телефонному звонку и сказали бы, что для них подавляющее большинство дел начинается со стука – в дверь служебного кабинета или в дверь личного кабинета или спальни. Как вариант – стук в окно той же спальни (особенно подходит для ночного времени).

Дело, о котором пойдет речь, тоже началось со стука, даже не с одного: в разное время в разных городах двух следователей стук известил о начале нового дела. Повинуясь служебному долгу, они принялись за расследование, даже не подозревая, что впереди большое и сложное многоэпизодное следствие, о котором напишут газеты и для завершения которого придется объединить усилия и мобилизовать силы полиции нескольких городов.

Рязань, 20 августа 1909 г.

Тук, тук, тук. Стук в окно раздался тихонько и осторожно, но это не меняло ситуацию: стучали в окно спальни следователя по особо важным делам при Рязанском окружном суде Зазнаева Ивана Васильевича, и не когда-нибудь, а в пять часов утра. Самое время! Еще спать и спать, а тут изволь вставать. Иван, услышав стук в окно, поспешил подбежать к нему: еще не хватало, чтобы жену разбудили. Август был теплый, даже жаркий, поэтому окно было открыто. По ту сторону подоконника топтался унтер-офицер полиции. Увидев следователя, он вытянулся в струнку, приложил руку к козырьку и набрал полную грудь воздуха, готовясь по всей форме, четко и громко доложить о цели визита. Зазнаев пресек это вполне нормальное, но неуместное в ночное время служебное рвение:

– Тсс, спят все. Убили кого?

– Да, на речке Трубеж около Мервино труп нашли. Вас необходимо-с.

– А шуметь зачем? Он, ну труп этот, не встанет уже от этого, а здесь ты всех разбудишь. Жди, сейчас оденусь и выйду.

Тихонько, стараясь не разбудить Ольгу – супругу, с которой был совсем недавно повенчан, следователь стал одеваться. Вот она – жизнь следователя: романтики мало, а вот таких вызовов в самый неурочный час хоть отбавляй. Следователь, он тоже человек, спать хочет, желает начать день выспавшимся и отдохнувшим, поцеловать любимую женщину, выпить с ней утренний кофе. А приходится тихонечко, словно не законный муж, а любовник, покидать теплую постель и, даже не выпив так желаемого кофе, отправляться на улицу. Все же усилия Зазнаева не прошли напрасно – жену он не разбудил, тихонько выскользнул за дверь.

У него была причина вести себя так осторожно: Ольга была в положении. Они поженились всего несколько месяцев назад, в мае, и сразу же отправились в свадебное путешествие. Выбрали Одессу. Во многом выбор был предопределен красочными воспоминаниями и рассказами младшего друга Зазнаева – следователя по Касимовскому уезду Петра Андреевича Железманова. Они познакомились в Рязанском окружном суде, когда на должность кандидата на судебные должности поступил молодой выпускник юридического факультета Московского университета Петр Андреевич Железманов. Зазнаев стал наставником молодого человека, а тот в свою очередь старался изо всех сил впитывать все тонкости служебной деятельности. Однажды совместными усилиями им удалось раскрыть дело «Солотчинского призрака»1. Мужчины быстро подружились. Оба были начитанны, с удовольствием обсуждали литературу, музыку, тем более что сами были с музами на короткой ноге: Железманов увлекался живописью, в свободные часы выходил писать акварели на природе, а Зазнаев любил музыку, причем был не просто тонким слушателем и ценителем, а еще сам прекрасно исполнял оперные арии и романсы. Две творческие и интеллектуальные натуры тянулись друг к другу. Потом открылась вакансия судебного следователя в Касимове, и молодого человека, прекрасно зарекомендовавшего себя на должности кандидата, перевели туда. Но дружба не прервалась: письма из Касимова в Рязань и обратно шли регулярно. Более того, несколько раз служебная судьба сводила следователей вместе и они на пару расследовали сложные дела. Один раз Иван приезжал в Касимов, чтобы ловить банду грабителей2, последнее совместное расследование было именно в Одессе. Железманов просто болел этим городом. В детстве он не раз бывал там: хоть молодой человек жил и учился в Твери, но в Одессе жила семья одноклассника по гимназии Миши Берштейна, которая принимала и своего юного родственника, и его гимназического товарища. Несколько детских летних каникул тверчанин Петя Железманов проводил под шелест волн Черного моря и шорох веток бесстыдниц на одесских улицах. Впечатления были настолько яркими, что, уже будучи взрослым человеком и являясь натурой художественной, он смог увлечь своей любовью к этому городу своего старшего товарища, который отправился в свадебный отпуск именно туда и неожиданно вместе с Петром стал участником расследования весьма запутанного дела3.

