– Над каждой деревней остатки заклятия, люди будто вымерли, на дорогах пусто, а меня грозят убить два полумага с шайкой разбойников. Что еще плохого я могу чувствовать?

Исара подтянулась на локтях так, что ее длинное лицо оказалось у самого плеча Тагрии. На мочках ушей разбойницы покачивались тонкие золотые ниточки – серьги.

– А ты не злись, – прошептала она. – Увидишь еще, Тинкал не все тут решает.

– Удивляюсь, что остальные вас слушают, – так же шепотом сказала Тагрия. – И не боятся проклятия?

– Эти-то висельники? Плюнь.

Тагрия встревоженно замолчала.

Бетаран похрапывал, привалившись к широкому стволу. Свободные от дежурств разбойники укладывались вокруг, кто расстелив меховой спальный мешок, кто попросту завернувшись в плащ. Часовые растворились в полумраке. Тагрия не видела их, но чувствовала – настороженные тени меж темных стволов. Ночного побега не получилось бы. Но она и не собиралась убегать – куда? И зачем? Тинкал отвратителен, как гнусная насмешка над памятью о другом маге-полукровке, но покуда он держит путь в ту же сторону, лучше ехать с ним, чем прятаться от него.

Интересно, что понадобилось ему в Ферре, большом городе с кучей жрецов, где за темные волосы колдуна запросто можно угодить на площадь в качестве недолгого развлечения толпы. Недолгого – до последней головешки в страшном костре, служащем, по словам жрецов, земным примером вечного пламени, что ждет после смерти всех колдунов.

Восемь лет назад Тинкал не посмел бы и близко подойти к Ферру. Такие, как он, жили только на окраинах Империи, но и там им приходилось скрываться, и терпеть преследования, и часто заканчивать свою жизнь на кострах. Священный закон Храма не знал милосердия к проклятому роду колдунов.

Теперь все иначе.

Многое изменилось в Империи с началом Нашествия. Вернулся из долгого изгнания названый брат его императорского величества, принц Карий. Его матерью была кормилица императора Эриана, а отцом – правитель древнего народа магов, что скрывались в северных горах в ожидании часа, когда смогут вернуть былую власть и отомстить народу истинных людей.

О том всякое болтали, но Тагрия знала наверняка: не выступи Карий против отца, Нашествие было бы коротким и победоносным. Пал бы от руки молочного брата император Эриан, брат-принц по закону взошел бы на престол – и сложил Империю к ногам подоспевших магов.

Память незаметно вернулась на восемь лет назад, к такому же теплому весеннему вечеру. Отблески костра высветили мрачное лицо мужчины: глаза цвета безлунной ночи, короткие черные волосы, упрямые скулы. Нос, лоб и подбородок словно вытесаны из камня торопливым скульптором, которому недосуг заботиться о плавности черт. Тагрии этот мужчина казался то грустным, то злым, то смертельно опасным – для всех, конечно же, кроме нее. Лишь много позже она поняла, какой мучительный выбор скрывался за его хмурой злостью. И сколь многим он рисковал, спасая ее, чужую девчонку, которую сам когда-то едва не убил.

Очень скоро Карий вернулся на службу к императору. Старые обвинения были сняты. Нашлись истинные виновники смерти императора Атуана, хотя злые языки по всей Империи долго еще перемывали косточки и принцу, и его величеству и – шепотом – Верховному жрецу, грозному старику, внушавшему ужас даже самым отчаянным.

Нашествие магов превратилось в долгую и почти безнадежную борьбу. Магическая Сила Кария и священные умения жрецов соединились во благо Империи – случай неслыханный и даже невозможный.

Тогда же император Эриан издал эдикт, в котором провозгласил живущих в Империи потомков колдунов своими подданными, имеющими те же права, что истинные люди.

Впрочем, как объяснил Тагрии в ответ на ее осторожный вопрос замковый жрец, это не значит, что они могут заниматься колдовством. За колдовство наказание по-прежнему одно: смерть.

«А брат-принц?» – набравшись смелости, спросила Тагрия.

Жрец скривился, как будто запихал в рот целый лимон, и вспомнил о каких-то срочных делах.

