Глава 45

Однажды, уже в августе, я позвонила Саше утром узнать, есть ли у него планы на вечер, а он лишь прохрипел не своим голосом:

– Нет. Я заболел.

Я оторопела.

– Сильно?

– Да.

– Сейчас приеду. Скинь адрес.

– Да ладно, Юль, – попробовал протестовать он. – Тебе сегодня не до меня.

– Ты не один? – прямо спросила я.

– Один. Нет, это не то, что ты подумала…

– Тогда скинь адрес.

Саша выдохнул.

– Хорошо.

Я побросала в сумку всё, что полезного нашлось у меня в аптечке, и вызвала такси. До этого я не бывала дома у Саши, и когда на звонок в домофон мне ответили женским голосом: «Кто там?», подумала, что ошиблась квартирой.

Благо я быстро сообразила, что раз голос был возрастной, то, скорее всего, к двери подошла Сашина мама.

– Это Юля, – отозвалась я. – Пришла проведать Сашу.

Дверь запищала и открылась. Я поднялась в квартиру и увидела своего пациента уже в коридоре в халате поверх домашних брюк и футболки, небритого, с шарфом на шее, растрёпанными волосами и лихорадочно блестящими глазами.

– Юля! – прошептал он и скривился.

Слишком сильно болело горло.

– Ты почему не в постели?

Я скинула обувь, подошла к нему, сделала знак, чтобы он наклонился, и коснулась губами его лба.

– Да у тебя температура! Тридцать восемь с половиной – не меньше. Саша, ты что? Быстро в кровать! Где можно помыть руки?

– Вторая две… – Саша болезненно поморщился и коснулся рукой горла.

– Иди ложись, сама найду.

Возле двери в ванную я столкнулась с Сашиной мамой. Она была ниже меня на голову, но казалось, что самая высокая точка на её теле – кончик вздёрнутого носа.

– Здравствуйте, – пробормотала я, невольно обозлившись на себя за нетвёрдый тон.

Мама Саши лишь кивнула в ответ.

Впрочем, я приехала не к ней. Пусть хоть вообще не замечает.

Вымыв руки, я направилась к Саше в комнату.

– Ну! Улёгся – хорошо. Теперь приподнимись, я хочу тебя осмотреть.

– Боюсь заразить, – прошептал Саша.

Я засмеялась.

– Ты чего? Я уже почти опять фельдшер. Мы все заговорённые. Так что не выдумывай и открывай рот.

Я достала фонарик и шпатель.

– Только не засовывай мне в рот эту палку, – попросил Саша. – С детства терпеть не могу.

– Хорошо, если ты сам откроешь рот и высунешь язык.

На самом деле, я уже давно поняла, что с ним.

И всё же он открыл рот, я посветила фонариком и увидела горло, покрытое белым налётом с ужасным воспалением и точками на миндалинах.

По личному горькому опыту знаю, что на каждом глотке оно болит так, словно тебе в шею с разных сторон вкалывают маленькие, невозможно острые кинжалы.

– Ангина, – констатировала я. – Гнойная.

Саша не удивился, только рассматривал меня снизу вверх, думая о чём-то своём в болезненной перемешке мыслей.

Я коснулась его горла под краями нижней челюсти, он скривился.

– Потерпи, – прошептала я.

Лимфатические узлы оказались сильно увеличены.

– Да уж, Санька.

Я присела к нему на разложенный диван.

– Не вовремя я, – почти беззвучно произнёс он и снова поморщился. – Такой день…

– Не напрягай горло. Ложись. Я прописываю тебе антибиотики. – В своей сумке я нашла упаковку и положила перед Сашей на кровать. – Принимать ровно семь дней. Даже если на второй день станет лучше, не бросай. Не доверяешь мне – вызови участкового терапевта. Девяносто девять и девять процентов, что тебе выпишут то же самое.

– Доверяю, – прошептал Саша и коснулся моей руки своей горячей ладонью.

Я кивнула.

– Хорошо. Это было раз. Два – полоскания.

Саша поморщился.

– Знаю, но это обязательно. Я лично предпочла бы соляной раствор с парой капель йода. Йодом не увлекайся.

Саша смиренно кивнул.

– Дальше жаропонижающее. Измерь температуру и прими таблетку, только если будет выше тридцати восьми с половиной. Если меньше – ничего не глотай, договорились?

– Хорошо.

– Можешь просто кивать, если больно говорить. – Я снова залезла в сумку. – Ещё вот это брызгать, а это рассасывать. Это после антибиотика. Пропей полный курс, пожалуйста, две недели.

