Я бежал, звеня ключами от рая. Огромный плюс в том, что до той квартиры мчать минут 10-12 пешим драпом. Я решил сделать пит-стоп, зайти в магазин и купить подзарядку для души: сигареты "Senator" и виски "Jameson" (на ”Chivas” пожелал, зато того взял литр). Когда я стоял в очереди, меня отвлекал и раздражал годовалый ребёнок, который валялся на полу, говорил что-то невнятное, трогал своими маленькими ручками окружающих и кричал, и ныл, когда его оттаскивали. Как же он себя ужасно вёл. Как… Как пьяный? Если бы я вёл себя так на людях, за мной бы давно полиция приехала, а тут только устное замечание. Да у этого крепыша поведение пьяного в зюзю! Я даже, когда дойду до кондиции не ведут себя так. Однако, хотелось бы. Забить на рамки и побеспределить от чистого сердца.

Но вряд ли уже получится…

Когда я в последний раз напился до безумия (это как раз было там, куда я щас направлюсь), на хату приехал наряд ментов. Меня заблёванного, лицом в своей луже, заковали в наручники, так как я крайне жёстко вёл себя под «белкой». Соседи написали коллективную жалобу в прокуратору за моё исполнялово, а мать прокляла тот день, когда родила меня на свет. И это был всего лишь невинный 9 класс. Благо дело замяли – мать меня отмазала. Не знаю, чтобы я без неё делал. Я тогда целый год не пил, не потому что не хотел, потому что не мог – меня сразу рвало.

(После той роковой ночи я утерял крестик, который был освещён мной в Греции в Храме Преображения Господня. Я проснулся с расцарапанной до крови шеей. Меня волочила мать. На утро я что-то потерял…)

Вспоминая те тёмные картинки прошлого, я смотрел на несмышлёныша с упоением и воодушевлением. Вот оно маленькое безвинное начало: чистое и щебечущее свои карапузьи непонятки. Думаю, я завидую этому крохе. У него есть шанс не повторять моих ошибок. Он может насладиться как я когда-то детством и не очернять свою юность. Быть правильным и послушным. Жаль, мне уже ничего не исправить…

-Молодой человек, паспорт предъявите! – произнёс каменный голос кассирши.

–А? Чего? – непонятливо переспросил я.

–Предъявите паспорт, вы что оглохли? – голос зардел.

–Извините, щас, конечно, – я демонстративно зашарил по карманам. -Тут такое дело, я походу оставил его в машине. А машина стоит на парковке около работы.

–Без паспорта я вам не продам! – она начала убирать товар за кассу.

Я моментально расстроился и понял, что вечера не будет.

–Женщина, постойте! – раздался не терпящий возражений мужской голос лет 25.

Я обернулся. Возле меня стоял парень в зимней косухе с уложенными назад волосами. Лицо у него было чёткое, как с билборда. На ногах ”найки” лимитированной модели. Взгляд острый, ахуенно расслабленный. На его пальцах морского цвета перстень поблёскивал азартом ночи и высоким финанансовым положением. Он подмигнул мне и принялся пробивать свои покупки: Абсент "Тунель", «Ягермистер» и два редбула.

-Спасибо большое, я и не знаю как вас благодарить, – немного засмущался. -Вы спасли мой вечер. Вот, – я отсчитал в кошельке свою сумму. -Возьмите.

–Оставь себе. Я такой же был в твои годы. Ностальгия… – он говорил, одевая алмазные очки «Gucci».

–Вы курите? – я безотчётно открыл пачку и достал три сигареты.

Он молча взял одну и пошёл к выходу. Я остался стоять на месте. Хер знает, но походу это был репер… Бля… Как же его зовут?! Не помню. Живой репер! Obladaet?!

Случайность или совпадение? Прикол судьбы. Всего лишь. Эвентуально…

Выйдя из гипермаркета, я направился по дороге в горку. Выстоял терпеливо красный и уже шёл по родным пенатам. Как мне кажется, это самый тихий район в городе, тут почти не ходят люди и совсем редко проезжают машины. И поэтому тут тише обычного. Мой 12-й дом виден сразу со стороны улицы, он выглядит отстранённо-величественно и внушающе по сравнению с окружающими его пятиэтажками-недоростками. Я шёл уже по прямой, по знаменательной белой ковровой дорожке из снега. Открыл магнитным ключом домофон и оказался в дурно пахнущем дохляками подъезде. Сел в лифт и нажал на "9". Люблю последние этажи – ближе к свободе, ближе к небу.

