– Клант обещал педставление! – сообщила мне сестренка. – Будут фокусы, огоньки. И мы будем в этом участвовать.

– Эмми, не ври, – фыркнула Эвила. – Откуда ты можешь знать? И сколько можно ждать Ольму?! Я устала здесь стоять!

– Ничего с тобой не случится, если ты еще секунду постоишь, – хмыкнула старшая сестра, величаво показываясь в дверях своей комнаты. – Теперь можем идти!

И Ольма первой направилась к лестнице.

– Ты не княгиня, сестренка, чтобы так зазнаваться! – фыркнула ей в след Эвила, догоняя Ольму.

– Я точно знаю, – вдруг шепнула мне Эмма, дернув за руку, чтобы привлечь к себе внимание. – Мне Клант за чаепитием все ассказал.

– Да? – переспросила я, стараясь не дышать глубоко, пока мы шли к лестнице. – И что именно?

– Он немножко ассказал, – улыбнулась Эмма. – Там какое-то волшебство будет. Лучше, чем у пиезжих цикачей. Ох, я так хочу поучаствовать!

Я усмехнулась. Эмме нравится все новое и необычное. И, возможно, это утро надолго останется у нас всех в памяти. Но так же возможно, что рассвет навсегда изменит жизнь одной из нас.

Я никогда не думала, как это – жить в другом месте, не в родном княжестве. Мне сложно было представить, что однажды уеду куда-то, хотя, конечно, это рано или поздно произойдет. Но, чем взрослее я становилась, тем больше завидовала тетушке.

Леди Севиль стала жертвой обстоятельств когда-то. Сначала, когда она была еще очень молодой девушкой, умер старый князь, так что тете пришлось взять на себя заботу о малолетних братьях. Когда Виктор подрос и смог сам управлять княжеством, ему как-то не пришло в голову, – да никто и не напомнил! – что сестре стоит подыскать мужа. Сама тетя напомнить брату тоже позабыла. И только когда отец женился на маме, Севиль подняла бунт. Но оказалось поздно, тете к тому времени исполнилось почти тридцать лет, ни один достойный жених на горизонте не появился, а за недостойного она и сама замуж не хотела. Через еще несколько лет тетя смирилась со своей неудавшейся, по ее мнению, судьбой, и переключилась на воспитание племянниц.

– Вира, Эмма, не отставайте! – окликнула нас Ольма, задержавшись внизу лестницы. – Мы должны прийти все вместе, одновременно.

– Не понимаю, зачем нужно было поднимать нас в такую рань! – простонала Эвила. – Почему нельзя было все проделать после завтрака.

– Да уж, – согласилась я.

– Да! – хихикнула Эмма. – Но так же интееснее!

– Ага! Ночь! Темно! Мокро! – простонала Эвила.

И не ошиблась. Стоило нам обойти замок слева и двинуться по узкой, усыпанной гравием дорожке, как ногам в шелковых туфельках стало очень неуютно. Через тонкую подошву камешки больно кололи стопы, а ткань от предрассветной сырости заледенела, от чего хотелось поджать замерзшие пальцы ног. А ведь еще предстояло пройти прямо по траве до самых лип.

Через несколько минут молчаливой прогулки, Эвила опять начала ворчать, жалуясь на все, начиная от ночных насекомых, залетающих ей под капюшон, и заканчивая легардами, устроившими «никому не нужное представление» посреди скучного сада.

– Вот почему нельзя было сделать все это в замке? – выдохнула сестра, вытряхивая очередную ночную бабочку их складок бархатного балахона. – Если им так хочется зелени, так чем плоха большая зеленая гостиная? Там даже какое-то дерево в кадке есть!

– Потому что так положено, леди, – ответил ей невидимый в тени деревьев Рэндалл. – Перестаньте жаловаться. Вас от самого замка слышно.

Эвила поперхнулась очередной фразой и ойкнула, на долю секунды чуть присев. Мы же от неожиданности просто замерли на месте.

– Следуйте за мной, – велел легард, уходя в сторону от дорожки.

– Ну, вот! – очень тихо простонала Эвила, пропустив нас с Эммой вперед. – После этой ночи мои любимые туфли можно будет выкинуть!

Рэндалл повернул голову, стрельнув в сестру взглядом, не предвещающим ничего хорошего.

Ух, чем дальше, тем больше мне хочется держаться от этого легарда хоть на каком-то расстоянии. Радует одно: взгляд киашьяра сейчас был направлен не на меня.

Мы отошли всего на несколько метров, но стало как будто светлее. А еще через десяток шагов мы увидели то, что давало этот свет. Кроны лип украшали десятки тысяч крошечных светящихся фонариков, от чего трава между деревьями казалась золотистой.

В центре круга, образованного липами, в воздухе плавали две большие плоские чаши, из которых то и дело вырывалось сильное синее пламя.

– Подождите там, – велел Рэндалл, указав нам на дальнюю сторону поляны, где между двумя самыми высокими липами виднелась еще одна чаша, но пламя в ней было привычно алое.