Саша всё кивал, пока перед ним на постели росла куча таблеток.

– Постарайся есть. Понимаю, что больно и не хочется, но тем не менее. Бульон, супчик какой-нибудь, только не очень горячий.

Послышались шаги, потом дверь открылась и в комнату вошла мама Саши с подносом в руках.

– Я приготовила чай, – сказала она, вталкивая поднос между нами так, что мне пришлось отодвинуться подальше.

– Отлично, – улыбнулась я. – Как раз вовремя. Пей, Сань.

– А вы не будете? – неожиданно обратилась мама Саши ко мне.

– Будет, – ответил за меня Саша и приподнялся, морщась от боли. – Садись сюда, Юль.

– Не надо так близко, заразишь, – сказала его мама. – Вот, возьмите стул.

– Благодарю, – отозвалась я.

– Саша, ешь калину, – мама пододвинула к нему блюдце с вареньем. – Она полезная. Всего пару ложек – и убьёт всю заразу.

– Мам, – Саша опять поморщился. – Я терпеть не могу калину. Ты же знаешь.

– Перетерпи. Я же не прошу у тебя съесть целую банку.

– Юля оставила мне лекарства, не надо калины. Умоляю.

– Да что там эти лекарства!

Я вздохнула. Действительно. Зачем человеку с фолликулярной ангиной антибиотики? Можно же просто лежать, страдать и ждать отёк гортани.

– Скажите ему, – опять внезапно обратилась ко мне его мама. – Калина – это полезно.

– Полезно, конечно, – ответила я. – Но если он не хочет, не вижу смысла заставлять. Ему сейчас и так плохо.

– А мороженое мне можно? – с улыбкой спросил Саша.

– Что? – округлила глаза его мать. – Ну какое мороженое, Саш, ты что?..

– Можно, – негромко ответила я.

Саша засмеялся, но тут же застонал от боли и вовсе затих.

Мама Саши сжала губы так, что они исчезли с её лица.

– Я вас оставлю, – сказала она и ушла.

– Прости, – прошептал Саша, и мне было больно смотреть, как он старается говорить. – Мама у меня хорошая, просто со своими заморочками. Тут аптека под окнами. Я приехал, думал сестру погонять. Только её нет. Зато мама зачем-то с дачи вернулась, и началось… Дома надо было болеть.

– Спи побольше, ладно? – улыбнулась я.

Саша кивнул.

– Так неудобно, что выдернул тебя в такой день.

– Глупости. Ничего в этом дне нет особенного.

– Ну как же? У тебя ведь день рождения.

– Ну и что? – пожала я плечами. – Он у меня каждый год. И что хорошего? Только старею.

– Ты прекрасно выглядишь, – возразил Саша.

– Ещё несколько дней рождения, и золушка превратится в старую тётку.

– Не смеши меня, мне больно смеяться.

Я провела рукой по его горячему, мокрому лбу, убирая волосы.

– Поправляйся скорее. Без тебя даже праздновать не хочется.

Саша поймал мою ладонь, подержал немного в своей.

– У меня для тебя есть подарок.

– Да ты чего, Сань! Не надо ничего.

Но Саша мотнул головой.

– Возьми, пожалуйста, на столе.

– Сань…

– Мы будем спорить? Пожалей моё горло.

Я улыбнулась, подошла к столу.

– Будем играть в «Горячо-холодно»?

– В «Найди предмет». Он плоский и белый.

На столе у Саши соблюдался относительный порядок. Ноутбук, наушники. Стакан с ручками и карандашами. Несколько книг: Дэн Браун, Теодор Драйзер, Умберто Эко… Конверт без подписи.

– Конверт? – спросила я.

– Бинго.

– И что там?

– Открой и увидишь.

– Надеюсь, не деньги?

– Всё в этом мире так или иначе – деньги.

– Их не приму.

– Да не деньги там! Открывай уже.

Я открыла конверт и достала два билета на рок-концерт «Общий сбор».

В наш город время от времени приезжали всякие знаменитости (всё-таки не так далеко от Москвы), и каждый год в первых числах сентября устраивали концерт, где выступали сразу несколько крутых рок-групп. Я очень хотела на него попасть, но что-то обязательно не складывалось и год за годом приходилось отказываться от этой идеи.

– Ты ведь любишь такую музыку, – сказал Саша.

– Очень, – прошептала я, ещё не веря своим глазам.

– Вот и отлично! Сходишь с Климом. Или с сестрой. В общем, уверен, подарок не пропадёт.

– Сашка!

