Книга или автор
Предместья мысли. Философическая прогулка

Предместья мысли. Философическая прогулка

Премиум
Предместья мысли. Философическая прогулка
4,1
14 читателей оценили
319 печ. страниц
2020 год
16+
Оцените книгу

О книге

Перед нами – философическая прогулка Алексея Макушинского по местам, где жили главные «герои» книги – Николай Бердяев и французский теолог Жак Маритен.

Гуляя, автор проваливается в прошлое, вспоминает и цитирует поэтов, философов и художников (среди них: Лев Шестов и его ученики, Роден и Рильке, Шарль Пеги, Марина Цветаева, Альбер Камю), то и дело выныривая обратно в современность и с талантом истинного романиста подмечая все вокруг – от красных штанов попутчика до фантиков на полу кафе.

Читать такую прозу – труд, вознаграждаемый ощущением удивительной полноты мира, которая, как в гомеровские времена, еще способна передаваться с помощью слов.

Читайте онлайн полную версию книги «Предместья мысли. Философическая прогулка» автора Алексея Макушинского на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Предместья мысли. Философическая прогулка» где угодно даже без интернета.

Подробная информация

Дата написания: 2020

Год издания: 2020

ISBN (EAN): 9785041082772

Дата поступления: 22 февраля 2020

Объем: 574.5 тыс. знаков

Купить книгу

  1. TatyanaKrasnova941
    TatyanaKrasnova941
    Оценил книгу

    Когда весь мир на карантине и обычная прогулка стала чем-то ностальгически-недостижимым, можно совершить прогулку по следам религиозных философов.

    Автор решил повторить путь Николая Бердяева из парижского предместья Кламар, где тот жил во время эмиграции, до расположенного по соседству Мёдона — в гости к Жаку Маритену, французскому католическому философу.

    «В их Истину я не верю, и ни во что не верю из того, во что они верили (готовились и хотели уверовать); а вот я все же иду здесь, по той же лестнице, через сто двенадцать лет после них (думал я), и это что-то для меня значит (может значить, если я хочу, чтобы значило); это мое собственное, маленькое восхождение непонятно к чему».

    «просто стоял там, внизу, перед его домом на Петровомельничной (Каменномельничной), глядя на мусорно-литературные баки, порочно-барочного мальчика в глубине сада, пилястры, решетки – и пытаясь представить себе, как он сидел там, вон за тем угловым окном, в своем кабинете, в последние, тяжелые годы жизни – когда силы его шли на убыль, болезни его мучили, когда вокруг начиналась, потом длилась, потом заканчивалась немецкая оккупация, и был почти голод, и после освобождения Елена Извольская посылала ему из Америки, куда благоразумно уехала перед войной, любимую им гречневую крупу, – как он сидел там, сочиняя, одну за другой, свои лучшие книги».

    Судьбы двух философов, связанные с ними события и лица — а это Цветаева и Рильке, Лев Шестов и Роден, вопросы о свободе и истине, о материальном и духовном мире, на которые каждое поколение пытается (или не пытается) дать ответ, переплетаются с сиюминутными парижскими впечатлениями.

    Буквально фотографическими — книга представляет из себя поток сознания, текст не делится на главы, а визуальным контрапунктом служат фотографии. Авторские фото городских пейзажей и исторических зданий, сделанные по пути из Кламара в Мёдон, черно-белые, соединяющие начало ХХ века и современность. Удачный прием — помимо того что они просто красивые, фотографии организуют текст и работают на мысль автора.

    Наблюдать за «паломничеством атеиста по следам религиозных философов» необыкновенно интересно! Тем более что я недавно перечитала «Смысл творчества» Бердяева, и вдруг (тоже по следам!) попадается такая книга. В нее стоит заглянуть всем, кого интересует Серебряный век русской культуры и его связь с современностью.

    «Их мир мне чужд, но сами они интересны. Я ведь пишу о людях, не об идеях. И если об идеях, то как о создании, проявлении, порождении людей».

    «Мы очень хотим, чтобы мир разговаривал с нами, пускай на языке примет, знаков и символов, чтобы вселенная не молчала. Но мир молчит, и вселенная тоже молчит. Молчание мира – его основное, едва ли не самое важное свойство. Мы с этим не примиряемся, мы обманываем себя верой, надеждой. И мы мечтаем о том, чтобы случайности не было, чтобы все было так же осмысленно и целенаправленно, как наши собственные действия.
    Это вечное, неизбывное стремление наше, неодолимая тоска по смыслам и смыслу, по окончательному ответу, окончательной истине – или хоть намеку на ответ, обещанию истины».

