Читать книгу «39 долей чистого золота» онлайн полностью📖 — Анны Кудиновой — MyBook.

Глава первая

1

– До свидания!

– До свидания, – тут же прозвучало в ответ.

Таня вышла в коридор и, закинув сумку на плечо, направилась к выходу: кое-где свет еще горел, а из-за приоткрытых дверей доносились прощальные разговоры.

– Хорошего отдыха! – сказала Таня, заглянув в гримерку.

– И тебе тоже, Танюша! – ответила Маргарита Николаевна, всеми любимая краснощекая женщина, лет так ста пятидесяти, из которых сто сорок пять она отработала в театре заведующей бальными пачками, да так добросовестно, что за все это время ни одной пачки не пропало. Человек, знающий все и обо всем, но при этом никогда ничего лишнего не говорящий, за это и всеми любимый.

– Уезжаешь куда? – спросила она вдогонку.

– Нет, если только к сестре – подежурить, пока ее не будет, – ответила Таня. – А больше никуда не собираюсь.

Она с легкостью скатилась по огромным чугунным перилам центральной лестницы.

Стемнело, тянуло часов на одиннадцать, самое спокойное время, основная масса людей, разгуливающая по улицам днем, уже разбежалась по домам в страхе перед темнотой и тишиной пустынных улиц.

Девушка вышла из театра, поковырялась в сумке, достала мятую булку с повидлом, развернула ее и откусила большой кусок, затем повернулась к афишам и с умилением стала разглядывать их.

– Я уже скучаю, – сказала она вслух сама себе и вздохнула, дожевывая кусок булки.

– А я бегаю за тобой по всему театру, – строго сказала девушка, подошедшая сзади.

– Зачем?

– Ты же знаешь, завтра утром у нас поезд, мне все нужно успеть, и ты утром должна быть на вокзале, чтобы взять у меня ключи. А еще ты должна помнить про мои цветы, которые тебе предстоит поливать все лето, пока меня не будет, я тебе все написала. Главное – помни, что если ты перельешь, то в них заведутся мошки, а если недольешь, то цветы засохнут. Ты все помнишь? Мы же с тобой уже все проговаривали.

– Да-да, – сказала Таня.

– Ты что, ешь? Ты ешь на ходу? Всухомятку? Мы с тобой вроде родные сестры, но такие разные… я вот никогда…

Таня продолжала жевать и с сожалением разглядывать афиши, висящие на стене театра, мысленно прощаясь с ними. Взгляд ее был несколько отрешенным, на губе висела маленькая белая крошка.

– Я помню про завтра, – сказала Таня серьезным голосом, перед тем как повернуться к сестре лицом.

К этому времени около девушки уже стоял молодой человек и переминался с ноги на ногу, с широкой и немного глупой улыбкой.

– Ну, тогда пока, – сестра чмокнула Таню в обе щеки и поторопилась удалиться. – Мне очень понравилось твое выступление! – крикнула она, обернувшись, и показала большой палец, задранный вверх.

– Ты чего так рано ушла? – спросил молодой человек. – Мы там это… собираемся продолжить в баре, – начал он сразу после того, как сестра Тани скрылась за поворотом.

– Мне завтра сестру на вокзал провожать, в 6 утра поезд, боюсь просплю, а это будет смерти подобно, там ключи, цветы и куча прочей жизненно важной ерунды.

– Сегодня же последний день! – возмущенно продолжил настаивать молодой человек.

– Не! Пока, Вова, – уверенно сказала девушка и направилась в сторону.

– Все вы, танцовщицы, такие вредные, высокомерные, тьфу на вас, – пробормотал Вова и, сунув руки в карманы брюк, пошел обратно.

Минут пятнадцать Таня шла по узкому пешеходному тротуару, сворачивая то влево, то вправо, а затем прыгнула в открытые двери стоявшего на остановке полупустого трамвая, двери закрылись, и трамвай с характерным для него железным звуком медленно поехал по рельсам…

«Я дома!» – с легкостью подумала девушка и, упав на кровать, стала стягивать узкие голубые брюки с вышитым рисунком по всей длине. А после взяла книжку, хлопнула дверцей холодильника и села на широкий кухонный подоконник, с которого открывался великолепный вид на пересечение двух центральных проспектов города. Таня раскрыла книгу и стала увлеченно читать.

Через некоторое время в соседних окнах свет уже погас, и кухня Тани стала похожа на маленький желтый квадратик, в котором виднелся человеческий силуэт. Еще пару часов после этого свет горел в спальне и, наконец, погас, остался только тусклый голубой лучик ночника, охраняющий ночной сон юной танцовщицы.