Я подлетела к нему, приземлилась на колени перед диваном и поцеловала в небритую щёку.

– Ну ты чего? – зашуршал он. – Заразишься!

От него пахло жаром и потом, но как-то ненавязчиво, едва ли не приятно. Как-то по-домашнему знакомо.

– Тогда будет твоя очередь приезжать ко мне с таблетками.

– Заманчиво, конечно, но я не хочу, чтобы у тебя так болело горло. Да и Клим меня прибьёт.

– Глупый! – засмеялась я и потрепала его волосы. – Спасибо тебе огромное! Не представляешь, как я мечтала попасть на этот концерт.

– На здоровье, Юлик.

Глава 46

Я сдала Мирослава маме Ильи и приехала в ресторан чуть раньше, чем мы договаривались. Поэтому минут двадцать сидела одна за столиком, попивала коктейль и просила официанта подождать.

Он кивал и отходил, наверняка думая, что сегодня у меня вышло не самое удачное свидание.

Но наконец дверь открылась, и в зал вошёл Клим. В костюме, но без галстука, зато с двумя шикарными букетами: один в розовой, другой в голубой бумаге.

– Поздравляю, – сказал он, поцеловав меня куда целомудреннее, чем я рассчитывала, и протянув букет, который в голубой. – А где Ольга?

– Задерживается.

Я поднесла цветы к лицу. Розы пахли тонко и нежно. На стеблях виднелись необрезанные дикие шипы.

– Это из твоего сада? – спросила я.

Клим лишь загадочно улыбнулся.

– Секрет фирмы.

Поймав официанта, он попросил принести две вазы, а потом сказал мне:

– Не обидишься, если я покину тебя буквально минут на двадцать? Мне надо уладить одно дело. Просто, если я этого не сделаю сейчас, меня будут донимать весь вечер.

Какие, интересно, это дела? Уж не старые ли замужние знакомые мешают ему спокойно отдохнуть?

– Конечно. Иди.

– Я скоро, – пообещал Клим, и я снова осталась одна.

Но в этот раз ненадолго. Сквозь большие окна я увидела, как к ресторану подходит Оля, и улыбнулась. А потом заметила рядом с ней её придурковатую любовь Костика, и мне захотелось опрокинуть стол.

Они шли, держась за руку. Костя открыл перед Олей дверь – она улыбнулась так, что я заметила, как блеснули её зубы в свете люстр на потолке, – и что-то шепнул ей на ушко. Моя сестрица так и поплыла.

Едва они подошли к столику, я поднялась и, не здороваясь, кивнула Оле в сторону уборной.

– На минутку.

Оле словно по лицу дали мокрой тряпкой.

– Юль…

– На пару слов!

Оля испуганно, как бывает, когда всё идёт не по плану, перебегала глазами с меня на Костю и обратно, словно решая, с кем переговоры будут более удачны, потом всё-таки обратилась к нему:

– Я сейчас.

Мы пошли в женский туалет. Я – впереди и не оборачиваясь. Оля следом, выдавая себя лишь звуком шагов и тенью, которая, прыгая от лампы к лампе, пыталась меня обогнать.

– Что здесь забыл этот олбоё? – спросила я, едва за нами закрылась дверь.

Оля аж подпрыгнула.

– Юля, не выражайся.

– У меня сегодня день рождения, – напомнила я. – И тащить сюда этого было хреновой идеей.

– У меня сегодня тоже день рождения. И он мой гость.

Когда я злилась, ничего не бесило меня так, как её спокойствие.

– Оль, ты же знаешь, я становлюсь ужасно недипломатичной, если вижу эту тварь.

– Юль, прошу тебя, дай ему шанс.

– Я дам ему шанс удрать до того, как всажу вилку в бедро!

– Юля! – Оля посмотрела на меня такими огромными, такими грустными глазами. – Он пытается измениться. Я дала ему шанс. И ты тоже просто дай ему шанс.

– Такие не меняются.

– Все меняются!

Я молчала.

– Потерпи его один вечер. Ради меня, Юль!

Это был запрещённый удар. Я вздохнула.

– Ничего не обещаю, – прорычала я.

Но Оле и этого хватило. Она обняла меня за шею и прошептала: «Спасибо» сумасшедшим шёпотом раз двадцать.

Мне не хотелось возвращаться к столу. Как будто на один из стульев забралась свинья и всё забрызгала грязью. Или как будто там безумно огромный паук опутал всё своей паутиной.

Но я вернулась. Ради Оли.

– Юленька, – улыбнулся Костя.

