Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
211 печ. страниц
2019 год
12+

Анатолий Георгиевич Смирнов
Владивостокские рассказы

© Смирнов А. Г., 2014

© ООО «Дальиздат», 2014

Писатель о Владивостоке и владивостокцах

Уважаемый читатель! В своих руках ты держишь замечательную книгу «Владивостокские рассказы» приморского писателя Анатолия Георгиевича Смирнова.

В книге напечатано более трех десятков рассказов, которые касаются разных направлений жизни нашего любимого города Владивостока.

Буквально каждый рассказ интересен сам по себе: он впечатляет, тревожит, терзает душу, воспитывает, заставляет задуматься о правильности поведения «государевого человека», учит патриотизму и любви к Родине, тактично направляет к лучшему стремлению, поведению среди окружающих людей в современном мире.

В рассказе «Окровавленный зубр» описываются исторически заметные события, которые происходили в столице Приморья, когда автомобилисты, и не только они, были возмущены несправедливым решением правительства страны о запрете ввоза автомобилей-иномарок в Россию через морские порты Дальнего Востока. Тем более всеобщее негодование и возмущение возрастает из-за того факта, что для жесткого подавления владивостокского «восстания» предпринимателей-автомобилистов был срочно направлен московский ОМОН, который «успешно» выполнил свою грязную работу.

В книге «Владивостокские рассказы» ярко видно, что писатель Анатолий Смирнов, который издал не один десяток книг, очень тонко воспринимает все происходящие общественно-политические, производственно-хозяйственные и служебные процессы в сегодняшней действительности города Владивостока, Приморского края и России, о которых он умело и творчески говорит в своих рассказах и других литературных произведениях.

Являясь опытнейшим пограничником-профессионалом, талантливый член Союза писателей России Анатолий Смирнов, конечно, во «Владивостокских рассказах» уделил достаточное внимание нелегкой пограничной службе, охране государственной границы, славным патриотам-пограничникам.

Анатолий Смирнов прожил тяжелое детство. В четырнадцать лет начал самостоятельно трудиться. Он закалялся, воспитывался, набирался уму-разуму в труде, учебе, в сложнейшей профессии разведчика-пограничника, участвуя непосредственно в «горячих боевых точках». Заслуженно награждён многими отечественными и иностранными орденами и медалями. Активно продолжает участвовать в общественной жизни города Владивостока, Приморского края и Погранвойск России.

Жизнь Анатолия Смирнова – это наглядный пример добросовестного образцово-показательного отношения к труду, учёбе, службе, общественной работе и бесконечной любви к своей Отчизне. Он достойный Учитель для подрастающего поколения и своих читателей.

Имея такую замечательную биографию жизни и богатый жизненный опыт, Анатолий Смирнов написал еще одну прекрасную книгу «Владивостокские рассказы», которую с удовольствием будут читать дальневосточники.

A. M. ВАСЯНОВИЧ,

член Союза писателей России, почетный член Владивостокского морского собрания, доктор технических наук, профессор

От автора

Мне давно хотелось написать и опубликовать книгу «Владивостокские рассказы», именно владивостокские по смыслу и содержанию, о владивостокцах и Владивостоке. С таким названием был не согласен мой хороший друг и товарищ поэт Борис Лапузин. Дело в том, что у него уже давно вышла книга «Владивостокские стихи». Но я всё же подумал, если у Василия Белова наряду с «Плотницкими рассказами» есть «Вологодские рассказы», мне встречались книги с названиями «Костромские рассказы», «Ленинградские рассказы», «Уральские рассказы», то почему не может быть «Владивостокских рассказов». Были варианты назвать, как, например, у Гиляровского «Москва и москвичи», а тут – «Владивосток и владивостокцы», но у него описания Москвы, а я от этого ушёл, я писал рассказы о людях, именно владивостокские рассказы. Тем более что я цикла владивостокских рассказов у наших писателей не встречал. Поэтому книга вышла именно с таким названием.

Во Владивостоке живут люди с разным социальным статусом. Владивосток город портовый, город тружеников, у всех своя судьба. В девяностых город пережил криминальный разгул, из-за книги Константинова «Бандитский Петербург» город на Неве прозвали бандитским, таким считают и сейчас, хотя по этой части он Владивостоку «в подмётки не годится», поэтому совсем немного я коснулся и этой темы.

Когда-то гостей и жителей города на въезде встречал большой транспарант «Владивосток – город моряков, рыбаков и пограничников». Сейчас военно-морской флот сократили, рыболовецкий распродали, а о наличии пограничников предпочитают лишний раз не говорить. Я попытался коснуться и этих основополагающих для нашего города категорий людей. То есть написать книгу о владивостокцах. Что получилось? Читайте.

