На работу Зина пришла первой. Когда она в первый раз попала в это издательство, ее объял ужас: неужели здесь придется проработать несколько лет? Потолки с обвалившейся штукатуркой, огромные окна, немытые, наверно, со дня постройки здания, пыльные шторы, столы, хаотично расставленные по всей комнате, – целых семь штук… Всё наводило уныние. Семь человек в одной комнате вообще испытание не для слабонервных. Потом оказалось, что всё не так плохо. Столов семь, да компьютера-то три. А без компьютера какой редактор? Вот и получалось, что работали они вчетвером: она – технический редактор, Лена – обычный редактор, Ирина – делопроизводитель (в издательстве на удивление много всяких бумажек) и начальник из бывшей союзной республики. Немало людей работало здесь от случая к случаю, удаленно, но они особо не беспокоили. В самом издательстве народ подобрался на диво – три разведенных женщины и чрезвычайно интеллигентный и грамотный мужчина предпенсионного возраста. В общем, очень хорошо сработались. Только из-за этого Зина и не рвалась в другое место, несмотря на задержки в зарплате. Покой на работе – он дорогого стоил.

Она привычно включила компьютер и, пока он загружался, включила кондиционер, поставила в холодильник скудный завтрак – пшеничная каша, зато целая банка. Если добавить глютоматик, сойдет за курицу. Едва комп включился, Зина кинулась к нему, словно там было спасение. Набрала логин и пароль для выхода в Интернет, путая буквы, так что вошла только с третьей попытки, когда заставила себя сосредоточиться и успокоиться. Набрала в поисковике «Вконтакте»… И остановилась. Она‑то заходила со странички Богдана, а теперь она с сыном поссорилась, он ей вообще не скажет, ответил Елисей на сообщение или нет. Взломать страничку? Это только в книгах и детективах умные люди сразу угадывали нужное слово или комбинацию цифр. Или программку для взлома под рукой имели. Ничего подобного ей было не под силу. К тому же либо она тупая, либо сын у нее сложный, но она не могла даже предположить, каким может быть пароль. Завести собственную страничку и написать еще раз? Долго.

Боже мой, она так нервничает, а ведь, возможно, ей вообще не написали!

От нечего делать нажала на кнопочку «Забыли пароль или не можете войти?». «Пожалуйста, укажите Логин или E-mail, который Вы использовали для входа на сайт. Если Вы не помните этих данных, укажите телефон, к которому привязана страница», – выдал ей комп, и она возликовала. Она точно знала, что сын регистрировался на ее номер. Бодро вбив цифры, она стала ждать СМС.

Пришла Лена – худенькая натуральная блондинка. Выглядит хрупкой девочкой, но на самом деле закаленная в боях с бывшим мужем стальная леди. Поздоровавшись, Зина ввела в нужное поле присланный код и – вуаля – зашла на страничку сына. Хорошо, что Богдан сам Вконтакте не сидел.

Елисей откликнулся. «Здравствуйте, тетя Зина! Я как будто почувствовал что вы мне прислали сообщение. Мой прадедушка Олег Михайлович Чистяков умер восемь лет назад. Я тогда даже не родился. Но я могу познакомить вас с моим дедушкой Леонидом Олеговичем Чистяковым. Приходите к нам в гости. Мы живем на улице Казахской дом 15а квартира 16. Лучше приходите вечером. Мама меня забирает от бабушки в пять часов вечера».

«Наивный ребенок! – посетовала Зинаида. – Нежели никто его не научил, что нельзя давать свой адрес?» Она отметила, что мальчик на редкость смышленый. Запятые не расставил, но слова без ошибок. Пожалуй, Богдан написал бы хуже.

Немного успокоившись от утренних треволнений, она напечатала ответ.

«Дорогой Елисей! Спасибо за приглашение, но, пожалуйста, никому не пиши свой адрес. Сейчас много плохих людей. Я постараюсь зайти к вам сегодня вечером. Если захочешь написать мне письмо, то сюда не пиши. Это страничка сына. Вот мой электронный адрес: zina_yagisheva@mail.ru. Передавай привет маме и папе!»

Она отправила сообщение, тут же стерла всю переписку и вышла со странички. Если Богдан попробует войти и не сможет, подумает, что его взломали. Она скажет ему код, который придет на телефон, а сама пользоваться таким способом больше не будет. К чему шпионить за собственным сыном? Нехорошо это.

