danka
Оценил книгу

Что-то в последнее время разочаровывают меня книги о бедных сиротках, а уж как я их любила! Видно, начинаю наконец вырастать из детских книг, а может, черстветь и костенеть сердцем... И вместо жалости к бедным детям чувствую лишь раздражение, особенно когда натыкаюсь на навязанную автором мораль. Хотя, ради справедливости, следует заметить. что тема детского сиротства в русской литературе 19-начала 20 века встречается почти повсеместно, в каждой третьей, если не в каждой второй книге кто-то из героев лишен матери с самого рождения, у кого папенька скоропостижно скончается посреди повествования. а кому-то, как и героям Анненской, выдается печальная участь круглого сиротства. Подозреваю, что это не от желания авторов вызвать жалость у читателя - просто тогда детское сиротство было делом обыденным (а все оттого, что не было антибиотиков).
Эту книгу я решила взять для игры в классики. Строго говоря, Анненская к классикам не относится, книги ее особыми литературными достоинствами не обладают и по сути, ничем не отличаются от книг других русских (да и зарубежных) писательниц рубежа веков, легко читаются и быстро забываются. Однако не скажу, что прочитанная мною повесть чем-то плоха, ее посыл, в общем, правильным. Вот только злобный бес, сидящий во мне сегодня (а может, во всем виноваты бактерии, терзающие мой организм) заставил меня придти к неожиданным выводам.
Нет спору, Машины поступки и финальное решение достойны всяческого одобрения. Вот только верится в них с трудом. Тот факт, что Федя стал юной копией противного дядюшки, показателен, но если б книга была написана в жанре реализма, а не сентиментализма, то Маша скорее бы выбрала место "тети Глаши" при братце, чем тяжелый путь народной учительницы. Еще с грустью подумалось, что если с Машей что-нибудь случится, и у нее останутся дети, то история повторится, и Федя станет для них тем же недобрым дядюшкой.
Еще теплилась у меня слабая надежда, что Маша и Лёва поженятся, но, видно, писательница решила оставить эту тему за кадром, поскольку книга детская).