Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Убежище. Дневник в письмах

Добавить в мои книги
279 уже добавили
Оценка читателей
4.15
Написать рецензию
  • TibetanFox
    TibetanFox
    Оценка:
    978

    Анна Франк стала иконой как жертва нацистского террора, поэтому писать честный отзыв на её дневники сложно. Давайте тогда сделаем вот так. Представим, что я просто полный идиот, который не знает, почему оборвался её дневничок и что случилось дальше. Не знаю, что Анну с семьёй загребли под белы рученьки из-за предательства и сгноили в лагерях. Ну вот не знаю и всё. Допустим, в моей прекрасной стране воображения неизвестно, почему в один прекрасный момент она перестала писать дневник. Надоело, наверное, да там уже и конец войны близился, скоро моя воображаемая Анна Франк вылезла из убежища и начала весело скакать по улицам.

    Я могу позволить себе это вообразить по одной простой причине. Потому что я рассматриваю конкретную книжку, которая в определённый момент заканчивается, а всё то, что произошло после событий в этой книжке, в этих дневниках — это уже другая история. Страшная, грустная история, но никак не связанная с литературой.

    Так вот, читать эту мою Анну Франк... Странно. Потому что искренне не понимаешь, почему эти записочки стали такими важными. В литературном плане они плохи. Документальной ценности не представляют абсолютно никакой. А почитать дневничок любой другой девочки тинэйджера — там всё то же самое будет, разве что не так мерзотно. Хотя, может, и так, подростковый бунт у всех по-разному проходит.

    Повторюсь ещё раз, в мире моей воображаемой Анны Франк я не знаю о последствиях, поэтому сужу о тяготах войны и угнетении исключительно по записям. И что получается? После блокадных записок или даже после немецких воспоминаний о войне — это всё цветочки. Семья Анны Франк плюс ещё несколько человек вынуждены прятаться в "убежище", чтобы их не загребли из-за их расы под нацистскую гребёнку. Было ли это нестерпимо трудно? А вот нет. И я цинично заявляю это с тёплого дивана не потому, что мне так легко рассуждать тут из квартирки со всеми удобствами, а потому что я сравниваю вообще с существованием людей в то военное время. У семьи Франк в качестве убежища есть целая полноценная квартира, с санузлом, с возможностью помыться, с огромными запасами жратвы, с несколькими комнатами, библиотекой и ещё кучей всего для того, чтобы не стухнуть взаперти. Да, сидеть в изоляции без возможности погулять сложно. Но не смертельно. Тем более, это изоляция не одного человека, а группы лиц, семьи, которые могут друг друга развлечь, поддержать и... Да что там говорить. Почитайте дневники. Все только и делают, что грызутся и собачатся из-за мелочей. Будь всё действительно хреново, они бы не стали этого делать. Из-за еды бы собачились, но не из-за косых взглядов и собственной мнительности.

    Так вот. Условия проживания в убежище у них отличные. Еды навалом. Каждый день у них трёхразовое питание, обязательно мясо, овощи, картоха, масло, все дела. За все годы сидения в убежище они ни разу действительно не голодали, хотя Анна Франк с ужасом описывает, как им однажды пришлось некоторое время обойтись без завтраков. Ужас-то какой! К слову сказать, не в убежище люди голодали куда сильнее, чем семья Франков. Поэтому особенно неприятно читать о том, как Анна пишет про помощников. Помощники каждый день прибегали к Франкам, как мальчики-портье, таскали им жратву, вещи, покупки, рисковали жизнью, сами голодали, болели и пухли. А эта говнюха Франк начинает ворчать, что вот эти гадкие помощники смеют к ним за стол садиться и жратву вкушать, противные, нам самим не хватает.