…Благополучное разрешение этой проблемы придало Зинаиде сил. День, который раньше казался нескончаемым, прошел на редкость быстро, и сделала она довольно много. Зина немного пришла в себя. Зря она так волновалась. Или действительно ей примерещилась погоня? Как‑то неправдоподобно это всё. Если за ней следило так много агентов (или как их там называть?), то они должны были находиться где-то рядом. И в любом случае, зачем она им понадобилась, следить за ней? Или дело в талисмане?

Наконец Зина решила, что если, когда она выйдет с работы, ей опять привидится слежка, то она отправится прямиком к Елисею Чистякову. Если же нет – поедет домой.

И опять ее хорошее настроение улетучилось, едва она вышла на улицу. И дело было не в удушающей жаре, которая не спадала и к вечеру, а в том, что машина, стоявшая напротив входа, показалась очень уж знакомой. Поклясться она не могла – номера не запомнила, – но возникло стойкое ощущение, что именно эта модель красовалась утром возле ее подъезда. А уж когда следом опять потопал какой-то человек, она, нимало не сомневаясь, перешла дорогу и поехала в противоположную сторону от дома. Зина хорошо знала Казахскую улицу. Нужный дом найдет быстро.

Дальше всё происходило не хуже, чем в детективном сериале. Выйдя из маршрутки, она метнулась в нужный двор, а преследователь – немолодой кавказец – уже не таясь, припустил за ней. Подскочив к подъезду, Зина поняла, что не успеет набрать нужную квартиру на домофоне. А надо ведь не только набрать, надо дождаться пока снимут трубку и внятно объяснить, кто она такая, чтобы ее пустили…

Она беспомощно оглянулась. Мальчик, игравший в песочнице, встал во весь рост, изучающе ее рассматривая.

– Вы тетя Зина? – спросил он.

– Да, – она с тревогой взглянула на кавказца, тот стоял метрах в тридцати и словно прислушивался к разговору, но подходить ближе явно не собирался. – А ты Елисей? Я узнала тебя по фотографии. А почему ты один гуляешь?

– На меня можно положиться. Мама за мной иногда посматривает в окошко. Мы на четвертом этаже живем.

– Ясно. А папа? – зачем-то поинтересовалась она.

– Папа в Москву уехал деньги зарабатывать. Это не наша квартира. Ее маме дали, потому что она секретарем работает. А если уволится, нас выгонят. Мы много накопили. Папа годик поработает, и мы купим квартиру.

– Ясно, – повторила Зинаида. Глупая ситуация – не предложишь же мальчику: «Пойдем к твоей маме». Как она отнесется к такому вторжению? Повернуться и уйти она тоже не могла, потому что преследователь по-прежнему наблюдал и ей было страшно. Будто стоит ей отойти от Елисея, и ее сразу убьют. Глупости, конечно, но заставить себя поехать домой она не могла.

– Если вы хотите познакомиться с дедушкой… – заговорил малыш.

И тут Зинаиду будто что-то подтолкнуло. Она быстро сняла талисман и направилась к мальчику.

– Знаешь, давай так. Я тебе оставлю медальон, который получила в наследство от отца, а ты его покажешь дедушке. Если ему эта вещь знакома, значит, нам имеет смысл встречаться, а если нет – то ты мне напишешь письмо электронное, я приду и заберу медальон обратно. Хорошо?

– Хорошо, – Елисей смотрел на круглую медяшку, покачивающуюся на шелковом шнурке, с опаской. Но потом все-таки протянул руку и зажал ее в ладони. Тут же нахмурил лоб. – Он кусается!

– Да? – улыбнулась Зина. – Никогда не замечала, но всё может быть.

– Я пойду домой, – мальчик словно разом устал. Елисей сунул медальон в карман. Подойдя к металлической двери и прижав к металлическому кругляшку магнитный ключ, он дернул дверь на себя, одновременно обернулся и очень серьезно сказал: – До свидания!

Но прощался мальчик словно вовсе и не с ней, а с кавказцем за ее спиной.

