Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
Написать рецензию
  • Nektoto
    Nektoto
    Оценка:
    11

    Книга после прочтения оставляет после себя двоякие впечатления. Первые главы читать мне было не особо интересно - там рассказывают про писателей времён октябрьской революции, гражданской войны и т.д., многих из которых я просто не знал и даже не слышал про таких. Дальше больше. Многих учительниц русского языка и литературы хватит инфаркт от того, как их любимые писатели и поэты вели себя не культурно-возвышенно, а как обычные люди - пьянствовали, ходили налево, буянили в ресторанах и т.д. Мне это напомнило бесконечные ток-шоу "Большая стирка", "Пусть говорят" и прочую муть с Малаховым, к которой я отношу отрицательно - ну не нравиться мне, когда люди выносят сор из избы, показывают грязное бельё и т.д. А вот ближе ко второй трети книги проснулся неподдельный интерес, и в книжку вцепился всеми пальцами - добрались до сталинской эпохи.
    Не будем касаться темы "хороший плохой Сталин" и кровавой гэбни, но кое-что хочется упомянуть. Просто так, для размышления.
    1. В кровожадном тоталитарном СССР, всячески гнобившим несчастных Творцов, можно было жить, зарабатывая только литературным трудом - и жить достаточно неплохо. В свободной демократической России, где нет никакой цензуры и можно печатать всё что угодно - почему-то нет.
    2. Кровавая гэбня сама по себе действовать не будет - ей нужен толчок, побуждающий его к действию. Такие толчки им щедро давали сами писатели, с азартом строчившие доносы друг на друга.
    Ярчайший пример с Мандельштамом. В 1933 году он пишет антисталинское стихотворение, как сейчас говорится, "срывающее покровы". Ну, это же нормально для Творца - кусать кормящую тебя руку (см. пункт 1 для размышления). Стихотворение он отважно читает тайком на квартире, десятку близких людей и коллег. Кто-то из этого десятка написал известно что и известно куда - толчок дан, НКВД зашевелилось (см.пункт 2). С этим арестом связана одна из забавных историй. Не знаю, насколько она правдива, но, зная любовь Сталина к троллингу, она вполне имеет место быть.

    Борису Пастернаку позвонил Поскребышев и сказал:
    – Сейчас с вами будет говорить товарищ Сталин!
    И, действительно, трубку взял Сталин и сказал:
    – Недавно арестован поэт Мандельштам. Что вы можете сказать о нем, товарищ Пастернак?
    Борис, очевидно, сильно перепугался и ответил:
    – Я очень мало его знаю! Он был акмеистом, а я придерживаюсь другого литературного направления! Так что ничего о Мандельштаме сказать не могу!
    – А я могу сказать, что вы очень плохой товарищ, товарищ Пастернак! – сказал Сталин и положил трубку.

    Но шутки шутками, а арест арестом. Правда, как выясняется в итоге, истерия вокруг несчастных страдающих творцов бывает излишне раздута. Например, сам Бродский писал про свою ссылку в архангельскую деревню, что это было его лучшее время. Благо, работа в местном ДК была для него не особо обременительная - это не лес валить или в поле копать. Тот же Мандельштам сам мог выбрать место своей ссылки, остановившись в итоге на Воронеже - а ведь могли принудительно заслать куда-нибудь в Нарьян-Мар или Новый Уренгой.
    С особым вниманием читал главу про Солженицына. Разочарован не оказался - автор выражает вежливое недоумение тому, как отсидевший в лагерях и бывший там стукачом человек может учить нас "жить не по лжи".

    Если не считать "грязного белья" в начале, книжка оказалась крайне интересной. Крайне познавательно было взглянуть на многих авторов с другой стороны, без истеричных воплей про репрессии и кровожадное НКВД.

    Читать полностью
  • mmarpl
    mmarpl
    Оценка:
    7

    Особой чести выбор книжки мне не делает, но это хоть не детектив.
    Опять же, для работы пригодится.

