3,5
24 читателя оценили
307 печ. страниц
2015 год

Андрей Дай
Андреевский крест

Пролог

Почему мы ушли? Почему мы ушли… Сложный вопрос, внучек. Да и не могу я за всех и каждого ответить. Только за себя да, может, еще за братьев. И вот чего я скажу, ребятишки! Много было причин. Одним словом и не скажешь. Так что давайте-ка я расскажу вам, как мы уходили, а там и с другими вопросами определимся.

Рассаживайтесь поудобнее, печенье вот к себе ближе двигайте… Хомячьте, не парьтесь. Сказка моя длинная будет, на пустое пузо может и не в масть пойти. И эту… бандуру включите на запись. Я дважды баянить не стану, а вам историю эту еще своим детям с правнуками пересказывать. Пусть машина пишет, она железная…

Короче, пацаны! Реально место, где Подкова была зарыта, нашел Поц. Был у нас в бригаде такой персонаж. На лицо ужасный, хрен знает какой внутри. Я вот сейчас лоб морщу, пытаюсь вспомнить – видел Поца хоть раз без тельняшки? По ходу, и не видел ни разу. Лицо – как у коня морда. И таскал бы типец этот какое-нибудь конское погоняло, если бы не тельник полосатый. Болел человек водными просторами. И служил во Владике, и потом на даче какую-то лодку или яхту в сарае строил.

Мореман, короче, зафанатевший по гланды. Братва его по первой Боцманом нарекла, да только из коня боцман, как из навоза пуля. Так и стал он Поцманом. А после и вовсе – Поцом.

Но нужно признать – водила он был от Бога. Из тех, кто машины с «автоматом» считают женскими тележками для супермаркетов. На всех наших машинах всегда была механика. И все наши аппараты Поц чинил сам. Потому, наверное, и работали они всегда как швейцарские часы.

А еще мореман реально угорал по картам. Любым и всяким. От, блин, глобуса до схемы проезда на рекламном объявлении. Этого добра у бессменного водителя нашей боевой машины вымогателей было просто неисчислимое количество. Ценное, кстати, увлечение, я вам скажу. С таким шкипером не заблудишься!

Где он сейчас? Так спит он, внучки. На горе под крестом спит. Там же, где и остальные, кому не повезло, когда наш «Варяг» погиб. Пусть земля ему пухом…

Короче! Вот именно Поцман на руке алтайской принцессы портак и разглядел. Корявую такую, на рога лосиные похожую краказябру и малюсенький крестик рядом. И ведь сразу вкурил, чего это такое, прикиньте! Эти головастики, что мумию на Алтае из земли вырыли, – не догадались, а наш морячок – влет! Мы только из зала музея Института археологии и этнографии Сибирского отделения РАН в Академгородке, где принцессу показывали, вышли, а Поц мне и заявил:

– Слышь, Андрюха, хрень та, что у девки на руке набита, на карту похожа. Я дома гляну…

– А под крестом клад, – легко согласился и заржал тоже разглядевший изображения на запястье и пальцах экспоната Саня Коленок, третий и последний на тот момент член нашей бригады. – Ну а че, пацаны? Поедем, выкопаем, да и поколем по-божески. И свалим в Испанию на пляжу оттягиваться и мохито пить. По «мерину» каждому, а боцману еще и яхту, чтоб нас с девками катал!

Насчет «поколем» – немаловажный вопрос, кстати! Это только в песнях поется, что у братвы все пополам и душа для своих нараспашку. Реально-то дружба дружбой, а табачок врозь. Бабло – дело такое. Чуть где клювом прощелкал и как та гагара, вылетевшая поздно, пролетаешь мимо. Или ты в теме и участвуешь в разделе добытого, или нет, и ничто не заставит пацанов отделить и тебе долю малую. Раз пошел базар про золото-бриллианты – определиться с «поколом» не мешало бы «на берегу».

– Ты глянь, Миша, глянь, – разрешил я. – И не тяни слишком. Лавэ с синяковской хаты заберем и маханем в горы. За одно можно и в земле поковыряться.

Больше в тот день о карте на руке умершей две тысячи лет назад девахи не говорили. На выходе еще краснополянинских встретили, побазарили, обменялись новостями. Потом как-то дела закрутили. Гоняли по городу на стрелки. Возили воняющего перегаром и нестираными тряпками опустившегося пропойцу к нотариусу – честно обменянную на водку квартиру оформляли. В сауне были пару раз и в ночном клубе. К шефу, когда-то давно, еще при Советах, бывшему нашему с Коленком тренеру по самбо, кажется, заезжали. Ну как все хулиганские команды, ничего особенного. Обычная жизнь средней руки вымогателей эпохи девяностых. Я уж и думать забыл о картинках на коже доисторической мумии, а Поц, как выяснилось, – нет.

Я чуть целлофановый пакет с деньгами не уронил. Ну прикиньте – сажусь в машину с баблом. Весь такой в предвкушении относительно справедливого раздела и последующих благ, на которые можно спустить легко пришедшее. А за рулем Поц с такой озабоченной рожей, что я аж озираться начал – не дай бог риелторы нас под маски-шоу поставили! А то так они не в курсе, каким именно волшебным образом человек поменял трешку почти в центре на полуразвалившийся сарай в дальнем пригороде.