Когда прозвонил будильник, свет ночника растворился в ярких лучах рассвета. Небо в этот день было чистое и яркое, по дорогам уже вовсю кружился тополиный пух, на лету собираясь в круглые клубочки. У Тани с детства была аллергия на июнь: чесался нос, текли слезы и выступала красная сыпь на шее, посему она любила пережидать это время дома в компании своей книжки и незаконченных рисунков.

Будильник вновь зазвонил, когда на часах было уже 4:40. Из-под одеяла с одной стороны торчали темные короткие кисточки волос, а с другой, наполовину свесившись с кровати, выглядывали вывернутые голубые брюки, а из штанины торчал носок.

Будильник продолжал звонить, но реакции не было. 4:55 – под одеялом начались шевеления. 5.05 – одеяло резко подскочило, и из-под него показалась взлохмаченная голова. Таня резко схватила телефон и, взглянув на время, плюхнулась обратно на подушку. Поездка на вокзал казалась ей мучительной и бесполезной, девушка немного злилась на себя и продумывала варианты отхода, которых, к сожалению, не оказалось. Таня, сморщив лицо и схватившись за коленку, села на край кровати: по утрам боль в суставах была невыносимая, спасали мазь и эластичные бинты. Обмотав обе коленки, она быстро умылась, надела длинный зеленый сарафан, выпила на бегу чашку растворимого кофе с молоком и вышла из дома.

Ровно за 30 минут до отправки поезда девушка в зеленом сарафане появилась на площади центрального вокзала и встала под большими круглыми часами, как и было оговорено заранее. Площадь похожа на большой человеческий муравейник – все куда-то бегут, толкаются и задевают друг друга своими огромными сумками. Немного нахмурив брови и замерев, как манекен, Таня рассматривала пробегающих мимо людей, шевелились только ее темные, как смоль, зрачки, бегая то влево, то вправо, будто она читала какую-то огромную книгу. Не перескочив на следующую строчку, Таня продолжила рассматривать симпатичного молодого человека, который неожиданно для толпы остановился в потоке и тем самым попал в поле зрения девушки.

– Привет! – схватив Таню за плечо, сказала сестра и расцеловала девушку в обе щеки. – Я думала, ты опоздаешь.

– Я тоже так думала.

– Давай отойдем, я тебе сейчас все расскажу, не забудь ключи, у нас там ремонт намечается, ты же помнишь, так что не обращай внимания на бардак. Еду я тебе не оставила, я же не знаю, когда точно ты приедешь и на сколько останешься, там только крупы и сахар, я все убрала в холодильник, чтобы мошки не завелись. Белье я тебе постелила чистое, чтобы ты осталась ночевать, я думаю, ты будешь ночевать, ездить туда далеко одним днем, это же за городом, час десять идет электричка из Москвы, есть те, которые идут быстрее, но их мало, надо смотреть в расписании. Расписание, кстати, вот, возьми, – сестра пихнула Тане в руки небольшую брошюрку.

Она говорила очень быстро и прерывисто, Таня ухватывалась за каждую фразу, но тут же теряла ее, пытаясь ухватить следующую, это было что-то вреде циркового номера, где один артист кидает кольца на шею другому, а тот должен все поймать.

Так две сестры пересекли всю площадь вокзала и подошли к молодому человеку, который стоял под табличкой: «Выход к поездам дальнего следования» – и охранял несколько огромных чемоданов.

– Привет! – поздоровалась Таня с мужем своей сестры и только хотела произнести следующую фразу, как сестра тут же продолжила кидать кольца на шею.

Он вроде бы тоже хотел что-то сказать, но его лицо выражало такое непередаваемое умиротворение, будто он знал наперед все, что сейчас произойдет. Он, наверное, знал все, что произойдет сейчас – в ближайшем будущем, в далеком, и даже то, где он будет похоронен, вплоть до мельчайших подробностей. Его шея была под завязку наполнена цирковыми кольцами, да и не только шея – руки, ноги и даже мизинцы, так что его главной задачей было стоять и не шевелиться, чтобы, не дай бог, ни одно кольцо не слетело. Солнце уже высоко, но утренняя прохлада все еще бегала по коже мушками, Таня закрыла глаза и подставила белокожее лицо солнцу.

– Ты слушаешь меня? – тут же спросила сестра.

– Да, да! – откликнулась девушка, вдыхая запах креозота, слабо доносившийся с железнодорожных путей.

– Ты несобранная! И о чем ты думаешь все время? – озвучила сестра.