Сгрудившись вокруг чаши, мы вчетвером грели руки, наблюдая, как Рэндалл подвешивает в воздухе еще несколько таких же источников тепла на дальней стороне поляны. Через несколько минут появились Клант и лорд Киревар, в сопровождении отца, тети и нескольких гостей. А через полчаса среди лип собралась вся приехавшая знать. Позади них виднелись любопытные лица слуг, решивших так же взглянуть на представление.

– Что-то мне это все так не нравится… – заметила Ольма.

Я была с ней полностью согласна. Мне совсем не хотелось участвовать в затее легардов. Мало ли что им в голову придет!

Сквозь ветви деревьев пробрался первый бледно-серый отблеск с розовыми искрами, когда легарды решили, что все готово к проведению отбора. Клант и Рэндалл перешли на нашу сторону поляны, встав в тени лип. Через несколько минут в центр поляны вышел лорд Киревар.

– Сейчас что-нибудь говорить будет, – простонала Эвила, – а у меня ноги окончательно замерзли.

Лорд Киревар и, правда, заговорил, призывая княжества стать свидетелями того, что будет происходить на поляне. Большую часть речи я пропустила – устанешь слушать все эти многочисленные титулы. А лорд Киревар еще и поименно назвал каждого, кто приехал в Алорию!

– …если в этот раз выбор будет совершен… В соответствии с договором… Оберегающие чары… – Я улавливала лишь обрывки фраз лорда Киревара. – Согласны ли вы с этим?

– Да будет так, – ответил отец, а толпа позади него в едином порыве повторила эти слова.

Меня охватило странное чувство, словно вот-вот должно произойти что-то ужасное. И словно в подтверждение моих ощущений, я будто провалилась на миг в какое-то забытье, не видя и не слыша ничего вокруг, только чувствуя на себе неприятный липкий взгляд чьих-то глаз.

– Эй, Вира, не спи! – приказала мне Ольма, поддержав за руку.

Я встряхнулась, отгоняя от себя видение.

– Что с тобой? – удивилась Эвила.

– Наверное, это все лаванда, – предположила я, не желая рассказывать сестрам правду.

– Смотри, не опозорь семью, свалившись в обморок у всех на виду! – язвительно прошипела Эвила.

Я хотела ответить, но заметила, что к нам направляется лорд Киревар.

– Леди, – учтиво обратился к нам легард, – вам нужно будет пройти в центр поляны по очереди и опустить руки в чаши. Все просто и…

– В огонь?! – воскликнула Эвила. – Вы с ума с…

– Эв! – Ольма вовремя успела одернуть сестру, чтобы та не наговорила чего-то не слишком приятного лорду.

Дождавшись того момента, когда девушки успокоились, лорд Киревар объяснил:

– Это особый огонь. Он не причинит вам вреда.

– А что должно произойти, когда мы опустим руки в пламя? – осторожно уточнила я.

– Можно я певая? – воскликнула Эмма и захлопала в ладоши. – Я знаю! Будет весело!

– Сами увидите, – усмехнулся лорд Киревар, и на секунду непроницаемое выражение на его лице куда-то делось, показав нам обаятельного и добродушного мужчину.

– Можно я?! – Эмма дернула Эвилу за балахон, но та не обратила на сестренку внимания, как, в прочем, и мы с Ольмой.

– Вы первая, леди Ольма! – скомандовал легард, приглашая старшую сестру в центр поляны.

– А я? – Топнула ногой обиженная Эмма. – Я хочу!

И девочка, обогнав Ольму, подскочила к чашам. Отец на той стороне недовольно что-то крикнул, но останавливать малышку было уже поздно. Этикет и все правила были нарушены.

– Какая непоседливая девочка, – хмыкнул лорд Киревар. – А еще она точно знает, чего хочет. И, естественно, она во всем желает быть первой.

Я удивилась, не услышав в тоне легарда недовольства, следя тем временем, как Эмми старательно закатывает рукава, чтобы запустить растопыренные пальчики в подплывшие к ней чаши. Как только синее пламя коснулось кожи девочки, полянку осветила сильная ярко-зеленая вспышка, не дав никому увидеть, что происходит. Но через миг свет погас, а Эмма восторженно воскликнула:

– Какие касивые бабочки!

По толпе зрителей прокатился восторженный вздох. Руки стоящей в центре полянки девочки оплетала паутинка светящихся нитей, а вокруг лица Эмми порхали крупные прозрачные бледно-зеленые бабочки с извивающимися в огненной пляске крыльями.

– Касиво! – громко воскликнула Эмма, вызвав смех у кого-то из гостей.

– Идите, – велел лорд Киревар Ольме. – Теперь уж точно ваш черед.

Наблюдая за тем, как сестра идет к чашам, вновь спокойно замершим в центре поляны, я заметила, как Клант взмахнул рукой, посылая в небо несколько точно таких же бабочек, как у Эммы.

– Вот и что означают все эти фокусы? – фыркнула Эвила, одергивая плащ на плечах.