– Ну че, волки? Те, которые санитары леса, – задал я риторический вопрос своей дружине, пытаясь догадаться, чем же именно озадачился наш морячок. – Завезем шефу дань за двенадцать лет, а дальше? Куда двинем? Какие есть мысли, пожелания, предложения?

– Слышь, Андрюх, – даже как-то укоризненно покачал головой водила. – Ты ж говорил, клад поедем копать?! Карты готовы. Место нужное я нашел. Я и лопатки саперные в багажник кинул, и пару канистр под бензин…

– Га-га, – словно огромный кот, потянулся, хрустнув суставами, Коленок. – Моремана тянет к обещанной яхте! Хотя базар о кладе, в натуре, был. Если по понятиям, так надо ехать!

Не то чтоб я был против. Очень даже – за. Ловил себя на мысли, что в какие-то мифологические сокровища совсем не верю. А вот чего-то этакое, тысячелетнее, реально древнее, хотелось в руках подержать. Прикоснуться, блин, к Вечности. Черепок там какой или стрелы наконечник – мне и того хватило бы.

А вот непрестанные тыканья в эти «понятия» терпеть не могу. Хотя бы уже потому, что мы к блатным отношение имели параллельное и воровские законы исполнять обязаны не были. Да это и невозможно было. Не сотрудничать с властями? Это как? Покровитель нашего шефа занимал высокий пост в администрации области, а начальники родного для большинства из нас района не гнушались участвовать в праздничных мероприятиях ОПГ. Ну и мзду получали ежемесячно в конвертике.

Не давать показания? Будто бы их кто-то у нас спрашивал. Ментовские командиры в саунах от поддатых братков такое слышали, что можно было сразу после парилки большую часть бойцов в кутузку сажать. И не важно, признал ты вину или уперся рогом. Только если следишь за языком и не болтаешь лишнего, то приедут из столицы матерые волшебники-адвокаты в голубом вертолете, блин, и популярно объяснят излишне ретивым легавым, в чем именно состоит их ошибка.

Не иметь собственности и семьи? Ха-ха три раза. Вы виллу нашего шефа видели? С сыновьями его знакомы? И периодически садиться в места не столь отдаленные – это удел лохов. Деловые люди не сидят! Не брать оружие? Вы это краснополянинским скажите! Авось арсеналы свои добровольно в участок отнесут. А мы их на следующий же день…

Остальные «понятия» не лучше. Чтить родителей если только. Так это и без подсказки от черной масти понятно. А остальное все – блажь и фантастика. Воровская романтика и сказки для развесившей уши сопливой шпаны из подворотен городских окраин. Только я тогда четверть века уже разменял. Считал себя опытным и мудрым и шакальим песенкам не верил.

А вот Санька прибило. Его старший брат Николай служил морпехом на Балтике, ну и после в Питере остался. Страна только-только выползала из перестройки, армия еще что-то из себя представляла, и салаг учили воевать на совесть. Потому Коля отлично умел сворачивать людям шеи, а трудиться на заводе совершенно не хотел. И даже не потому, что не умел – и это тоже, – но большей частью потому, что действующих на тот момент заводов в стране и оставалось-то с десяток.

Жить как-то надо. Кто-то может торговать и барышничать, кто-то нет. Вот и старший нашего Санька не смог. И встал тут перед ним в полный рост простой и понятный выбор – в менты пойти или в бандиты. На жалкую зарплату с официальным правом ношения оружия или к лихим деньгам, казино и девочкам?

Ну, фильмы о счастливой западной жизни мы все смотрели. Ждать, пока в стране сам собой образуется развитой капитализм, сил не было, так что выбор Николаю оставался очевидный. И сразу в карманах зашелестели вечнозеленые бумажки. Тачки, клубы, сауны, кабаки. Питер какая-никакая, а столица. Деньги там другие. Больше там бабла. Коля наш с братиком изредка карманными делился, машины дарил, те, что из моды вышли. А для нашей Сибири это выглядело… Потрясающе это выглядело, что уж там. Завидовала братва нашему Саньку. Черной завистью завидовала. А чтоб парниша не зазнавался, нарекли Сашку Коленком. Мол, до Коли – старшего брата и уважаемого хулигана из Северной столицы – недотягивает. Младший Коля, короче…

Надо объяснять, откуда у моего Санька появилось это увлечение воровскими понятиями? И так понятно? Ну и слава богу. В общем, поморщился я при очередном упоминании из области мифологической юриспруденции да и объявил, что на следующее утро назначаю выезд на юг. На Алтай.