    Вот честно — Анна Франк вообще мерзотная деваха. Пройди у неё этот подростковый бунт, усиленный изоляцией и невозможностью общаться с себе подобными, и могла бы вырасти приличная дама, но дневник этого периода читать просто гадко. Уж все-то у неё кругом говноеды. Мама — тупая, ненавижу её, курица, чтоб она сдохла, видите ли, надо мной посмеялась. И ничего, что я сама хамло и со своими замечаниями в каждой бочке затычка, я-то ребёнок, а она, а она! Вот пойду и нахамлю ей, а потом ещё нахамлю, а потом до слёз доведу... Ой, а что это она меня не любит-то совсем? Не понимаю, как так. Ну и я эту дуру любить не буду, буду любить папу. Сестра моя тоже дура, я про неё в своём дневнике вообще только две-три строчки за всё время напишу, как будто и нет её. Сосед по комнате — мерзкий тупой говнюк. Семья, которая прячется с нами, — жирный властный говнюк, тупая говнюха курица и их идиот-сынок. Одна я королева в царстве идиотов, не такая, как все, красавица и... Ну, вы поняли, короче. Типичный тинейджерский кризис. И зачем это надо было публиковать? Ведь все эти бурления говн занимают даже не половину дневника, а, наверное, четыре пятых.

    О войне, собственно, в дневнике совсем мало. Разве что в один какой-то прекрасный момент Анна Франк отвлекается от рассказов о том, какая она офигительная, умная, ловкая, красивая и на порядок выше всех остальных лохов в этом убежище, и слышит, как по радио объявляют о ценности всех дневниковых записей после войны. Вот те на. Анна-то как раз мнит себя поверх всех прочих прелестей ещё и великим писателем (после того случая, как она нахамила своему учителю литературы). После этого она иногда пытается воткнуть что-то эдакое, но получается с трудом. Как ни крути, а это всё-таки не дневник военного периода, а личный дневничок маленькой глупенькой девочки. Где очень много про мальчиков, страдашки, менструации, секс и целовашки. Ну и про то, что кругом все говнюки. А вот про окружающий мир она ничего не знает, в изоляции же сидит. И какая тут ценность, непонятно.

    Как итог — скучнейшие девичьи писульки о банальнейших вещах, которые ни один нормальный человек не захочет просто так читать. Интересен может быть разве что сам быт и функционирование убежища, о котором Анна говорит крайне скупо и всегда так специфически (чтобы не просто рассказать, но и всех своих сожителей обмазать), что читать это неприятно.

    А теперь разрушаем мой воображаемый мир Анны Франк и пытаемся совместить это с реальным. Получается когнитивный диссонанс. С одной стороны о покойниках плохо нельзя, о мучениках плохо нельзя и Анну действительно жалко. Кто ж виноват, что её личный блевничок для страдашек вывесили на всеобщее обозрение, как нижнее бельё. С другой стороны, это откровенно гадкое и плохое чтение, но сказать о нём плохого не моги, чтобы память жертвы не замарать. Получается, что дневники Анны Франк читать трудно, больно, сложно и плохо вот из-за этого несоответствия, а вовсе не из-за ужасов войны, которых в дневничке-то как раз и нет.

    Поэтому самыми ценными, на самом деле, являются воспоминания знакомых семьи Франк о том периоде, когда семью уже загребли в концлагерь. Там у Анны из головы быстро выветрилась вся дурь, которая лезла на странички личных писулек, и она превратилась в прекрасную рано повзрослевшую Анну Франк, которая достойна стать той иконой, которой она и стала. Вот только заслуга в этом не её дневничков, которые надо бы по-хорошему (да и уважая её память) сократить на две трети. Уж слишком личное, слишком наивное, девочковое... Строение письки, например. Зачем это было печатать отцу? Чтобы показать, что вот была его дочка такая славная и наивная, а потом её война под собой погребла? А хотела ли бы дочка, чтобы именно вот это, сокровенное, вывешивалось на всеобщий обзор, а не только те странички, которые она специально готовила для своего великого писательского таланта в изображении подретушированной реальности?

    Аннушку жалко, но лучше любить её издалека, не притрагиваясь к этому дневнику. И лучше, и проще.

    Читать полностью
  • alinainp
    alinainp
    Оценка:
    677

    Погано на душе. Кто мы такие, чтобы оценивать эту вещь? Какое право мы имеем ставить ей 2 звезды, 3, 5 звезд? Зачем? Ведь человек писал для себя. Реальный человек записывал свои мысли для себя в дневнике и старался быть честным с самим собой. А если и не старался, то кому какое дело? У каждого ведь свои способы терапии. И у Анны не было в планах вынести всё это на всеобщее обозрение, она не писатель.

    У нас просто есть шанс увидеть, как люди вели себя в тех тяжких обстоятельствах. А вели себя ведь все по-разному. У нас есть шанс оценить изменения в отношении человека к своей собственной жизни, после того как у него отнимают некоторую степень свободы.