    «Прежде всего нужна смелость, чтобы встать лицом к лицу с отсутствием ответа, молчанием мира. Но это и есть свобода. Именно это и есть свобода».

    «Свобода именно потому и трудна, что оставляет тебя наедине с молчанием мира, лицом к лицу с бессмысленностью бытия, с абсурдом, как это называл Камю. Но пути назад нет. Вдохнув воздух свободы, уже не захочешь дышать никаким другим. Свобода есть просвещенье и пробуждение, выход из несовершеннолетия, из дремоты детства, отказ от всех сказок. Мы играем в детстве; играем в искусстве. Есть игры ума; есть игры фантазии. Все это замечательно. Но это мы играем, сами или друг с другом. А нам так долго кажется, что и жизнь играет с нами, мир играет с нами, вселенная играет с нами. Увы, это не так. Нам кажется, мы в диалоге с жизнью. Это тоже не так. Жизнь есть то, и только то, что мы сами из нее сделали. Мы ни перед кем не отвечаем за нее, никому не обязаны ответом, отчетом. Мы решаем сами, никто не решает за нас. Ни судьба не решает за нас, ни бог, ни дьявол, ни таинственные случайности, ни волшебные совпадения. Наша судьба есть результат нашего выбора. Мы вольны пойти налево или направо, по той дороге или другой. Только зря думают верующие, что неверие это несчастье. Вовсе нет. Есть счастье неверия; его-то и пытаюсь я описать».

  2. PaganoSunshine
    PaganoSunshine
    Оценил книгу

    Я не осуждаю тех, кто предпочитает лёгкое чтиво для развлечения, Боже упаси! Каждый волен выбирать книги, какие хочет и развлекается по своему усмотрению. Ключевое слово: развлекается…
    Но, наверное, я всё-таки не так начала и неправильно выразилась: удовольствие от чтения, выбор таких книг, чтобы, читая, наслаждаться текстом - это дело чрезвычайно индивидуальное. Бывает, рецензии на произведение такие, что невольно думаешь: ага, вещь стоящая! Претензия на Большую литературу: и премии, и похвалы, и экранизации... А начнёшь читать – и диву даёшься! Люди, что ж мы такие непритязательные?! Ну, хорошо, сюжет присутствует, исторические факты налицо, всякая там любовь, интрига, завязка – развязка… Но почему нам не мешает незамысловатый слог? Ограниченная лексика? Избитые метафоры? Да... и всё-таки мы читаем эти книги, даже если язык их не лучше, чем в сочинениях старшеклассников. Просто потому, что иногда, читая, не хочется трудиться.
    Да, наверное, они имеют право на существование и в какой-то степени даже необходимы - книги разной степени сложности, чтобы у всех читателей был выбор, и каждый нашёл для себя подходящее в соответствии со своим вкусом, образованием, жизненным опытом и потребностями.