Из Одессы Зазнаевы привезли небольшую грустинку по поводу расставания с этим чудесным городом. На следующий день после приезда они пошли прогуляться. Естественно, как это бывает в провинциальных городах, маршрут прогулки пролегал по центральной улице города. В те времена центральная улица называлась Астраханской (она и сейчас является центральной, только носит, как и большинство главных улиц в провинциальных городах, имя вождя мирового пролетариата В. И. Ленина). На Астраханской внимание гуляющих всегда привлекала кофейня в цокольном этаже гостиницы. Считалось, что именно там подают самое вкусное мороженое в городе. Поэтому вполне логичным было, что супруги заняли места за столиком и сделали заказ. Через несколько минут официант принес креманки с белой массой. Иван с удовольствием отправил ложечку лакомства в рот, а вот Ольга, чуть лизнув, отодвинула мороженое в сторону.

– Оля, ты чего? Это твое любимое!

– Да что-то оно сегодня не очень. Наверное, у кондитера не самый удачный день.

– Да? А мне понравилось. Вроде все как всегда, – удивился Иван.

– Значит, я просто избаловалась в Одессе. Успела привыкнуть к мороженому в «Пале Рояле», – слегка смутившись, дала другое объяснение девушка. Однако свою порцию она так и не доела, а когда вернулись домой, через час Ольге стало плохо: закружилась голова, подступила тошнота, она чуть не лишилась сознания. Иван перепугался и кинулся к двери, чтобы бежать за врачом.

– Да ладно, пройдет все, не переживай, – пыталась остановить его Ольга.

– Да как же так! Тебе плохо, видимо, все-таки не все в порядке с этим мороженым, ты, наверное, отравилась им. Я все же схожу за врачом.

Врача он привел и поведал историю про мороженое, но когда через некоторое время доктор вышел из спальни, то он в пух и прах разнес версию про неудачное лакомство:

– Мороженое тут ни при чем, все совсем иначе.

– С Олей что-то серьезное? – испугался Иван.

– Вы не волнуйтесь, молодой человек. Просто вас и вашу супругу ждут серьезные изменения.

– Какие изменения? Оля поправится? У нее это пройдет? – продолжал волноваться Зазнаев, отказываясь понимать намеки доктора.

– Конечно, пройдет через восемь с небольшим месяцев. Вы скоро станете родителями. Ваша супруга не больна, беременность это не болезнь, хотя и может сопровождаться такими неприятными симптомами. Вам надо набраться терпения и окружить жену максимальным вниманием.

Зазнаев ошарашенно молчал. Нет, он, конечно, понимал, что после свадьбы люди, как правило, становятся родителями, но в данный момент он никак не мог перенести это на себя. На это у него ушло пару минут, но когда слова доктора наконец дошли до него, то необыкновенная радость захлестнула настолько, что он был готов подпрыгнуть до потолка. Теперь он старался беречь жену, тем более что беременность шла не очень легко, Ольгу часто тошнило. Знакомые женщины предрекали супругам, что они скоро станут счастливыми родителями дочки.

– Когда сильно тошнит, то девка должна получиться, – говорили они.

А Ивану было все равно, какого пола будет младенец, ему было важно, чтобы с Олей и ребенком все было в порядке. С такими мыслями он покинул свою квартиру и поехал на место происшествия.

По дороге унтер-офицер рассказывал, что было известно:

– Труп обнаружил местный крестьянин из Мервино – пошел рыбку половить и вот наткнулся.

– В воде плавал? Утопленник?

– Да нет, просто на берегу лежал недалеко от воды, – пояснил полицейский.

– То есть он не утонул?

– Нет, на утопленника он никак не похож, я когда увидел, то подумал, что вода подарочек выкинула, но одежда почти сухая, влажная только чуток, это от росы, – делился унтер-офицер своими наблюдениями.

– А кто он, еще не известно? – продолжал выяснять детали следователь.

– Карманы мы пока не осматривали, а по одежде можно только судить, что человек приличный, возможно с образованием, одет хорошо.

– Хорошо, что карманы не осматривали, это правильно, – с облегчением вздохнул Зазнаев. Часто полицейские нарушали обстановку на месте происшествия, и так, что потом понять что-либо было очень трудно. А карманы он и сам осмотрит. Про соображения унтер-офицера относительно образования пострадавшего, высказанные на основе оценки одежды, следователь комментировать не стал, только улыбнулся. Для лиц низших слоев общества все хорошо одетые виделись благополучными и образованными.

Ехать было не очень далеко. Миновали Троицкую слободу, обгоняя стадо коров. Троицкая слобода – это формально город, но застройка мало чем отличалась от деревенской: небольшие деревянные домики, владельцы которых держали домашних животных и птицу, не ограничиваясь только кошками и собаками. Представители крупного рогатого скота были вполне законной частью населения этого района города.