Лагерь стих. Исара принесла из кучи вещей удобный спальный мешок и устроилась неподалеку. Тагрия привычно уложила брата рядом с собой, накрыла обоих пропыленным плащом. Шумел водопад, изредка перекликались часовые. В отдалении раздавалось уханье совы. К страху за Бетарана, к злости на мерзкое положение пленницы примешивалась какая-то виноватая радость: вокруг храпели, ворочались, бормотали во сне ругательства, с оружием в руках вглядывались в темноту живые люди.

«Гадостно живые, – поправила себя Тагрия. – Висельники, грабители и бог знает кто еще. А, пусть. Все равно хорошо».

Исара потрясла ее за плечо, когда на востоке чуть заалел край неба – как будто за холмами развели гигантский костер. Тагрия села, протирая глаза.

– Тебе стеречь, помнишь? – прошептала Исара. – Просыпайся давай.

Тагрия кивнула.

– Мне показалось… – Исара зябко обняла себя за плечи, – показалось… А может, нет. Как будто кто-то был над нами, высоко. Как большие птицы. Или грифоны.

Сон исчез в одно мгновение. Тагрия резко вдохнула.

– Они нас увидели? – вместо шепота у нее получился вскрик. Исара досадливо оглянулась.

– Кажется, нет. Я только вся замерзла, там, внутри. Это было… – она помолчала, словно не могла подобрать слов. – Огромное. Страшное. Не знаю. Я боюсь.

– Ты сказала Тинкалу?

– Нет, и ты не смей говорить. Может, мне все показалось.

– Тебе не показалось, Исара. Я тоже видела одного, вчера ночью. А перед этим видела убитых жрецов, целый отряд. Их… растерзали, – от воспоминания Тагрию затошнило. Она укутала Бетарана плащом и нехотя добавила: – Наверное, надо сказать Тинкалу.

– Нет! Ничего ты ему не скажешь, ясно? Он придурок, и холера с ним, я не собираюсь из-за него туда лезть. Пусть один идет, не держу! С меня хватит. Я решила, я боюсь, и у теперь меня есть ты. Это будет получше, чем…

Она говорила все громче, размахивала руками, и Тагрия решилась перебить ее:

– Исара, о чем ты говоришь?

Разбойница опомнилась. Зажала рот ладонью.

– Потом. Не здесь. Знай – я помогу тебе, а ты мне.

– Помогу в чем? Поможешь в чем?

– Избавиться от этих придурков, само собой! Все, я пошла спать. Если что, буди меня, а не его, поняла?

Тагрия пожала плечами. Легко сказать, ведь это Тинкал обещал перерезать горло Бетарану. Залезая в спальный мешок, Исара показала ей кулак. Тагрия притворилась, что не заметила.

Перед рассветом похолодало, воздух стал влажным. Комары куда-то исчезли. Тагрия обошла вокруг лагеря, пытаясь согреться. Заросший бородой до самых глаз кривоватый часовой – настоящий разбойник, не чета Тинкалу, – многозначительно показал ей заряженный арбалет.

– Мне надо в кусты, – сообщила Тагрия. – Пойдешь со мной, чтобы я не сбежала?

Разбойник ухмыльнулся, показав жуткий рот с единственным торчащим зубом, и ткнул в противоположную от лошадей сторону:

– Иди туда.

– Но там нет кустов.

Еще одна жуткая ухмылка. Тагрия пожала плечами:

– Ну, как скажешь.

Она бродила меж деревьев, сколько хватило вредности, и все ждала, когда бдительный часовой отправится на поиски, но тот не поддался – понял, что его дразнят. Пришлось возвращаться. Разбойник встретил ее насмешливым оскалом. Тагрия с досадой кивнула и прошла к своему месту возле спящего брата.

Исара тихонько сопела в своем мохнатом спальном мешке. Даже ночью она не расставалась с мечом. Интересно, подумалось вдруг, как ей путешествуется с компанией разбойников-мужчин? Их отпугивает страх перед колдовством или Исара все-таки отрубила парочку слишком смелых рук?

Тагрия от всей души пожелала расстаться с шайкой Тинкала прежде, чем такой вопрос встанет перед ней. Можно сколько угодно нахальничать и дразнить вооруженных до зубов головорезов, но от страха все равно подводит живот и стучат коленки. И ведь никто не спасет, разве что Исара, да и та – только если окажется в хорошем настроении.