Достал связку серебряных ключей. Знакомо вошёл в скважину. Повернул дважды до щелчка и прошёл в первый коридор. Оглянул соседние двери и приник к большой деревянной, немного прижался и одним неполным поворотом открыл её. Второй коридор мой. Кафельный пол выстелил узенькую дорожку, так как по бокам всё было завалено старым хламом. Я пробирался тихо, не хотелось привлекать внимание соседей (до этого мы с ними постоянно вступали в словесные перепалки), им итак живётся не сладко в однушке, а тут ещё я иду, "мажор", пить дорогущий алкоголь, в тот время как они едят пельмени с майонезом. Так и зарождается межклассовая агрессия.

Наконец, я был вплотную со своей чёрной огромной бронедверью. Железный зубчатый ключ не всегда с первого раза входит в дверной замок. Я старался как можно плавнее вводить его, по наитию наводить в невидимое мне отверстие. Бинго! Ключ до самого конца был введён в механизм. Я сделал четыре громких прокручивания, и дверь сама начала открываться, клонясь к стене. Перед ней ещё дверь. Я переместил весь центр тяжести на изогнутую ручку и пружинно открыл её. Она открывалась, обрисовывая мне всю картину квартиры. В центре была моя слабость – панорамный вид, которой был виден с порога через балконные окна.

Я сделал шаг и замер…

Мама купила эту квартиру в 2014 году перед надвигающимся кризисом. Ей порекомендовали вкладывать в недвижимость. Она купила её за небольшие деньги по тем временам. Я краем уха слышал сумму в два с чем-то мулика. В настоящее время, я смотрел, на рынке недвижимости такое гнёздышко стоит четыре миллиона. Но дело даже не в стоимости квартиры, а в том какую другую ценность она для меня значит. Тут я провёл свои лучшие отроческие годы…

Сколько же я тут не был? Пол года прошло. Всё на своих местах. И каждое напоминает мне о пылком прошлом. В этом коридоре каким я только не лежал. Рядом стоял шкаф-купе с зеркалом. Я каждый раз фоткался в него, одетый в шубу, вместе со своей пьяной спутницей. Осталась ли она там? На вешалке висела хорошенькая белая шуба с приятным мехом соболя. Рядом ещё одна появилась, серенькая такая, тоже красивая. Я одел на себя королевскую белую шубу и пошёл осматривать квартиру дальше. Ванная. На этой чёртовой стиралке я впервые поцеловался! Как сейчас помню, это было после ГИА по математике: я дрожа целую её ненасытно, сжимая руками её нежные груди, она дергает мой прибор и, задыхаясь, переспрашивает: "Я у тебя первая?" Сколько потом девчонок я посадил на эту стиралку и не вспомнишь… Кухня. Вообще историческое место. На этой кухне были почти все тусовщики, которых я знал. Пили, что придётся, что горело. Начиная от 5% alko и заканчивая 50%. Я любил выставлять весь алкоголь, лежащий на столе в “Инстаграмм”. Народ всегда знал, где реальные тусовки были.

Маленькая комната. Я называю её "для уединений". Самое уютное место для пьяной романтики. Во время вписок сюда заходили парочки и предавались животному желанию. Я и сам почти постоянно отводил девчонок в эту комнату для ласок. Тут стоит удобный угольный диван, приделана к стене плазма, а вечером всегда блестят огни в окно, очерчивая интимные контуры. В этой комнате всегда происходили самые искренние и трогательные разговоры: я признавался в любви, слушал слова взаимности и порой принимал отказы, мирился с друзьями, зачинал монолог "молодого холостяка", разочарованного в жизни и требующего любви, хотя бы минутной. Именно здесь я курил летом 14-о сигары, привезённые из Греции, сочетая их с красным вином. У этой комнаты своя обстановка, располагающая к откровению.

Большая комната – достояние всей квартиры. Она объёмная, оттого в ней легко потеряться: смотришь в правый угол – видишь весь город. Огромное круглое окно и рядом широкая балконная дверь на длиннющую лоджию создают ощущение, будто город стоит тебе по плечо. Вы с ним почти одного роста. Такое ощущение, словно ты видишь, что делает он, а он следит за тобой.

По стенам развешены картины. На них синие цветы и разные пейзажи природы. Многие хвалят мой вкус, но их выбирал не я, а мама. Я бы повесил Делакруа "Свобода, ведущая народ на баррикады", Курбе "Происхождение мира" и картину неизвестного мне автора "Клеопатра и лев”.

Внушительных размеров кровать – сексодром для большинства моих гостей. Все почему-то спешат на ней соединиться. Не знаю почему, но я люблю просто лежать на ней и смотреть в потолок. Молчать и наслаждаться тишиной (в квартире полная звукоизоляция). Может, я стесняюсь города, глаза которого постоянно направлены на меня. Не знаю. Кого попало из девушек на неё я не приглашал полежать. Только тех с кем меня связывали отношения (почти). Я лежал пьяный и проникновенно говорил о нас. Случалось даже плакал. Настолько было красиво и по-настоящему живо в ночи смотреть на светящийся город. И как бы я не оборонял своё местечко от порока, на утро после вписки на кровати лежало по шесть человек. Половина из них без одежды. Такая аура у этой усыпальницы для молодых пьяных-влюблённых.