Миновав Троицкую слободу, повозка выехала за город, по Московскому тракту поехали в Мервино. Мервино – это уже не город, это уже деревня, которая находится недалеко от Рязани. При желании дойти пешком не проблема. Сама деревня ничем не отличалась от других рязанских деревень: домики-пятистенки, куры, копошащиеся в грязи, тяжелый крестьянский труд. Стояло Мервино на небольшой речушке Трубеж (впрочем, стоит и сейчас, только это уже часть города, по которой ходит вполне привычный для современного взгляда троллейбус). Когда проезжали мост через речку, повозка слегка накренилась – мост был деревянный и уже довольно старый, но все обошлось. Крики петухов напомнили, что день начинается. Коляска свернула на Мервино и вскоре остановилась: дальше надо идти пешком.

Мервинские дома подходят почти вплотную к воде. Труп лежал на окраине деревни в нескольких метрах от воды. Зазнаев пошел очень осторожно, внимательно смотря себе под ноги: нельзя было затоптать возможные следы. В этом плане ему повезло: на небольшом участке земли, не заросшей травой, можно было различить достаточно четкий след. Близость реки сыграла положительную роль: дождя не было давно, в целом земля была сухая, а тут рядом с водой еще оставались клочки земли, способной хранить следы. Иван Васильевич сделал предостережение всем остальным:

– Прошу не разрушать, этот след мог оставить убийца.

Потом он вплотную подошел к потерпевшему, тот лежал на спине, раскинув руки и смотря в утреннее небо. Одет и в самом деле был прилично, как обычно одеваются пусть не самые обеспеченные, но со стабильно неплохим доходом люди. На пальце красовался перстень. Рядом со скучающим видом стоял полицейский врач. Зазнаев его хорошо знал. Им неоднократно приходилось встречаться на таких происшествиях. И понимал, что выводам его вполне можно доверять, а скучающий вид был вызван ранним подъемом: врач любил поспать подольше, и подъемы в такую рань были ему крайне тяжелы. Поэтому пока не пришел следователь, желающий все увидеть своими глазами, можно тихо подремать стоя, опираясь на трость.

– Что тут? – спросил Зазнаев врача после традиционного рукопожатия.

– Пока не осматривал, только убедился, что перед нами и в самом деле труп, то есть тело мертвое, к дальнейшей жизни неспособное. И, следовательно, мне нет нужды спешить: моя помощь ему уже не нужна. А сверху никаких повреждений не видно. Могу точно сказать, что это не утопление и не удушение веревкой, – развел руками врач.

– Ну да, одежда на трупе чуть влажная от росы, но не мокрая, водорослей, ила на теле нет, странгуляционная борозда отсутствует, – согласился Иван Васильевич, прокомментировав логику рассуждения врача, и наклонился к телу. – Ладно, расположение тела мне понятно, можно приступать к осмотру.

Врач принялся за работу: вначале он провел ряд манипуляций над телом в том положении, в котором оно было, а потом при помощи низших чинов полиции перевернул убитого на живот. И вот тут прояснился вопрос о причине смерти: на пиджаке в районе левой лопатки расплылось бурое пятно, в центре которого виднелся небольшой разрез. Кровотечение было не очень сильным, пятно было небольшим по площади.

– Похоже, его ударили ножом в спину, и этот нож был достаточно узким, судя по разрезу на ткани, – поделился соображениями Зазнаев.

– Возможно, – согласился врач, – но более точно надо судить по трупу, а не по одежде.

С помощью полицейских он принялся раздевать тело. Одновременно на траву выкладывались вещи, которые были в карманах пиджака. Рядышком легли носовой платок, портмоне, ключи, часы на цепочке, белый бумажный аптечный пакетик, в котором был обнаружен белый порошок.

– Возможно, что это какое-то лекарство, доктор, я прошу сделать анализ и выяснить, что это. Информация о болезнях этого господина поможет нам выяснить его личность, – попросил медика Зазнаев.

Тот молча кивнул головой. Осмотр тела продолжался, а Зазнаев занялся портмоне. Там обнаружилось несколько денежных купюр, мелочь серебром. Визиток не было.

– Явно убили не с целью ограбления – деньги, часы и даже перстень не тронуты, – заключил Иван Васильевич.

– Ну, если у него с собой не было чего-то еще более ценного, – глубокомысленно заметил врач.

– Может быть и такое, но по-любому это не случайное ограбление, явно не соловьи-разбойники с кистенем ему повстречались, – ответил Иван, продолжая исследовать портмоне. Там он обнаружил небольшой листик бумажки. Развернув его, он прочитал: «Усачев Саша, учительская семинария, 2-й курс».

– Надо будет пообщаться с этим Сашей Усачевым, – сказал следователь, потом обратился к врачу, который уже освободил тело от одежды и провел поверхностный осмотр: – Ну что, какие первые выводы?

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
256 000 книг 
и 50 000 аудиокниг