– Яяя??! – протяжно сказала Таня, приоткрыв один глаз. – О небе! Я думаю о небе! О том, какого оно цвета сегодня, и каким было вчера, и какого цвета оно чаще всего, а главное – от чего это зависит? И кто меняет эти цвета? – намеренно разозлила сестру она.

– От погоды, – разочарованно ответила сестра и продолжила через паузу: – Хорошо тебе живется, ты безответственная, беспечная, у тебя нет никаких проблем, ешь булки и танцуешь себе в удовольствие, а мне оставили тебя в 16 лет, и я уже не могла себе позволить думать о небе.

Таня опустила голову:

– Ты можешь думать о нем сейчас.

– Сейчас я думаю о ключах, которые надо тебе отдать, вот! – сказала сестра и запустила руку в глубину своей дорожной сумки, в то время как электронный женский голос начал громко и устрашающе объявлять об отправлении поезда.

Сестра снова расцеловала Таню в обе щеки, наговорила кучу всего важного, о чем нужно не забыть, и, запрыгнув на ступеньки поезда, помахала рукой, после чего на ее глазах выступили скупые сентиментальные слезы.

Поезд тронулся, набрал небольшую скорость и, дернувшись при этом несколько раз, скрылся из виду. Таня стояла еще некоторое время неподвижно, после того как проводила взглядом удаляющийся хвост, теребила в руке ключи и покусывала нижнюю губу, думая о том, сколько брошенных на ее шею колец удалось поймать. Нисколько. Все они были разбросаны по площади вокзала в хаотичном порядке и лишь в некоторых местах скапливались в небольшие кучки, постепенно исчезая, словно маленькие лужицы воды на солнце.

Никаких иных планов на день не было, и Таня отправилась домой, заскочив по дороге в аптеку за очередной порцией обезболивающих таблеток и мазей, именно они и летний период вселяли в нее надежду на открытие нового танцевального сезона.

– Здравствуй! – услышала Таня из-за аптекарского прилавка, копаясь в сумке в поисках рецепта, и тут же подняла глаза: в щели между наклеенными листовками светилась белозубая улыбка пухлого паренька в белом халате. – Тебе как обычно?

– Ага. И еще дайте, мне, пожалуйста, желтые витаминки и… – протяжно и неуверенно добавила она, оглядевшись вокруг: – белые круглые.

– Аскорбиновую кислоту? – улыбаясь, добавил пухляк.

– Именно!

– Гуляешь сегодня? – шутил аптекарь.

– По полной! И еще пачку цитрамона, раз уж такое дело, – добавила Таня и протянула рецепт.

– Давай, я посмотрю, почерк больно детский – сама писала?

Таня изобразила, что более актуальной шутки и представить себе не могла, как вдруг созданную импровизированными потугами романтическую ситуацию и витающие в воздухе любовные флюиды разорвал вошедший в аптеку покупатель. «Прекрасно!» – обернувшись, подумала девушка. Этот пухляк вечно отмачивал двусмысленные шутки, впиваясь взглядом в лицо Тани, будто желая чего-то большего, но при этом не выходя за рамки своего двойного обклеенного бумажками стекла, словно привязанная собака, прыгающая четко на длину цепи. Можно подходить близко и держать кусок копченой колбасы в радиусе десяти сантиметров от линии лап, зная, что она не достанет.

Самая короткая дорога к дому лежала наискосок через парк – в виде узкой, протоптанной человеческими следами полоски, жившей, как казалось, своей жизнью. Летом она была черная, зимой – белая, но ширина ее при этом всегда оставалась одинаковая, менялась только фактура следов, которая напрямую зависела от погоды. Таня шла по ней, стараясь наступать в чужие следы, будучи убежденной, что так можно прочесть чужие мысли: фантазия – это как раз то из немногого, с чем у девушки никогда не было проблем. Рассасывая кисло-сладкую таблетку аскорбиновой кислоты, Таня представляла усатого мужчину в черном костюме, который шел очень-очень быстрым шагом, или очень-очень высокого – судя по расстоянию между следами – роста. Вскоре они исчезли, и пришлось мельтешить по маленьким следам, с тонким старомодным каблучком. Женщина, торопившаяся домой с сумками в обеих руках, кудрявыми каштановыми волосами, думающая о скворчащих на сковородке котлетах к ужину.