    Понятно, что это некое а-ля документально-литературное исследование, касающееся отношений известных писателей-поэтов с государственной властью, в частности, с властью советской, но и дальше тоже.
    Написана книжка неизвестным мне товарищем по имени Алексей Щербаков, сведений о котором почти нет, но из книжки ясно, что он журналист, я бы даже сказала, крепкий журналюга, почти ровесник, питерский хулиган и рок-н-ролльщик (что для меня имеет значение), с пиететом к В.Топорову (много его цитирует и уважает как человека за конкретные поступки), с уважением к Сталину (но без фанатизма), знаток писательской тусовки.

    Книжку купила давно, и она у меня все со шкафа падает, когда тянусь за чем-нибудь нужным. А тут решила все-таки хоть глазком. Сначала нарыла в инете отзыв, который умилил меня своей искренней верой в то, что учителя русского языка и литературы - сентиментальные барышни из пыльного дворцового коридора, которые так же, как и автор сей писанины, о многих писателях "просто не знают" и "даже не слышали про таких".
    А не слышал милый рецензент, ни много ни мало, про Пильняка, Бабеля, Гумилева, Пастернака... ну, про кого там еще можно не слышать... наверное, про Бродского и Солженицына, может, про Лимонова.
    Очень надеюсь, что хоть про Маяковского с Есениным он слышал.

    Но самое главное, на что я купилась и книгу открыла, это вот:

    "Многих учительниц русского языка и литературы хватит инфаркт от того, как их любимые писатели и поэты вели себя не культурно-возвышенно, а как обычные люди - пьянствовали, ходили налево, буянили в ресторанах"

    Пошла за инфарктом, да. Очень захотелось узнать, как это там знаменитые писатели ходят налево и пьянствуют, неужто, как простые русские люди.

    Дальше...

    Книжка мне понравилась.
    Не скажу, что много нового я для себя открыла в биографиях писателей, но взгляд автора на писательскую среду и отдельных представителей этой среды мне близок и понятен. Писатель тоже человек, и не всегда идеальный человек, даже чаще - наоборот, совсем не идеальный. Ага,

    "пьянствует, ходит налево и буянит в ресторанах".

    Абсолютно понятно желание автора, не отнимая у писателей их литературного пьедестала, взорвать лишний человеческий постаментик, на который взгромоздили наших творческих деятелей время, идеология, власти, вдовы, восторженные читатели и почитатели.
    Сделано все спокойно, без истерик, без нарочитости. Ну, на самом деле, зачем одному Булгакову два постамента: постамент для любимого миллионами автора "МиМ" и постамент для жертвы сталинского режима от заплаканной вдовы и возмущенных сим режимом потомков? Стоять на двух постаментах, все равно что сидеть на двух стульях - грохнешься обязательно. Не сегодня - так завтра.

    Читать мешало понимание того, что книжка о гениях написана автором буквально на коленке. До середины - точно. Нет, все, что там написано, похоже, обдумано основательно и не один раз, но вот воплощено небрежно.
    Глаз и ухо режет бесконечное "круто" и "чётко". Не могу не процитировать, хотя это очень неудобно - текста в инете нет.

    "Тогдашняя - да и сегодняшняя - политика, допустим, телевидения очень четко направлена на воспитание человека "общественного потребления". Просто большевики были первыми, кто эту задачу четко сформулировал".

    Тут еще и с грамматикой что-то напутано.

    "Декларируемый имажинистами метод - текст как нагромождение крутых образов - много позже всплыл в текстах русских рок-музыкантов < >
    В газетах писали вещи покруче. < >
    Времена были крутые, так что..."

    Современный сленг, употребляемый автором в рассказе о 20-30-х годах прошлого века действует приблизительно так же, как фраза "Пушкин взял чемодан и поспешил на электричку".