По разные стороны периметра размещены кресла-качалки. Обычно я качался на кресле, когда разговаривал с кем-то тет-а-тет. У нас были приготовленные мной лонг-дринки, которые тянулись вечность и одну секунду. Обычно разговоры заканчивались поцелуями, если я сидел с девочкой, когда с кем-то из пацанов – мы просто шли курить на лоджию. Я любил говорить: "Мысли пачкают мозги. Пошли перекурим это и забудем".

Покурить. Я всегда иду на лоджию курить. Она метров шесть в длину. Ещё бордюры на окне расположены ниже обычного. Когда стоишь перед открытым окном постоянно есть ощущение того, что ты можешь упасть. Я люблю лоджию за вид. С неё открывается обзор на весь город. Виден залив, снежные горы, морские краны, корабли, дома, памятник ”Алёша”, 2 трубы коптящей ТЭЦ, которые дымят на весь город. Сок в том, что возле меня ещё течёт канализация. Я её называю говнотечка. Из-за неё впереди на 700 метров нет никаких построек, потому и создаётся ощущение незастроенности, свободности. Так или иначе, журчание воды под ухом вызывает у меня представление того, что рядом течёт речка. Она мурчит тепло ночью…

И поэтому, если вникнуть повдумчивей во все детали пейзажа, то может прийти понимание – город находится у меня на ладони. Я могу приблизить его одним взмахом и взять частницу себе. Невидимо и волшебно.

Это мой угол обзора 360°. Я вижу больше. Я чувствую сильнее.

Даже стоя сейчас с дымом в лёгких, я испытываю ни с чем не сравнимые эмоции, как в первый раз. Вид в 3D. Даже не сразу веришь своим глазам. Моргаешь. Масштаб! Голубое с тёмным небо покрывает завесой дома и меня с ними. Я вижу город мечты. Глаза насыщаются красками зимней природы. Этот вид бесценен. Такое можно увидеть только раз в жизни. Я кайфую от того, что это моё. Навсегда…

Я стоял и с интересом разглядывал маленькие детальки обширных объектов. Вторая сигарета осталась без внимания, её скоро скурил ветер. Я выкинул догорающий чинарик, его поднесло сильным дуновением и испарило. Я ещё раз оглядел, словно редкое панно, изображённую панораму моргающего фонарями города и ушёл внутрь.

Раскупорить и налить. Мысленно проводить свои старые 16 и встретить новые 17 лет! Хотя постойте-ка, я же не заглядывал в мини-бар! Во встроенной кухне с самого края есть неприметная ручка, которая вертикально открывает дверцу. Каждый раз на встроенных железных полочках стоял хахалевский буржуйский алкоголь. Интересно, что стало с коллекцией за это время? Не уж то старикан всё выпил? Я знакомо потянул "рычаг вседозволенности" и ошибся в своём предположении. Коллекция пополнилась новыми экземплярами – «Red Stag Black Cherry», «Remy Martin VS», «Armagnac Delord XO». Я сходу налил каждого по стопке и застыл перед тостом.

Вслух!

–И пусть в 16 я успел мало взять от жизни. В свои 17 я заберу всё, что можно! Буду делать всё, что нельзя. В эти последние пол года в школе я устрою такое, за что они запомнят меня надолго! Фамилия Туманов станет нарицательной. Все после будут говорить: ”Не делай как Туманов!” – в то время как я буду делать реальные дела в ФСБ. За успех и за безобразие! За девственную свободу и совесть в гандоне!

Неожиданно. Такой приятный вкус спелой вишни. Последние два меня удивили. Они провернули профессиональный клинч с моим восприятием. До этого я всегда морщился, а сейчас нет. Такое мягкое опьянение, ровный приход. Даже спиртягой не разит. Вот, что значит настоящий алкоголь! Совсем по-другому заходит. И запах приятный. По груди тепло разливается равномерно. Невероятно. Теперь я понимаю, что испытывают богачи, когда пьют такие напитки. Заслуженное удовольствие. Беднякам этого не понять. Они пьют, чтобы забыться…

Я переделал всё, что можно. Покурил и выпил ещё пару стопочек. Было хорошо внутри, но скучно снаружи. Даже громко играющий трек Эминема "We made you" не так бодрил и оживлял, как пара слов, перекинутая между собой в беседе на тему волнующую вас обоих. Да… Не таким я представлял гордое одиночество на Журбы. Оно какое-то не гордое, а хлипкое и зябкое. Может, позвонить кому? Я посмотрел на часы. Время – восемь с копейками. Надо успевать. Ещё и кое-что сделать.