Таня оторвалась от следов и потянула руку в карман за еще одной витаминкой, как вдруг услышала музыку. Это были старые довоенные или послевоенные песни. Сначала было непонятно, доносятся ли они из недр ее сознания, мыслей хозяина следов, или вообще это реальная музыка, которую слышат и все остальные. Таня остановилась и на минуту попыталась прислушаться: музыка была очевидно реальной, небо ясное, теплое, цвета… то ли молочно-розоватого, то ли молочного с оттенком бледно-голубого. Слишком ярко – глаза заслезились, и ресницы стали моргать часто-часто.

Музыка доносилась с уличной деревянной сцены, отстроенной в северной части парка ко Дню Победы. Хоть праздник уже давно прошел, танцы для стариков продолжали устраиваться по выходным все лето и пользовались весьма большим успехом. Таня подошла к сцене со стороны трибун и встала позади толпы, стоящей рядом, а потом протиснулась и села на трибуны. Несколько пожилых дам сидели справа и слева от девушки, бодро и весело обсуждая что-то. Из больших черных колонок, висящих в глубине сцены под самым потолком, вырывалась громкая, низкокачественная музыка – труба, тромбон, кларнет будто наперебой рвались вон, заставляя подскакивать танцующие пары на деревянных перекладинах. Бабушки, наряженные в лучшее одежды прежних лет, неуклюже кружились в танце, скромно обнимая за талии своих партнеров, – потрясающее зрелище, бездонный простор для фантазий об их прошлом и настоящем, мелькающих в их головах, словно видеоклип. И только Таня успела окрасить картинку в черно-белый цвет, как ее прервал хриплый мужской голос.

– Можно вас пригласить? – сказал старик, склонившись и протянув руку девушке.

Все нежелание танцевать в таком месте и в такой обстановке напрочь разрушил улыбающийся взгляд старичка, одетого в бежевый льняной костюм и коричневые сандалии на белые праздничные носки. Таня быстро попыталась сообразить хоть что-нибудь, но ни одна придуманная ею причина в тот момент не показалась достаточно уважительной для отказа.

– Конечно, – сняв сумку с плеча и опустив ее на сиденье, она протянула руку кавалеру.

Дамы, сидящие рядом, проводили их тяжелым молчаливым взглядом до самой сцены и снова заболтали, перебивая друг друга. Старик подхватил Таню за талию и пустился танцевать – полный оборот в два такта, три шага, опять оборот и снова три шага – очень ловко и легко.

Он умело и старательно выписывал движения, широко улыбаясь, девушка, в свою очередь, старалась не быть лучше, хотя и могла бы, в силу своей профессии, но об этом она, конечно же, умолчала.

– Вы прекрасно танцуете! – гордо заявил партнер сквозь небольшую одышку.

Таня ничего не ответила, лишь улыбнулась в ответ, воздух наполнился запахом нафталина из старого шкафа вперемешку с одеколоном и отдушкой тонального крема. Этот запах напомнил детство – Таня залезала в огромный комод, поворачивала ключ в замочной скважине маленькими белыми пальчиками, и ее взору открывалось его содержимое. Делать это было категорически запрещено, но ведь именно запрет и придавал особый интерес: разноцветные ткани лежали аккуратной стопкой, духи, статуэтки и вазочки из разноцветного стекла, горы новой посуды, заварной чайник и шкатулка с бусами. Но особенный интерес вызывал тонкий запах шоколада, его можно было почувствовать, только лишь закрыв глаза и сделав медленный глубокий вдох. Конфеты, завернутые в газету, лежали в большой вазе. Оставалось лишь запустить туда руку и взять одну, пока никто не видит, а потом быстро и тихо закрыть дверцы шкафа и повернуть ключ обратно. Если операция удавалась, надо было вести себя тихо, тщательно стереть остатки шоколада с губ и надежно избавиться от фантика. «Кто съел все конфеты?» – кричала бабушка на весь дом, обнаружив через некоторое время пропажу.

Музыка стихла, старик поклонился, потом поцеловал Танину руку и, поблагодарив, отвел обратно к трибуне. Старичка тут же одернула пожилая дама в ярко-синей шляпе, синем платье и с красными, как кровь, губами. Старик оказался очень востребованным на танцполе, и остальные танцы Таня наблюдала уже как зритель.

Бесплатно

4.58 
(144 оценки)

39 долей чистого золота

Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно

На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «39 долей чистого золота», автора Анны Кудиновой. Данная книга имеет возрастное ограничение 16+, относится к жанрам: «Любовно-фантастические романы», «Мистика». Произведение затрагивает такие темы, как «женский роман», «самиздат». Книга «39 долей чистого золота» была написана в 2017 и издана в 2018 году. Приятного чтения!