– Эв, – я осторожно пнула сестру в бок, стрельнув глазами в сторону лорда Киревара. – Говори тише.

Эвила не отозвалась, только молча поджала губы, а я перевела взгляд на Ольму, уже опускающую руки в чаши. На этот раз вспышка была алая, расцветившая воздух между лип тонкими пересекающимися нитями, между которыми виднелись бледные крупные цветы, похожие на лилии.

Гости восхищенно зааплодировали. Кто-то попробовал коснуться тонких лепестков, от чего цветы начали растворяться в воздухе, а когда Ольма отошла от чаш, направляясь на ту сторону, где стояли отец, тетя и Эмма, колдовство окончательно разрушилось.

– Жалко… – выдохнула я вслух.

Услышав мои слова, Клант повернулся в нашу с Эвилой сторону, сложил ладони лодочкой и с силой дунул. В тот же миг с его пальцев соскользнули алые искры, закручиваясь в маленький смерч, разрастающийся и раздающийся в стороны, в метре от меня превратившийся в нежный светло-розовый цветок. Волшебное растение приземлилось мне на ладонь, позволяя почувствовать холодный атлас невесомых лепестков, сквозь которые я могла видеть свои пальцы. Через пару секунд цветок распался красной пылью, унесенной ветром.

Подняв голову и взглянув на Кланта, я искренне улыбнулась легарду, подарившему мне настоящее, пусть и короткое чудо.

– Ваша очередь, леди Эвила, – позвал сестру лорд Киревар.

С замиранием сердца я следила за тем, как Эвила величаво приближается к чашам. Еще несколько минут, и я должна буду проделать все тоже самое. Так от чего сердце в груди бьется через раз, будто я не отбор прохожу, а на казнь иду? Не знаю, но страшно.

А что если? Вдруг? Никто не знает, но…

Вспышка голубого цвета, и вокруг Эвилы закружился хоровод крупных снежинок, разлетающихся и пересекающихся во всех направлениях. Гости захлопали в ладоши пуще прежнего, радуясь, хоть и раннему, но такому необычному представлению.

У меня же на мгновение ноги стали ватными.

– Леди Вирена, ваш черед, – позвал лорд Киревар, и я понадеялась, что никто не заметит, как же мне страшно. В этот миг я была рада безразмерному синему балахону, скрывающему ото всех не только лицо, но и то, как сильно дрожат мои руки.

«Только бы не упасть! – твердила я себе. – Только бы не упасть!»

Несколько медленных шагов и я перед чашами. Нужно только протянуть руки вперед и ни о чем не думать, но, вместо этого, хочется убежать и как можно дальше.

Сделав глубокий вдох, я опустила руки в чаши, ожидая чего угодно. Толпа среди лип смолкла, так же ожидая какого-то эффекта. Но ничего не происходило. Синее пламя, не согревая, лизало мои пальцы, не собираясь превращаться во что-то, похожее на бабочки Эммы, цветы Ольмы или, хотя бы, снежинки Эвилы.

– Пап, чаши испотились, да? – громко и печально спросила Эмма.

И в этот миг воздух сотряс гул, нарастающий с каждым мигом. Пространство вокруг засветилось, миллиардами крошечных точек расцвечивая полянку. Звук стал громче и противнее, некоторые из гостей зажали руками уши, морщась от боли. Маленькие фонарики на липах лопнули, развеиваясь золотыми искрами, а чаши под моими руками и вовсе распались пеплом. На миг стало так темно, будто поляна погрузилась в ночную мглу. А в следующую секунду среди деревьев поднялся шквальный ветер, рвущий листву, раздирающий на лоскуты одежду.

Я никого не видела, как если бы стояла на поляне одна. Испугавшись, обернулась к легардам, тут же замерев от еще большего страха. Под липами не было легардов. Но там стояли три существа, подобных которым я никогда не видела. Один зверь был похож на огромного орла, но на волчьих лапах. Второй походил на медведя, но нигде и никогда я не видела белого медведя со светящимися алым огнем глазами. А третий и вовсе не походил ни на кого. Огромный чешуйчатый ящер с тремя головами.

Из моего горла на волю рвался крик испуга, но вдруг все закончилось. Тьма растворилась, прожигаемая алыми всполохами пробуждающегося дня. Монстры пропали, на их месте стояли лорд Киревар, Клант и Рэнд, рассматривающие меня со странно серьезными лицами.

Руки обожгло болью, и я застонала, непроизвольно падая на колени, в центре закручивающегося ветряного купола. А потом все пропало: и ветер, и страх, и боль. И даже гул. Осталась поляна среди лип, испуганные люди, удивленные легарды и я, непонимающе рассматривающая широкий ажурный серебряный браслет на своей руке с выпуклым овальным камнем в центре, цвета тумана. Через секунду камень вспыхнул, меняя оттенок, из бледно-серого став бирюзовым.

– Как интересно! – заметил вдруг Клант и расхохотался, подходя ко мне.

Перед моими глазами поплыл белесый туман с синими искрами, утаскивающий в забытье.