С большим уважением к владивостокцам,

Анатолий СМИРНОВ

Алеут на улице Алеутской

Алеут Рындвай стоял на улице Алеутской города Владивостока и глазел на скопище автомобилей, сплошным потоком преодолевающими перекрёсток. Здесь на автобусной остановке Семёновской тоже была давка автобусов, которые одновременно двигались в автомобильной толчее, едва не касаясь бортами и не наезжая на людей. И, скорее всего, давили бы их, но те сноровисто выскакивали из ловушек, создаваемыми «микриками» и большими автобусами.

– Однако, ловко умеют выскакивать из под машин, – отметил Рындвай.

Он сам едва не попал под пятящийся на тесной стоянке автобус, и теперь с испугом глядел на все ухищрения людей, снующих на Семёновской. Здесь ему назначил встречу знакомый по работе в чукотской тундре геолог Николай.

– Ты до Семёновской лучше добирайся на такси, а то потеряешься в большом городе, – напутствовал он по телефону Рындвая.

И вот теперь во все раскосые глаза тот высматривал появление Николая. А того всё не было.

– Не торопится, однако, – подумал Рындвай.

И тут светофор мигнул зелёным глазом, и с той стороны улицы показался Николай.

– Заждался, брат? А я вот с непривычки в пробку попал, тут тебе, брат, не тундра.

Собственно, он-то и сагитировал Рындвая на поездку во Владивосток. Там, на Чукотке, Николай любил останавливаться в яранге у Рындвая. Длинными вечерами они пили чай, иногда и кое-что покрепче, и неторопливо разговаривали. Для таких случаев у Рындвая был всегда припасён хороший кусок оленины. Николай уже давно изучил весь жизненный путь Рындвая.

– Как же ты, алеут, попал на Чукотку? – спросил он однажды.

– Однако, наш старик переехал с Аляски на курильский остров Парамушир, а потом я стал чукчей.

– Как это стал чукчей?

– Однако, отец переехал на Чукотку.

– Но у тебя же в документах записано – алеут.

– Однако, записано алеут, а раз дом на Чукотке, значит чукча.

– Ну, чукча, так чукча, – не стал спорить Николай.

– Пусть будет чукча-алеут.

– А старик-то, это кто?

– Отец моего отца, старый Кием.

– А он куда делся?

– Утонул, однако.

– Как утонул?

– Большая волна пришла на остров.

– Цунами что ли?

– Однако, так её русские люди называли.

– И что же?

– Много людей утонуло. В русском посёлке люди утонули, отец отца и ещё люди со стойбища, и ещё пограничная застава. Отец говорил – только начальник не утонул и два пограничника. И солдаты, и жена начальника, и ребёнок маленький, все утонули. Шибко большая волна. Смела и дома, и людей. Один песок остался.

– А как же начальник не утонул?

– Он как раз пошёл на гору, смотреть, как эти два солдата за морем смотрят. Тут и пришла волна, большая волна, – повторил Рындвай.

– А ты как выжил?

– Однако, я родился уже на Чукотке. Здесь вот, – показал он на место возле яранги.

В следующий раз он долго сопел, всё чего-то не решался сказать и вдруг выпалил:

– Я шибко-шибко хитрый!

– Как это хитрый? – глядя на простодушного Рындвая спросил Николай.

В узких глазах того действительно светилась какая-то хитринка.

– Однако, я в тундре ходи туда, ходи сюда, смотри следы. Смотри чужих людей.

– А зачем ты розыском занимаешься?

– Однако, начальник велел.

– Какой начальник?

– Пограничный начальник, шибко хороший человек.

Николай был несколько раз на пограничной заставе и знал этого капитана, которого уважали чукчи на многие сотни километров вокруг.

– Понятно, значит ты дружинник?

– Однако, говорю, шибко умный Рындвай, – похвалил себя алеут.

– Отец тоже давно ходи туда-сюда, тогда другой был начальник. Чукча начальник. Один чукча пограничный начальник на всей Чукотке, один чукча начальник на весь СССР, сейчас был бы один во всей России.

– И где же он сейчас?

– Умер во Владивостоке.

– Как во Владивостоке?

– Однако, поехал учиться. Там во Владивостоке есть город-сад.

– Сад-город, – поправил Николай.

– Однако, он, – продолжил Рындвай, – пошёл посмотреть на нарты, они, однако, по железным полозьям ездят.

– Это железная дорога, – пояснил Николай.

– Так, однако, – охотно согласился Рындвай.

– Однако, его той железной нартой и убило.

– Попал под поезд?

– Нартой убило.

Помолчали.