Как выяснилось – зря. Конец мая не самое подходящее время для путешествий по малообжитым местам. Это потом, двадцать лет спустя, вдоль Чуйского тракта стройными рядами выросли кемпинги, кафе, магазины и дома отдыха, а под каждым деревом – лошади или квадроциклы напрокат. Тогда же, в середине девяностых, сразу после либерализации и накануне дефолта, вся местность к югу от Бийска представляла собой одно унылое, забытое богом место. Серая дорога с потрескавшимся от старости асфальтом, печальные, укутанные в пыль домишки. Низкое, давящее на мозги небо. Свиньи в лужах, пьяные алтайцы и алтайки, скелеты сельхозтехники в бурьяне. И горы с угрюмо надвинутыми папахами облаков. Апокалипсис на фоне величественных, презрительно вздернувших носы к небу громад.

Мишаня, как всегда, за рулем, а Санек проплывающими мимо пейзажами не парился. Выдвинулись рано утром, и Коленок сразу уснул. Продрал глаза, мерзавец, в Барнауле на минутку, прохрипел что-то вроде: «Водки с пивасиком тут надо брать, дальше одна паленка», – и снова пропал для честной компании. Я даже позавидовал. Сам-то спать в пути не могу. Ни в самолете, ни в машине. На полке в вагоне поезда – еще худо-бедно, и то ворочаюсь и кемарю чутко. Вполглаза.

А ехать нужно было долго. Пятьсот верст только до поворота на Чемал. И потом еще восемьдесят по грунтовке до чудного железного моста через Катунь. Дальше на картах Поца дороги указаны не были. Санек еще дома хохмил, что, дескать, для русских дорога – это вся поверхность Земли, где нет воды и деревьев, но, что нас там может ждать, мы с мореманом даже не обсуждали. Мишка, хоть и выглядел как конь в штанах, был достаточно сообразительным парнем, чтоб понимать – если хоть какой-нибудь колеи не найдем, раскопки отменяются. Не идти же пешком еще пять верст вдоль реки до нужного места! С лопатами, мамиными пирожками, запасами спиртного и палаткой.

Гоняли мы тогда на «Чероке». Забавном таком американском джипике, подаренном Коленку его питерским братом. Это, конечно, не «Гранд», способный, по мнению Поца, завезти нашу бравую археологическую экспедицию вообще куда угодно, но все же внушал определенные надежды.

В деревушке с забавным названием Еланда залили в канистры воду и растревожили чью-то поленницу. Таскаться по кустам в поисках сушняка каждый из благородных гангстеров посчитал чем-то ниже своего достоинства. А вот сунуть пару раз в зубы вяло возражавшему туземцу – хозяину дров – с превеликим удовольствием. Потом у этого же самого терпилы за бутылку пива купили трехлитровую банку соленых огурцов. В умении мариновать мясо на достаточно съедобный шашлык никто из нас уличен не был, потому в Барнауле просто купили еще и несколько пачек сосисок. Жаренные на костре, они тоже очень даже ничего.

Мост висит над ревущей, словно дикий зверь, пойманный в клетку скал, Катунью. Ярость горной реки столь сильна, что над черными камнями постоянно стоит леденящее облако пронзительно холодных брызг. Стальная скользкая колея моста тоже слегка подрагивает. Поц даже вышел посмотреть на переправу. Уже сам по себе примечательный факт. Обычно наш Шумахер такими пустяками не заморачивался.

На счастье, колея вдоль реки все-таки была. Бодрая такая, блестящая окатанной галькой, с целыми плантациями медунков по краям. Ничего невозможного для скромных возможностей нашего «чирка». Десятью минутами позже Поцман притормозил и, пригнувшись к рулю, уставился куда-то вправо, за Катунь.

– Там речка Чеба, – наконец открыл этот буратино свою страшную тайну. – Мы ее переезжали.

– Ахренеть, – вскинулся Санек. – Все в шоке! Ты, Поц, прикалываешься, что ли? У нас водка остывает, а ты, блин, достопримечательности решил показать?

– Там речка, – меланхолично вытащив карту и развернув ее у меня на коленях, словно вообще не слышал вопли Коленка с заднего сиденья, спокойно продолжил наш Сусанин. – Значит, нам нужно сюда.

– Далеко от воды, – поморщился я. – И дороги туда нет.

– На хрена тебе вода? – делано удивился обиженный невниманием хулиган с заднего дивана. – У нас пива полно, и сок тоже взяли.

– Морду лица сполоснуть хотя бы, – пояснил я. С Коленком иначе нельзя. Он у нас самый молодой. Брякнешь чего-нибудь, что может быть воспринято как скрытое оскорбление, он огнем вспыхивает, бультерьером кидается. А бить своих нехорошо. Поэтому я лично предпочитал в скользких случаях объяснять младшему бандиту все неясности и непонятности.

– Андрюх, – вдруг не слишком уверенно попросил Миша. – Глянь, че там? Я там проеду?

– Мишаня, ты заболел? – забеспокоился Санек.

– Сыро, – пожал плечами мореман. – Камни мокрые, а нам вверх надо. Начнем катиться – хрен остановишь. Хочешь так сдохнуть, Санек?

– Ну тебя, – перекрестился бугай. – Я лучше с Андрюхой пойду.

Оформите
подписку, чтобы
продолжить читать
эту книгу
220 000 книг 
и 35 000 аудиокниг
Получить 14 дней бесплатно