Не прошло и двух часов, как Тинкал громко объявил подъем. Разбойники зашумели, потягиваясь и сворачивая постели. Некоторые вслед за Исарой отправились к ручью, другие заменили умывание глотком из фляжки и бодрым утренним сквернословием.

Тагрия разбудила Бетарана. К ее удивлению, рядом тут же очутился Динарик. Мешанина его кудрей напоминала больше птичье гнездо, нежели человеческую прическу, а уши оттопырились больше вчерашнего, хотя казалось, больше и некуда. Но улыбка изображала полную готовность помочь, и Тагрия не стала придираться. Она не собиралась заводить среди разбойников кавалера, он завелся сам, так пусть будет полезен.

А может быть, даже и полезней Исариных туманных замыслов? Тагрия заговорщицки улыбнулась парню.

Когда Бетаран, умытый и причесанный, оказался устроен под деревом с остатком вчерашнего окорока, она спросила:

– А ты уже умывался?

– Н-нет, – удивленно ответил Динарик.

– Ага. Давай так: последи за моим братом, пока я схожу умоюсь, а потом я за ним послежу, а ты умоешься. Ну и, наверно, мы еще успеем поесть?

– Успеем, – подтвердил Динарик, отыскивая взглядом своего предводителя. – Эти опять грызутся.

Тагрия оглянулась. Тинкал с Исарой поднялись выше по ручью, так что шум водопада перекрывал их голоса, зато сердитые лица были видны всем. Тинкал хмурился и резко что-то выговаривал. Исара мотала головой и взмахивала руками. Оба так увлеклись спором, что забыли, казалось, обо всем. Тагрия вспомнила, как однажды уже попробовала на них магию, и не решилась подслушивать.

– Ну и пусть, – сказала она Динарику, – я пошла умываться.

Они дружно уплетали хлеб и сыр, запивая все это деревенским пивом, когда вернулась Исара. Динарик под ее взглядом съежился и поспешил убраться. Исара сердито бухнулась на освободившееся место.

– А ты зря время не теряешь, – недовольно сказала она. – Думаешь, от него будет прок? Это же Косорукий. То попадется стражникам, и выручай его потом, то девку в деревне подцепит и к нам притащит, то еще что учудит – одни проблемы. Не связывайся с ним.

– А по-моему, он тут лучше всех, – ответила Тагрия. Не хотелось давать парня в обиду, когда он так старался понравиться. – Он мне помог с братом и вообще…

Что «вообще», Тагрия так и не придумала. Исара отмахнулась, ее заботило другое. Тинкал расхаживал с флягой в одной руке и куском окорока в другой, отдавая приказы. Тагрия поймала его недовольный взгляд.

– Что-то случилось?

Исара дернула плечом.

– Придурок.

Тагрия вопросительно приподняла брови. Исара вздохнула.

– Я сказала про грифонов. Он говорит, надо было их позвать.

– Зачем?!

– Говорю же, придурок! Вбил себе в голову, что нас там ждут. Вроде как ему сказали, что колдуны зовут к себе всех, кто их крови, чтоб научиться колдовать и вернуть себе Империю. Вот мы сюда и приперлись их искать. Придурки.

– И правда, придурки, – согласилась Тагрия. – Вас убьют.

– Ну а я о чем?

– Карий говорил, полукровок всегда убивают. Он единственный, кого оставили живым.

– Да я-то поняла уже! А он пусть катится, – Исара фыркнула и принялась вертеть серебряную брошь, скреплявшую на плече ее плащ. – Вот дерьмо. Дерьмо!

– А ты не хочешь, чтобы он был придурком, да?

Исара сердито прихлопнула комара на плече и снова дернула брошь.

– Мне на него плевать. Просто он все, что осталось от Аресия. От его школы, я и Тинкал, больше ничего. А я…

Тагрии припомнился вчерашний разговор, неожиданный Исарин вопрос. Кое-что сделалось понятным.

– А ты была в него влюблена.

Разбойница глянула искоса:

– Отомстила?

Обе улыбнулись, как женщины, связанные общей тайной. Тагрия приободрилась.

– Расскажи, что ты задумала, – попросила она.

Тинкал был слишком далеко, чтобы услышать, остальные и вовсе не подходили – наверно, побаивались Исариного дурного настроения. Можно было говорить свободно.