– Тоже шибко хороший человек. Мой отец ездил в гости к родне на Аляску и привёз американский винчестер, начальник узнал, шибко ругался, а винчестер не отобрал. Вот он! – достал оружие Рындвай.

– Как это на Аляску ездил к родне? Это же через границу?

– Шибко пурга была, ничего не видно. Тогда и ездил.

– Так его могли за нарушение границы и контрабанду оружия и в тюрьму посадить?

– Однако, так. Шибко хороший был начальник. Отец много нерп убил из этого ружья.

«Да, здесь на Чукотке свои обычаи и даже законы понимаются по-своему», – подумал тогда Николай.

В одну из зим его оставили присматривать за лагерем геологов. В зимнее время изыскания не проводились, и вся геологическая партия разъезжалась в отпуска. Было дико скучно. Он поехал на собаках в чукотский посёлок в гости к Рындваю. Посредине пути встретилась оленья упряжка. На ней чукча с женой.

Остановились. Разговорились. Николай расторопно разжёг бензиновый примус, утрамбовал в чайнике снег, достал из вещ мешка галеты и сахар.

Сели. От супругов вместе с паром морозного дыхания долетал горьковатый запах дорогих духов. Заметив недоумение Николая, чукча добродушно пояснил:

– Одеколон, однако, пили, пудру ели.

Покопавшись под шкурами, брошенными на нарту, он извлек коробку дорогих французских духов и с нескрываемой гордостью открыл её, озарив лицо отблеском красного шёлка. Один флакон был уже пуст.

– Пить в тундре, да еще зимой? – вырвалось у Николая как изумление.

Чукча улыбнулся:

– Однако я Кеулькут, что по-чукотски – «меня нет дома». Плохой дух приходит. Ждёт-ждёт, а я Кеулькут.

Вскипел чай. Попили. Погрызли галеты. Уже разъехались, как Николай услышал – окликают. Остановились. Чукча говорит:

– Мы в тундре ребёнка потеряли. Пусть лежит. Скоро домой обратно поедем.

Брать будем.

– А сколько ему?

– Маленький совсем.

– Так замёрзнет же! – возмутился Николай.

– Нет. Он тоже Кеулькут.

Об этой встрече Николай рассказал Рындваю.

– Я тоже хочу быть Кеулькут, – решительно заявил алеут.

Николай даже растерялся:

– Куда же ты хочешь?

– На материк, однако.

– Но ты же был и в Певеке, и в Анадыре, и даже в Петропавловске-Камчатском.

– Однако, хочу посмотреть большой город, большие дома. Как нарты по железным полозьям ездят, – твёрдо стоял на своём алеут.

– Ну, тогда, как поеду в отпуск во Владивосток, так и ты со мной собирайся.

И подумал:

«А ведь действительно человек никогда не видел нормальных улиц, высоких многоэтажных домов, никогда не видел поездов и железной дороги».

И вот теперь Рындвай стоял на автобусной остановке Владивостока.

– Смотри-ка, алеут на улице Алеутской, – заметил Николай.

– У нас во Владивостоке есть знаменитый поэт. Он в стихотворении о Владивостоке написал: «Алеуты не живут на Алеутской».

– Померли, однако?

– Да нет, улица названа в честь шхуны «Алеут», которая имела порт приписки «Владивосток» и долго плавала в Беринговом и Охотском морях.

– Жалко, однако.

– Ну что, начнём осмотр Владивостока!

Тут же на остановке зашли в торговый центр «Клевер хаус». У Рындвая от изобилия товаров даже расширились глаза. По эскалатору поднялись на верхний этаж. Рындвай с подозрением долго смотрел на двигающиеся ступеньки. Потом впрыгнул на эскалатор сразу двумя ногами Николай, глядя на это, только усмехнулся. Выпили кофе.

– Ну как?

– Я ещё на этой лесенке прокачусь.

Прокатились.

– Теперь пойдём напротив, в другой торговый центр.

– Родина, – почти по слогам прочитал Рындвай.

– Почему, однако, Родина?

– Здесь раньше был кинотеатр с таким названием.

Рындвай рванул было вперёд, но Николай его попридержал.

– Улицу надо переходить, когда зажигается на светофоре зелёный свет.

– Как глаз у волка ночью?

– Похоже.

Рындвай снова хотел спрямить путь.

– Не торопись. Сначала надо перейти одну улицу, потом на зелёный светофор другую.

– Зачем так много?

– Сейчас во Владивостоке так, чтобы перейти через улицу, надо перейти через три.

В торговом центре «Родина» Рындвай был повергнут в шок.

– Как сверкает, сильнее Северного сияния, – аж зажмурился алеут.

И действительно, под мощным электрическим светом блестело золото, переливались в витринах драгоценности.

– Это магазин для богатых, сейчас всё для богатых, – пояснил изумлённому Рындваю Николай.