    У нас есть шанс увидеть, оценить, извлечь урок и запомнить.

  • zhem4uzhinka
    zhem4uzhinka
    Оценка:
    412

    Сложно что-то написать.

    Ну да, есть о чем поворчать и в процессе чтения, и после. Ждала я немного другого: не думала, что дневник, написанный в военное время, в основном будет об отношениях с мальчиком, о ссорах с родителями, об обычном подростковом одиночестве и всеобщем непонимании. И собственно убежище представлялось иным: оно напоминает скорее обычную коммунальную квартиру, в какой у нас, в России, многие жили и до войны, и после. И люди какие-то.. Война, а мадам ван Даан флиртует с другими мужчинами на глазах у мужа, Дюссель прячет передачки от жены в шкафу от людей, которые его приютили. Детский сад, а не сплоченный избранный народ.

    Я бы разнесла эту книгу в пух и прах, если бы не одно но. Дневник этот – настоящий.

    Его писала настоящая живая девочка, которая мечтала стать писательницей, считала себя очень взрослой, думала об отношениях с мальчиком и о семейной жизни и умерла в концлагере.

    При чтении совершенно не чувствуется, что автор этих писем, в отличие от адресата, выдуманной Китти, настоящая. Но в памяти то и дело всплывало: это так. Это было. Была девочка, которая несколько лет сидела взаперти в нескольких комнатах (а ведь даже заключенных выводят на воздух размяться и погулять). Несколько лет дышать затхлым воздухом, бояться лишний раз открыть окно или спустить воду в туалете, делить комнату с ворчуном в возрасте, видеть от силы десять человек, жить только книжками и надеяться, что может быть скоро наконец-то кончится война. Были люди, которые приютили ее вместе с семьей Франк, ван Даанами и Дюсселем, рискуя собственным здоровьем. Это не выдумка, это по-настоящему.

    Больше всего бьет несправедливость: чуть-чуть не вытерпели, чуть-чуть не дотянули. Ведь и убежище было обнаружено уже ближе к концу войны; и в лагерях Анна и ее сестра погибли за три недели до освобождения, а Петер не дожил всего три дня.

    Я люблю книги со счастливым концом, но читая дневник Анны, знаешь точно, каков будет конец, и знаешь, что счастливым он не будет.

    На встрече книжного клуба мы говорили, что война каждого коснулась по-разному, и семье Анны еще сравнительно повезло; к тому же, они сидели в своей норе, не высовываясь, в то время, как другие гибли, пытаясь их спасти. В блокадном Ленинграде люди держались на трех крохотных сухарях в сутки, а Анна рылась в картошке, выбирая к празднику самые маленькие, и жаловалась, что приходится есть шпинат для витаминов, закручивать банки с клубничным вареньем и часами лущить горох.

    Все это так, но мне не хочется сравнивать. Не хочется судить о том, кому было тяжелее, кому проще. Мне кажется, мы, сытые, одетые и свободные, просто не имеем на это права. И честно говоря, у меня нет однозначного ответа на вопрос, что проще: умереть от пули быстрой смертью героя, спасая чью-то жизнь, или тихо надеяться и ждать несколько лет, но так и не дождаться. Особенно когда тебе пятнадцать лет, и жить ты еще не начал.

    UPD Все-таки исправила оценку с 4 на 3: все вышенаписанное - правда, но оно больше относится не к книге, а к моей голове.

    Читать полностью
  • Burmuar
    Burmuar
    Оценка:
    326

    Вечер 31-го декабря - самое время подводить итоги уходящего года. И для меня самым сильным впечатлением в этом году стало посещение Освенцима. Потому и решила его закончить совершенно не праздничной, но очень созвучной с этим посещением книгой - дневником еврейской девочки Анны Франк, родившейся в Германии, выросшей в Голландии, скрывавшейся там от нацистов, но все же жестоко преданной и вместе с семьей отправленной в Польшу, в Освенцим, откуда - в немецкий концлагерь Берген-Бельзен, где ей и было суждено погибнуть от эпидемии тифа.

    Говорить о таких книгах невероятно сложно. Ведь, с одной стороны, в дневнике 13-15-тилетней девочки нет ничего сверхнеобычайного. Более того, читая эти страницы, мне временами казалось, что я читаю свой собственный дневник, написанный в таком же возрасте. Конечно, речь идет не об условиях жизни, но об этом звенящем ощущении собственной такой непризнанной окружающими взрослости, об эмоциях и влечениях, о мечтах и планах. А уж когда речь зашла о чувствах, возникших по отношению к Петеру, то ощущение дежавю просто зашкалило.