– Да нечего рассказывать. Я решила, кто может сделать школу, научить нас всех колдовству, как Аресий хотел. И ты сама знаешь, кто может расколдовать твоего брата. Я помогу тебе до него добраться, сбежать от наших, доехать до столицы. Вместе же легче, и о брате твоем заботиться, правда? А ты поможешь мне его уговорить.

Это было так неожиданно, что Тагрия не сразу поняла, о ком речь. Сообразив, попросту онемела. Исара заговорила быстро:

– И давай не ври, что не хочешь снова его увидеть, уж я-то знаю! Все равно никто больше твоему брату не поможет, так что придется тебе согласиться! Соглашайся, Тагрия, ну! Слышишь!

– Подожди, подожди! – Тагрия еле удержалась, чтобы тоже не замахать руками. – С чего ты взяла… Подожди. Он не согласится! И жрецы бы все равно не позволили. И вообще, у нас Нашествие, забыла? Посмотри вокруг!

Исара почти зашипела:

– Что ему жрецы, Тагрия! Он принц! Императорский наследник! Он их всех, если захочет… – она изобразила, будто скручивает и ломает что-то. – А Нашествие – так даже лучше. Разве им не нужны помощники против колдунов? Только помоги мне, Тагрия! Слышишь?!

Ее глаза горели – Тагрия уже видела однажды этот безумный блеск. Давным-давно, когда некий высокородный колдун объяснял ей, двенадцатилетней перепуганной девчонке, что такое Сила.

Наверное, это как болезнь. И Тагрия, если по правде, тоже нездорова.

– Он не согласится.

– Откуда тебе знать?!

– Исара… если что, я тебя предупреждала.

Разбойница схватила ее за руку.

– Значит, согласна?

– Да! Но с Тинкалом сама будешь разбираться. И не дергайся так, он на тебя смотрит.

– Плевать на него! – прорычала Исара, но выпрямилась и принялась с равнодушным видом жевать сыр.

Если Тинкал и пытался подслушать их с помощью магии, Тагрия была уверена – у него ничего не получилось.

Ширина дороги позволяла двигаться по четверо в ряд, но вышло так, что возле Тагрии остался один Бетаран. Исара все утро ехала с Тинкалом, не то усыпляя его бдительность, не то надеясь переубедить. Тагрия могла без помех обдумывать дерзкий план, с которым так неожиданно согласилась, и гадать, до помутнения в глазах, чем все закончится для нее и для Бетарана.

Ведь, конечно же, согласилась она только ради брата. Увидеть его живым и веселым, забыть кошмары последней недели – ради этого можно сотворить любую глупость! Даже явиться к императорскому дворцу в сопровождении шальной разбойницы-колдуньи и потребовать аудиенции у его высочества.

Прогонят, скорее всего. Но… вдруг нет? Неужели она, Тагрия, трусливей Исары?

Рядом сонно покачивался в седле Бетаран. Позади и впереди скакали разбойники. Солнце жарило от души, как будто всего за неделю Тагрия приехала из весны в лето. Дорога то ныряла в лес, где в сладостной прохладе заливались соловьи, то бежала, изгибаясь, в зелени пространных лугов. Над землей носились, кувыркаясь будто в танце, хохлатые чибисы. Их темные крылья отблескивали на солнце зеленым, красным, синим – ни дать ни взять рыцарские плащи.

Магией не пахло. Быть может, заклятые места наконец-то остались позади? Ручьи теперь били из-под каждого валуна и устремлялись, прокладывая путь в траве, к Ферру. Оттуда, если только заклятие не тронуло древний прекрасный город, до столицы можно будет добраться по реке. Исара, уж конечно, не пустится в путь без денег. Что может быть проще: купить три места на корабле, не трястись в седле еще добрых три недели, а насладиться водным путешествием, и корабельной кухней, и обществом обычных людей.

И скоро, очень скоро, быть в столице, и набраться смелости, и, и…

Хриплый смех за спиной вернул Тагрию на землю. Они с братом все еще в плену. Тинкал, который вряд ли хоть что-нибудь делает зря, позволил сохранить им жизнь. Чем трястись, представляя себе встречу с тем, далеким магом-полукровкой, лучше подумать, чего хочет этот.

Не полагаться же, в самом деле, на взбалмошную Исару.