«Ну и ушлая бабенка!» – воскликнул в очередной раз Пихлер и поцокал языком. От дома Чистяковых он ушел еще до того, как захлопнулась подъездная дверь. Когда Зинаида неожиданно не поехала домой, он обрадовался. Нарушение привычного маршрута всегда делало человека беззащитным. В такие моменты легче его подстеречь. Судьба давала замечательный шанс! Грех упустить его…

Но когда Севу озарило, куда она идет…

Выживание нелегалов на каторге зависело от того, насколько хорошо ты знал врагов и их диспозицию. Он занимался разработкой магов-надзирателей долго и кропотливо, поэтому точно знал, где ему появляться не следовало. Откуда Зинаида узнала, что ее спасение в этом доме, он даже предположить не мог. Но она знала. И предприняла единственный верный шаг – отдала ключ Елисею Чистякову. Теперь она могла спать спокойно. Ее жизнь и смерть не имели для Шаховича никакого значения.

Теперь надо думать, как добывать медальон. Что же за невезуха такая?

Но отчаиваться он не привык. Покрутившись среди каторжан и ссыльных, живущих неподалеку, Сева узнал две вещи. Первое: Гриши Чистякова в городе нет, он уехал в Москву. Второе: его жена – обычная женщина. Она понятия не имеет, кем работает муж, ничего не знает о каторжанах и особенностях каторги. Она даже не знала, что живет на каторге.

Эти известия Пихлера вдохновили. Кажется, дом мага-надзирателя не охраняли. Раз в неделю вроде бы заходил Борис Жангожин – друг семьи. Фигура опасная и влиятельная. Но за неделю можно столько успеть…

Не откладывая, Сева первым делом нанял вия¹³. Тот и обошелся ему недорого, потому что зуб у него был сразу на три поколения Чистяковых. Начиная от Олега и заканчивая Гришей. Затем по какому-то наитию он зашел на станцию скорой и пообщался с есхотом, отбывавшим там наказание. К его счастью, он тоже был зол на Григория Леонидовича, так что ему и платить не пришлось. Шахович только сказал:

– Ты это, братан… Если вдруг вызовут к Чистяковым… Не особо старайся, лады? Если там кто-нибудь умрет – будет в самый раз. Отомстишь и за себя, и за всех нас. Лады?

Есхот помолчал, искоса поглядывая на Пихлера – только так проглядывала истинная сущность Севы через человеческую оболочку.

– Лады, – наконец произнес он.

Сева ему не угрожал. В глазах парнишки читалось понимание: если он не выполнит этой невинной просьбы – смерть придет к нему самому.

«Тесей»

Комната в мансарде была крохотная. В полный рост Лекс мог стать лишь в ее центре да у самой стены. Дальше потолок резко шел на скос, как обычно в мансардах. Всё, что здесь умещалось – кровать рядом с деревянными перилами лестницы и небольшая тумбочка. Еще сюда для чего-то принесли старую табуретку, совершенно не вписывающуюся в интерьер дома, – будто ее забыли на чердаке до ремонта. Напротив кровати небольшое окно. В таких условиях он ни разу не жил, но всё равно не привередничал. Надолго он тут не задержится, а чтобы переночевать да в Интернет выйти много места не надо.

Сейчас он нашел новый фильм, поэтому старательно пялился в экран ноута, который держал на коленях, но сюжет проходил мимо сознания. Мысли занимало то, ради чего его вызвали в Волгоград.

Шахович только что позвонил и отменил встречу. Сказал, что с ключом вышла заминка, поэтому надо подождать денька два-три. Лекс не возмущался. Отдых он любил меньше, чем «работу», но и он был необходим. Такое чередование и нравилось. Он изучил схему дома, добытую Севой. На ней тоже зияли белые пятна: когда Пихлер посещал Юсифова в последний раз, ему экскурсию по дому не проводили. Но самое главное на ней отметили, и, как они добудут артефакт, Лекс примерно представлял. Он мог бы справиться с этим и без напарников. В крайнем случае нанял бы кого-нибудь из ссыльных или нелегалов. Но Сева потребовал, чтобы ему помогала команда Павла. Это непременное условие найма. Наверно, у него были на то резоны, поэтому Лекс не отказался. Деньги его мало интересовали, а вот необычное, сложное дело – очень привлекало. С людьми он ни разу не работал, почему бы и не попробовать?

– Пашка совсем тебя бросил! – сначала на лестнице появилась голова Леси, потом ладони с зажатым в пальцах диском, а затем и вся она, опять в черном. – Это никуда не годится, – посокрушалась девушка и села рядом с ним на кровать. – Я тебе диск принесла. «Дело было в Пенькове» видел?