    Анна действительно была крайне светлой и жизнерадостной девочкой, потому читать ее дневник и не улыбаться нельзя. Только вот, пробегая глазами строки о первых чувствах, испытывая вот это ощущение общности, не можешь не улыбнуться от мысли: "А лет через 5 перечитаешь и будешь смеяться", а потом улыбка переходит в слезы - настоящие, горячие. Ведь это я могла перечитать спустя 5 лет писанное в 13-14 и посмеяться над собой, а у Анны этих "спустя 5 лет" просто не было. Их, как и ее спустя 10, 15, 20 лет, как и ее мужа, ее детей и внуков, у нее отобрали. Она умерла в концлагере, а я, родившаяся спустя 40 с лишним лет после ее смерти, осмелилась на снисходительную понимающую улыбку, хотя вряд ли имею такое право.

    Но не только Анна вызывает мое восхищение. Необычайные люди и все ее соседи по Убежищу - родители, сестра, ван Дааны и врач. Эти люди прожили бок о бок в закрытом помещении два года, и за это время они смогли банально не поубивать друг друга. Да, они ссорились, но боже правый! Живя в таких условиях невозможно не злиться на эти самые условия, одной из составляющих которых является как раз очень ограниченное общество. А еще потрясло меня мужество их помощников, людей, рискующих всем, лишь бы помочь выжить другим - не родственникам, но просто друзьям, знакомым. Нежелание смиряться с несправедливостью уже делает людей героями. И Беп, Мип, Ян, Клейман, Кюглер - они ставили на кон собственные жизни, чтобы несправедливо не лишили жизни других.

    Не знаю, можно ли кому-либо советовать такую книгу. Она не принесет радости ни в плане эмоций, ни в плане литературной изысканности. Но сама не прочитать ее не могла. Потому что это было. И лично мне надо об этом помнить.

    Читать полностью
  • nad1204
    nad1204
    Оценка:
    324

    В музыке есть такое понятие: "бассо остинато" (итал. basso ostinato, буквально — упорный бас). Это когда мелодия в верхнем голосе идет своим чередом, а басы многократно и размеренно повторяют одну и ту же тему. Вот и у меня было такое же ощущение, когда я читала "Убежище". Мелодией был именно рассказ Анны, девочки-подростка, вынужденной прятаться вместе со своей семьей от фашистов. Мелодия была то полна оптимизма, то грусти, то раздражения, то печали. Иногда она наполнялась милыми девичьими глупостями, иногда не по-детски взрослыми размышлениями...Но она была очень живая эта мелодия!
    А в басах у меня звучали стихотворные строчки совсем другого автора, Сергея Михалкова, которые-то и были для меня этими "упорными басами". Они давили и не давали забыть, что конец неотвратим и неизбежен:

    Занесенный в графу
    С аккуратностью чисто немецкой,
    Он на складе лежал
    Среди обуви взрослой и детской.

    Его номер по книге:
    "Три тысячи двести девятый".
    "Обувь детская. Ношена.
    Правый ботинок. С заплатой..."

    Кто чинил его? Где?
    В Мелитополе? В Кракове? В Вене?
    Кто носил его? Владек?
    Или русская девочка Женя?..

    Как попал он сюда, в этот склад,
    В этот список проклятый,
    Под порядковый номер
    "Три тысячи двести девятый"?

    Неужели другой не нашлось
    В целом мире дороги,
    Кроме той, по которой
    Пришли эти детские ноги

    В это страшное место,
    Где вешали, жгли и пытали,
    А потом хладнокровно
    Одежду убитых считали?

    Здесь на всех языках
    О спасенье пытались молиться:
    Чехи, греки, евреи,
    Французы, австрийцы, бельгийцы.

    Здесь впитала земля
    Запах тлена и пролитой крови
    Сотен тысяч людей
    Разных наций и разных сословий...

    Страшно читать такие дневники. И неважно, чьи они: Анны Франк, Тани Савичевой, Лены Мухиной. Это дневники детей, которых не пощадила война. Просто надо помнить об этом.

    Читать полностью
  • Оценка:
    хочу читать