    Всё это, к счастью, не относится к произведениям Алексея Макушинского. Его новый философский роман «Предместья мысли. Философическая прогулка», как и предыдущие его книги – это тексты для «подкованного» (не побоюсь этого слова), думающего, образованного читателя (не сочтите это определение за нескромность!). Для такого читателя, кто ищет не развлечения, но мыслительный процесс. Для тех, наверное, немногих, кто хочет учиться и познавать, и вступать в диалог с автором, и порой с ним не соглашаться. Или, поразмыслив, согласиться. Но обязательно активно думать, и почти что «прорабатывать» тексты.
    Да, в этот раз, читая Макушинского, я не могла не взяться за карандаш. Открыла для себя уйму новых имён, городов, произведений искусства,терминов, примеров архитектуры, философских трудов.
    «Предместья мысли» – это такая книга, которая вызывает у меня желание углубить свои познания. Автор называет события и имена, о которых знаешь только понаслышке, и постоянно хочется взяться за энциклопедию, по- старинке, но кто же сейчас это делает? Во всяком случае у меня образовался целый список имён и событий, который ещё предстоит «проработать». «Предместья мысли» – это ещё и такая книга, которая вызывает у читателя желание обязательно посетить Францию, Париж и его предместья, и повторить маршрут, описанный писателем.
    Трудно говорить об отдельных темах, которые затрагивает автор: их слишком много. Как пример может служить вопрос, как великие мыслители – в том числе и сам автор - понимают Свободу, Государство, Власть, и, наконец, церковь и Бога. И – мир вокруг. И – «молчание этого мира». Сколько прореживаний в душе у писателя, сколько боли и сомнений, и во всё это он посвящает читателя, а, значит, и меня, за что я ему безмерно благодарна.
    Закончить же я хочу цитатами из этой книги. Первая – из Бердяева: «Если Бог-Пантократор присутствует во всём зле и страдании, в войне и пытках, в чуме и холере, то в Бога верить нельзя»
    Здесь же Макушинский : «Мне – в моём духовном опыте – раскрывается полная невозможность верить в какого бы ни было бога (с большей буквы, с маленькой буквы)».
    А потом его (почти) признание: «… конечно, мир - это неправда, правда – это Бог. Я всегда это знал, всегда чувствовал так же, без всякого Бога.»

    И ещё одна цитата, как квинтэссенция этого произведения, как я это понимаю: «Вот только теперь… оказалось всё-таки важным и нужным сформулировать, высказать какие-то главные мысли, сопровождавшие меня всю мою жизнь, со всей доступной мне честностью, ясностью, прямотой, простотой.»

    Прикрыла книгу, сижу, думаю… Мыслю. Благодаря энциклопедическим знаниям, откровениям и размышлениям писателя.
    Спасибо автору за эту возможность.
    Жду новых текстов. Пишите, пишите ещё! Пожалуйста!
    Светлана Окс

  3. GalaVrublevskaya
    GalaVrublevskaya
    Оценил книгу

    С надеждой на бальзам для души я начала читать книгу Алексея Макушинского «Предместья мысли. Философская прогулка». Она оказалась приятной по общей атмосфере, созданной на страницах. Местами даже всплывал в памяти обволакивающий стиль Набокова. Книга нон-фикшн, на протяжении страниц перед читателем проходят нескончаемой шеренгой поэты, художники, философы начала ХХ века.

    Мысли Бердяева, его жизнь и его метафизика задают направление рефлексии героя.
    Достоверности чувствам и событиям придает выбранная автором форма: герой повествования на протяжении всей истории вышагивает по улицам и набережным Парижа, приближаясь к месту, где он мог бы встретить своих персонажей. Для него, как и для читателя оживают Пруст, Рильке, Камю, а во второй половине книги появляются и Маяковский, и Цветаева и другие близкие читателю персонажи.

    Разумеется в этом широком полотне своим чередом завершаются многие жизни: кто-то умирает от туберкулеза, отравляется газом или вешается, но это, в общем-то, знакомые большинству читателей фрагменты известных биографий и поэтому сильно не напрягают. Усложняет чтение другое. Одновременно на любой странице идут перечисления едва ли ни десятка персон, а каждому персонажу в отдельности уделяется только крупица внимания. Поэтому нет ощущения крови и плоти каждого отдельного героя, а лишь огромного конгломерата мелькающих лиц. Неужели премию "Большой книги" отдадут именно этой фундаментальной монографии за легкий слог и за то, что в ней обозначены все великие имена прошлого века?

  1. Меня называют философом свободы, – пишет он в „Самопознании
    24 ноября 2020
  2. коммунизм – своего рода псевдорелигия, эрзац-религия, потому и борющаяся так яростно со всеми другими религиями, что видит в них конкуренток
    24 ноября 2020
  3. Это абсурдно, но мне не хватает неверуюших. Это абсурдно, но я испытываю больше сострадания, даже понимания, по отношению к неверующему, со всеми его пороками, но также с той крошечной божественной искоркой, которая, быть может, в нем сохраняется, чем по отношению к душам, совсем близким к Богу». Она еще тоскует, иными словами, по живым, открытым, страдающим и сомневающимся людям, людям, не знающим истины, не загнавшим себя в гроб цельного мировоззрения, которое дает якобы ответы на все вопросы, не замуровавшим себя в стенах своей веры, своих несомненностей. Еще она борется;
    22 ноября 2020