– Нет, – лаконично ответил он.

– Ну вот, глянь. Тебе должно понравиться. А что ты делаешь? – девушка заглянула в ноутбук. Переносной модем Лекс купил дорогой, тариф тоже, так что мог свободно смотреть фильмы онлайн. Сейчас он загрузил «Пять невест»¹⁴. – Можно с тобой посидеть? – спрашивала так, будто в положительном ответе не сомневалась. Как тут откажешь?

– Поставить сначала?

– Нет, не надо, – запротестовала она. – Я в общих чертах знаю, в чем там суть.

– Ладно, – он ногой подвинул табуретку и поставил на нее ноут. Чуть откинул крышку. – Так видно?

– Да, спасибо, – Леся уставилась в экран и на гостя больше внимания не обращала.

Лекс всё так же смотрел будто сквозь экран, не мог сосредоточиться. Забавно придумали, но очень уж неправдоподобно. И абсолютно не похоже на его родину. Самолеты в тыл с фронта не летали. Рядом с эльфами вообще техника глючила, только поэтому набирали новых и новых солдат. А то бы устроили ковровую бомбежку – и нет эльфов. Потому как они с техникой не дружат совсем. У них магия. Это на каторге остроухие водят машину, служат в спецназе с автоматом в руках. Но, скорее всего, это был какой-то другой подвид, не с Везиофеи.

Никакие женихи с фронта не приезжали. Они женились прямо там, на таких же фронтовичках с автоматом. Это удобнее. И не придется девушку, которой повезло, и она не попала в призыв, тащить в опасное место. Безусловно, не было деревень, в которых бы жило много женщин и почти не осталось мужчин. Всеобщий же призыв. Да и для воспроизводства нужны оба пола, а фронту постоянно новобранцы требуются. Там, в центральном комитете, не дураки сидят, всё прекрасно понимают, поэтому солдат набирают грамотно.

Старые фильмы – «Богатая невеста», «Трактористы», «Стряпуха» – нравились тем, что позволяли заглянуть домой. Не по‑настоящему, конечно. Не мог он узнать, что с его родителями, где братья, вышла ли замуж Танюха. Но ощутить всей кожей, всеми внутренностями обычную, спокойную жизнь он мог. Поэтому пересматривал фильмы снова и снова. Иногда натыкался на что-то новое, как с «Кубанскими казаками». Но удачных находок было мало.

Вот и к этому фильму можно особенно не приглядываться, а поразмышлять о своем. Например, об Олесе. Что с ней делать?

Павел категорически запретил гостю общаться с сестрой. Лекс выполнил бы эту просьбу не из-за страха перед Токарем, а чтобы избежать ненужных ссор. Но девушка сама к нему прицепилась. И это не первый раз. Так было в родном колхозе. Так было у наблюдателей. И если дома он еще мог предположить, чем привлекает женщин, – все-таки молодой, веселый, ухаживать умеет, заботится о том, чтобы женщине было хорошо, – то сейчас это было совершенно необъяснимо. После потери Лаэртель, он словно впал в кому. Жизнь потеряла вкус, он делал всё механически. И так же механически отмахивался от девушек, потому что свидания с ними превратились в нудную, абсолютно ненужную ему обязанность. Он предпочитал занятия, которые загружали мозги, а не только тело. Нет, если его напоить, то всякое с ним можно делать. Можно взять измором, приставая снова и снова. Он уставал тратить силы на бессмысленную борьбу. Вам это так нужно? Получите и отстаньте. Когда они умирали, он не испытывал ничего, кроме недоумения. С таким же недоумением он отдал себя правосудию, не делая ни малейших попыток оправдаться. И лишь гораздо позже пришла обида. Словно люди завели себе забавное домашнее животное, а потом наигрались и отправили его в приют, не утруждая себя какими-либо объяснениями. Найди они хоть одну улику, подтверждающую его виновность, Леша бы признал, что ссылка справедлива.

Другие девушки были ему не нужны, но с Олесей всё было иначе. Она с первого взгляда чем-то привлекла, и сейчас, исподтишка посматривая на нее, сидевшую рядом с диском в руках, он сообразил чем. При всей внешней несхожести: Лаэртель – блондинка и почти ребенок, Олеся – жгучая брюнетка и худенькая, но вполне сформировавшая женщина, – была в обеих детская доверчивость и любопытство. Беззащитность. Она ведь пришла сюда не потому, что хочет его соблазнить. Ей интересно, что это за необычный экземпляр. Хочет его исследовать. От этого в душе разливалось давно забытое умиление.