    "В этом ... скрыта одна из причин поведения двух самых агрессивных литературных тусовок двадатых годов - ЛЕФ и РАПП".
    "...есть дворянская культура, буржуазная... А теперь в темпе вальса необходимо создавать свою, пролетарскую. < >
    Впрочем, эти левацкие закидоны не определяли деятельности Пролеткульта".
    "...поэт не учел, что времена переменились. И облажался".
    "... "пролетарских писателей" попросту разогнали. Лафа кончилась".

    Кроме того, есть и просто ошибки.
    Но поскольку вторая часть книги чище и ровнее, то и первая была прощена.
    Да и содержание подкупило.

    В моем представлении, все писатели делятся на тех, в чьем творчестве адекватно отражается их личность (Толстой, Пушкин), и на тех, кто, несмотря на дырявую личность, душу с нравственными прорехами, может создать шедевр вдохновляющий и созидающий. Ну, или разрушающий красиво, так, что сам разрушаемый деструкцию ощущает как благодать.

    В книге речь идет только об одном из первых, а все остальное - о вторых. О тех, чья личность была подвергнута проверке не самыми лучшими временами и обычными человеческими искушениями: славой, властью, деньгами, - и этой проверки не прошла. Автор не судит, просто отделяет мух от котлет: вот творчество - а вот человек.
    Скажу по чести, мой взгляд совпал с авторским почти стопроцентно, несмотря на его явную симпатию сталинскому режиму.

    Ну, посудите сами.
    Какой смысл кричать о том, что Есенин пал жертвой кровавой гэбни, если человек действительно допился до чертей. При этом был дружен с этой самой гэбней, ни слова не сказал супротив, сам был довольно хитер и смекалист и нюхом чуял, откуда ветер дует и как писать творить по ветру, а не плевать против. Очень убедительно рассказано и доказано, что простодушия в Есенине было не больше, чем в лисе Алисе, особенно, когда он явился в Питер.
    Маяковский, встретив его "в лаптях и рубахе с какими-то вышивками крестиком", "Есенину не поверил". Да и правильно.

    "- Пари держу, что вы все эти лапти, петушки да гребешки бросите! Есенин возражал с убедительной горячностью..."

    И бросил же, кто б сомневался. И не потому, что понял прелесть городского наряда, а потому что добился своего - произвел впечатление, стал заметен.
    Документально доказывается и то, что смерть Есенина - самоубийство, а никакие не происки режима. Но про это уже мне и говорить не хочется. Сама я Есенина как поэта никогда не любила, а остальное тогда - зачем?

    Удивительные параллели проводит автор с современными медийными рекламными трюками, убедительно доказывая, что "все уже украдено до нас" и что футуристы начала века двадцатого занимались не чем иным, как самопиаром и рекламой, а реклама, как известно "эксплуатирует штампы сознания, а не создает новые формы".
    Не гнушался этим и Маяковский. При всем моем уважении к нему как к поэту. И трагедия-то его жизни, и смерть - все оттого, что наступил-таки "на горло собственной песне", а не оттого, что замучили его режим и несвобода.

    Свободней многих были писатели при Сталине, ибо идеология была такова: на голом принуждении никуда не уедешь, нужна смазка. И вот этой смазкой умный Сталин и сделал литературу, а чтобы смазка была нужной марки, он просто купил тех, которые поталантливее и попродажнее, скопом, подарив им Переделкино, кормушку в виде Союза писателей и тд и тп, о чем все прекрасно осведомлены, поскольку читали "Мастера и Маргариту".

    Так вот вопрос. Ежели ты такой идейный и кровавая гэбня тебе палки в колеса сует, чего ж ты стал "первым учеником"-то?
    Понятно, какой идиот выберет нищету и прозябание в безвестности, если есть возможность писать не в стол и жить безбедно. Можно за это осудить? Да нет, конечно.
    Только ты не тычь в нос своим чистым, незапятнанным прошлым и борьбой с несправедливостью.