С чувством глубокого изумления вышел тот из краеведческого музея. Подошли к железнодорожному вокзалу, постояли на виадуке.

– Вот, однако, железные полозья, – восхитился алеут.

В железнодорожном вокзале он обошёл все закутки. Поскрёб ногтем кафель на стенах:

– Шибко красиво.

После осмотра морского вокзала постояли на пирсе, посмотрели на боевые корабли и на пассажирские морские суда.

– Если бы не конец навигации, то отправил бы я тебя морем до самого Анадыря, – сказал Николай, – А так опять полетишь на самолёте.

– Однако, страшно, когда выше облаков.

– Так ты же летал на Камчатку, да и на вертолётах летал над тундрой.

– Однако, страшно, – повторил алеут.

К вечеру вернулись на Семёновскую, отсюда автобусы расходятся в разные стороны.

– Шибко-шибко ноги устали, – пожаловался Рындвай.

– Как это так, ты же по тундре за нартами можешь целый день бежать?

– Тундра легко, город – ноги устают.

– Не зря говорят, что каждому своё.

Прежде чем сесть в автобус, Николай решил купить сигареты.

– Пойдём в «Клевер хаус».

– Я здесь буду, однако, душно там.

– Стой здесь и никуда не уходи!

Николай пошёл за сигаретами. Купил. Вернулся. Рындвая не было.

– Не мог он никуда уехать, Рындвай человек дисциплинированный.

Обошёл всю остановку, заглянул в автобусы. Рындвая не было.

– Вот здесь человек стоял, на чукчу похожий, не видели? – расспрашивал он отъезжавших пассажиров.

Все пожимали плечами. Помогла продавщица, торговавшая беляшами и пянсе:

– Тут полицейский наряд китайца забрал и увёз с собой.

– Куда увёз?

– Не знаю.

К полуночи Николай нашёл Рындвая во Фрунзенском райотделе полиции. Тот сидел в обезьяннике и не мигая смотрел в потолок.

Николай обратился к дежурному:

– За что его забрали?

– Проживает во Владивостоке без регистрации.

– Какая регистрация, он гражданин России, да и проживает в гостинице.

– Не может быть китаец гражданином России!

– Вы что, документы не смотрели, это не китаец, в паспорте чёрным по белому написано – алеут.

– А нам всё равно, китаец он или алеут.

– У него в паспорте и регистрация имеется – Чукотский национальный округ, гражданин России.

Дежурный достал изъятые у Рындвая документы.

– Действительно, российский гражданин, – изумился он.

– Выпускайте!

– Не могу.

– Почему?

– Нет санкции начальства.

– Звоните.

– Не могу.

– Почему?

– Поздно, время за полночь.

– И что же?

– Пусть до утра посидит.

– Тогда утром будет заявление у прокурора.

Дежурный нехотя куда-то позвонил, долго о чём-то докладывал. Наконец сквозь зубы бросил:

– Забирайте!

– А извиняться не будете?

– Пусть благодарит, что отпускаем.

Рындвай рассовал документы и вещи по карманам. Внезапно лицо его исказилось:

– Деньги!

Денег не было. Вся наличка была у него с собой: и на проживание во Владивостоке, и на обратный билет, и на гостинцы жене и детям, и запас на всякий случай.

Николай снова к дежурному:

– У него была большая сумма денег.

– Денег не было.

– Свяжитесь с задержавшим его нарядом.

– С чего бы это.

Утром Николай был у заместителя начальника УВД края, благо тот был его одноклассником.

К вечеру позвонили из дежурной части:

– Приезжайте за деньгами!

– Где же они были? – спросил Николай, получая деньги.

Уже другой дежурный ответил:

– За тумбочку завалились, когда вещи изымали.

– За тумбочку? – изумился Николай.

– Да вчера здесь и тумбочка не стояла!

– За тумбочку, за тумбочку. Бери деньги и проваливай, без тебя дел много. А то можно всё повторить.

Дома у Николая сидел безучастный ко всему алеут.

– Мне домой! – объявил он.

– Да куда же ты, мы с тобой в кинотеатр «Синема» собирались, такого на Севере не увидишь.

– Домой!

– Ну, погости немного, я теперь с тобой всегда рядом буду.

– Домой! Плохой люди, плохой город. В тундре хороший люди. Простор, однако, нет полицай. Соскучился, там мои ребятишки, баба моя. Домой.

«Ну, вот и обидели алеута, да ещё и на улице Алеутской, в моём городе, который для меня лучший на свете», – подумал Николай.

– Вот и будь доверчивым, как в тундре.

И они поехали брать билет на самолёт.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
256 000 книг 
и 50 000 аудиокниг