Я открыл окна на проветривание, чтобы выгнать скопившуюся душноту. Вскрыл своего «Джемесона», отлил в те бутылки из которых пил. Убрал неприметно ирландца под самый пыльный угол кровати. Стёр и остальные следы своего присутствия: поправил коврик, расставил стулья и положил стопки на место, немного косо.

До этого меня каждый раз ругали за то, что я ходил сюда без спроса. Это было видно по тому бардаку, который я после себя оставлял. Щас пролетает самое ценное время, которое я хочу проводить здесь, в этих видах. Приведя всё на свои места, я вывел новую умную мысль – если ты пьёшь, то будь добр и расчёт имей.

Хорошенько опьянелый я брёл достаточно быстро. Меня подгонял «Mujuice – Беги, кролик, беги!». После него я поставил на скачивание альбом "Downshifting". Он скрасит вечерние рисунки жизни, разукрасит в новые разноцветные цвета!

Я остановился возле вывески ”Ремонт ключей”.

–Добрый вечер, сделаете дубликат ключа? – как мне показалось, чётко выговорил я.

–Дай-ка ключ. Я гляну, – мастер громко пробурчал, потирая нос с чёрным пятнышком.

Он просканировал через очки ключ и сказал: "Да, подходящая заготовка у меня есть. Подходи минут через 20, как раз к закрытию".

Я провёл в томительном ожидании указанное время, понимая, что от мамы мне влетит. Забрал ключ и понёсся домой. Открыта. Миновал бесшумно коридор.

Разделся перед дверью и с вещами в руках, нога через ногу, протискивался через мамин чуткий сон к своей кровати. Почти.

-Ты! – голос разъярённо издал вопль. -Я же тебя предупреждала, чтобы ты пришёл вовремя! Что за наплевательское отношение ко мне? Только о себе думаешь, эгоист! Живо ключи на пианино! Хер ты ещё пойдёшь туда, паскуда! – её раздражённый вопль не заканчивался, а только возрастал. -Мне завтра вставать рано! Я итак не высыпаюсь, тут ещё ты! Ну ничего, после школы сам будешь себе деньги зарабатывать. Я тебе ни копейки не дам! Посмотрим, как ты запоёшь, неблагодарный!

–Мам, извини, – робко протараторил я.

–Спи, пиздюк! И запомни: ещё раз придёшь поздно, когда я буду здесь спать – ночевать будешь на кухне! Уяснил?

–Да.

Не люблю, когда на меня повышают голос. Неприятно. Скверно в полости души. Противно и хочется облегчения. Меньше негатива. Лучше совсем убрать его. Без того хорошего мало. Настроиться на позитивную волну. Где только её взять? Когда тонешь…

И я тонул. В учёбе, в нелепых диалогах ни о чём, в сигаретном дыму, в кислом выражении глаз репетиторов, в не склеенных переписках с девочками, в хейтерстве, в недосказанности друзьям, в собственном бессилии найти смысл хоть в чём-то. Плакаться в плечо не хотелось. Оттого, наверно, и плаксивость появилась вместе с жалостью к себе. Говорить о безнадёжности было глупо. Походу, я тупо заебался.

Учёба насиловала меня. Заставляла делать, то что я не хотел. Не имея сосредоточенности на одном определенном предмете, я отвлекался. Часы бежали. Не успевал. Приходилось делать в последний момент. Нервничал.

Совсем быстро я связался с сонливостью, с умственной, а затем и физической усталостью. Дойти до школы уже представлялось мне непосильным трудом, сравнимым с ходьбой с похмелья до магазина, который находится в туманной близости.

В школе я корчился от головной боли, скрывая своё настоящее состояние под улыбкой и нелепыми насмешками. Когда меня тошнило, я бежал в туалет и сразу лицом под холодную воду. Пара быстрых тяжек в окно и я вроде как свой и сам себе принадлежу. Но опять таки не на долго.

Меня мучила бессонница. На утро головные боли били по мозгам. Они протекали по типу мигрени и часто были просто нестерпимы. В этой заёбанности я постоянно повторял себе: «Каждый рутинный день умирает в море ничтожности и бесполезности. Когда-нибудь море высохнет и всё начнётся по-другому…»

Одну неделю я держался молодцом. На следующую я не выдержал и пошёл на Журбы. Прямо среди трудовой недели. Во вторник. С Риком. Я решил расслабиться и немного выпить. По лайту. Купил 3 полторушки «Блейзера». Рик скинул на «Ричмонд». Мы забурились ко мне на хату (походу, хахаль появляется тут только на викендах) и растянули грусть от забот на двоих.

-Так, садись на этот стул, щас я принесу себе один, – сказал я выходя с балкона.