    Из всех поэтов и писателей начала 20-го века честным остался только Гумилев. Я никогда не понимала его поэзии, она меня всегда страшила непонятной силой и экзотичностью, но как человек уважения он достоин безмерного, и разные источники тому свидетели.
    Он ЕДИНСТВЕННЫЙ, кто по этому дурацкому Кронштадскому делу, которого и не было-то толком, не сдал ни одного человека. НИКОГО. А его "посчитали" и в списки внесли. И расстрелян был не за то, что участвовал, а за то, что, скорее, плевал на существование политических передряг и жил так, как считал нужным. За легкомыслие, короче. За безумство храбрых.

    А был ум жадных. Имя Мандельштама ничего не говорит моему сердцу. Как и его поэзия. Но я не согласна с автором, что

    "если кто-то о Мандельштаме и помнит, кроме профессиональных филологов, то лишь благодаря раскрученному вдовой мифу. Даже в застойные времена в среде фрондирующей интеллигенции его чтили, но не читали".

    Что касается меня - это, безусловно, так: не читаю, не люблю, не помню. Имя звучит, однако. Уж не знаю, насколько читаемы стихи.

    Но дело в другом. За всей невнятицей биографии всегда слышны два мотива: жертва и могильная тоска. Могильную тоску можно отбросить сразу, это я понимала всегда. Собственно, если человек погиб в лагере, это, конечно, страшно. Но почему-то мне, особенно после чтения статьи о Мандельштаме в данной книжке, совсем перестало быть неловко за то, что я его не люблю. Ни как писателя, ни... никак...

    Мнения о Пастернаке у нас с автором совпали тоже.
    Единственная цитата, известная, но определяющая:

    "А я могу сказать, что вы очень плохой товарищ, товарищ Пастернак!"
    И.В. Сталин.

    А стихи его я люблю.

    Гениальную оценку бессмертному роману Булгакова "Мастер и Маргарита" дает Щербаков. По-моему, это самая адекватное суждение из всех, мною когда-либо слышанных. Помним о роли литературы в нашем царстве-государстве.

    "Именно на сореализме воспитано поколение железных людей, которые не пропустили немцев (я не понимаю, почему не "фашистов"). ... А поколение, воспитанное на "Мастере и Маргарите", пустило страну псу под хвост".

    Шедевр, но воздействие вот такое. Разрушительное. И ничего не попишешь.

    Осталось удивиться, как совпали наши взгляды на глыбу и матерого Солженицына.

    "Человек мог сломаться в лагере - и пойти в "суки", чтобы облегчить себе жизнь. Он мог пойти на это и из идейных соображений... НО! Вставать после этого в позу морального судьи всех и вся, призывать "жить не по лжи" - как-то не с руки..."

    Даже если отбросить темную историю со стукачеством Солженицына в лагере, то его нравоучения из-за бугра, когда здесь в 90-е годы творилось черт знает что и самим было не разобраться, меня всегда выводили из состояния равновесия, ибо сытый голодного не разумеет, а уж поучать этого голодного - просто стыдно.

    Доброго слова заслуживает В.Топоров, чьи статьи цитирует автор. Но не за цитаты, а за честность и смелость. Отбиться от стаи, когда все за, и только ты против, не подписать то, что подписали все - это дорого стоит. Я и сама к нему не очень ровно дышу.

    Вот такие вот писатели и творческие деятели. И, похоже, ничего не меняется. Да и зачем?

    "...творческая интеллигенция мечтала о трех вещах: возможности громко тявкать на власть, писать книги матом и ездить за границу... Когда они всего этого добились - на остальное им стало наплевать".

    Это о шестидесятниках и "Метрополе". Но что изменилось-то? Свобода - лить дерьмо? Художественность - чернуха и дурной слог? Любовь читателей - количество бабла?
    ***
    Эй, писатели!
    Напишите мне книгу о добром и вечном!
    И я выкину Щербакова за ненадобностью.

    Читать полностью