Леся хихикнула, когда главный герой устроил сцену ревности девушке-шоферу. Искоса взглянула на Лекса. Он тоже вежливо улыбнулся.

Когда фильм закончился, Олеся повернулась к нему. Черные глаза точно буравили черепную коробку, стараясь узнать, что он за фрукт.

– Ну как? – потребовала она. Но собиралась прочесть правду по выражению его лица, а не доверять словам. А почему? Боится, что соврет? Хотя, с другой стороны, так трудно беседовать с теми, кто не знает о каторге. Так и приходится себя сдерживать, что-то умалчивать, что-то смягчать, то есть всё же врать. В прошлый раз она заставила его крутиться, как пехотинца под эльфийской магией. Сейчас такое же начнется.

– Забавный фильм, – вежливо произнес он. – Добрый.

– Но? – она правильно уловила его интонацию.

– Но правды мало. Его сняли, чтобы развлечь.

– А может, у каждого своя правда? – поддела она. – Как у Шолохова и Пырьева?

Лекс не поддержал шутливый тон, категорически возразил.

– Нет. Здесь вообще ни в чем нет правды. Сама история… – он хотел сказать «лживая», но смягчил: – Неправдоподобная. Полет с фронта… Погоня за летчиком по деревням. Ты правда думаешь, что там было так мало милиции, что они не могли поймать одного человека? И с житейской точки зрения. Нельзя проехать на грузовике по деревням и набрать девушек, которые непременно станут хорошими женами. Вот у главного героя сложится. У остальных – нет.

– Как ты суров! – притворно осудила его Олеся, в голосе опять слышалась ирония. – А как же любовь с первого взгляда? Ладно, шучу, – тут же пошла она на попятный. – Но неужели совсем ничего хорошего в этом фильме нет?

– Почему же, – возразил Лекс. – Не все люди кино для правды смотрят. Тут есть настроение, надежда… Это тоже многого стоит. Главный герой очень хорош. Неплохо сыграл. И выглядит очень… правдиво, как ни странно.

– На тебя чем-то похож!

Опять подкалывает. Но это даже забавно.

– Вовсе не похож, – отказался Лекс, радуясь, что они перешли на другую тему.

– Похож-похож! Правда, еще больше ты похож на Генри Кавилла.

– Кто это? – с опаской поинтересовался он. Историю своего мира он знал неплохо. Историю каторги изучать не было ни малейшего желания, поэтому он часто попадал впросак из-за того, что путал имена, которые известны чуть ли не каждому школьнику. Однажды его подковырнули: «А в 1917 какая-то заварушка была. Не слыхал? Вроде сильно громыхнуло». Девушки – сотрудницы банка – смеялись, а он понятия не имел, что на каторге было в семнадцатом. Тут бы в президентах не запутаться. А то как-то отмочил. Упомянули об убийстве Кеннеди, а он изумился: «Неужели его убили?» Все смеялись до колик в животе. Но он‑то был уверен, что Джон Кеннеди – действующий президент США!

На этот раз Леся нисколько не удивилась, что он не знает Кавилла.

– Этот актер не на слуху, – утешила она, – но мне он очень нравится. Ты, наверно, его вспомнишь. Он играл главную роль в фильме «Война богов». Тесей.

– Тесей, это… – он помедлил, предчувствуя, что сейчас опять окажется в глупом положении. – Древний Рим? – осторожно предположил он.

Предчувствия его не обманули.

– Мифы Древней Греции! – с упреком произнесла Олеся. – Кино не видел, что ли? Давай покажу.

– Не надо, – попытался Лекс остановить ее, но не получилось.

Она быстро притянула к себе ноут и что-то вбила в гугле, приговаривая:

– Я же тебе не фильм показываю. Только фотки, чтобы ты убедился. Вот…

На этот раз Лекс подбирал слова долго. Потом все-таки вымолвил:

– Я, конечно, был когда-то таким же чумазым и изможденным… Но в целом, по-моему, не очень похож. Волосы у него темные, у меня… сама видишь какие. Глаза у него карие у меня… вроде янтарные, так кто-то выразился.