Готова поклясться – моё поморщившееся лицо даже слепой не принял бы за улыбающееся в ответ. Но он не смутился и, расправляя на коленях салфетку, продолжал:

– Выглядишь прекрасно. С днём рождения тебя!

Я молчала.

– Пусть все твои желания исполняются.

Честное слово, мне хотелось только одного: чтобы этот свинопаук покинул ресторан к чёртовой матери и не мешал мне праздновать в компании дорогих людей.

– Слышал, ты теперь поисковик, – снова заговорил он, подбирая, как ключ к замку, тему разговора, которую я бы поддержала.

– Ага.

Оля бросила на меня упрекающий взгляд.

– Что?

Оля вздохнула.

– Юля теперь медик в спасательно-поисковом отряде «0911», – произнесла она.

– Поисково-спасательном, – поправила я.

Оля сощурила глаза и превратилась в учительницу. В учительницу, которую поправил ученик.

К нам вернулся Клим. Посмотрел на меня, взгляд его стал сначала вопросительным, потом, кажется, понимающим.

– Добрый вечер, – радушно улыбнулся он, подходя к нашему столику и изучая мою сестру и её болвана.

– Здравствуйте, – улыбнулась в ответ Оля.

– Представишь нас? – Клим бросил взгляд на меня.

Его педантичная душа требовала, чтобы исполнились все условности.

– Моя сестра Оля. Клим, – на одной ноте произнесла я.

Интересно, как мне стоило его представить? Мой друг? Старший моей поисковой группы? Мой возможный любовник?

– Давно хотел с вами познакомиться, – Клим был неотразимо галантен. – Столько о вас слышал.

Он поцеловал её руку, и Оля оказалась сражена, как Бастилия в 1789 году.

– Взаимно, – только лишь промолвила она.

– Поздравляю вас с сестрой с вашим общим днём.

Оля поблагодарила его и опустилась на свой стул. Костя сидел, как сидел. Тогда Клим взял инициативу в свой кулак и первым протянул ему руку.

– Клим.

– Костя.

Местная тварь, – чуть не вставила я по привычке.

Все наконец расселись и открыли меню.

– Что ты будешь? – шепнул мне на ухо Клим.

Мы сидели напротив Оли с Костей.

– Виски и побольше, – ответила я.

Клим усмехнулся.

– А чем вы занимаетесь? – вдруг спросил Костя, нацелив на Клима ястребиный взгляд.

– Можно на «ты», – Клим положил меню перед собой. – У меня свой книжный.

– И всё?

– И всё.

Правильно, нечего рассказывать этому уроду всю свою жизнь.

– Клим очень опытный поисковик, – сказала Оля то, что, возможно, должна была говорить я. – Он спас очень многих людей.

Клим растянул губы в улыбке – так у него выглядело смущение.

– Разве этим не должны заниматься специальные службы? – спросил Костя.

– У них не всегда есть на это ресурсы, – ответил Клим. – Волонтёры в таком случае большая помощь.

– Вам хоть что-нибудь за это платят?

– Нет.

– Тогда какой смысл?

– А чем занимаешься ты? – перевёл стрелки Клим.

– У меня своя фирма, – произнёс Костя с таким видом, словно это была вещь сама собой разумеющаяся.

– Что производите? Или продаёте?

– Оказываем риэлторские услуги.

– А название?

– «Николь-профи».

Дальше я не слушала. Официант принёс мне третий коктейль и наконец-то принял заказ с нашего столика для кухни, а не только для бара.

Я заказала жульен, Клим стейк, Оля что-то из курицы, Костя тигровые креветки. Ну конечно!

– Оля сказала, ты снова учишься на фельдшера, – обратился ко мне Костя.

– Ага, – ответила я, глотнув коктейль. – А то с первого раза до меня не дошло.

– Юля! – выдохнула Оля.

Я сжала кулаки. Мне стало жаль сестру. Я обрекала её метаться между мной и Костей, словно птицу между двумя гнёздами.

– Получаю новый сертификат, – ответила я правильно со второй попытки.

Этот ублюдок сделал вид, что он ничего не заметил. Что он тактичный и воспитанный человек.

– Похвально, – он дежурно улыбнулся и решил не продолжать разговор.

Предусмотрительно.

Я прикончила свой коктейль и попросила следующий.

Разговор шёл, как телега с несмазанными колёсами. Беседовать спокойно могли только Клим и Оля. И временами у меня появлялось желание стукнуть их лбами. Сестра похвалила его за букет – мы сами попросили не дарить нам подарков, что Костик наверняка принял с радостью, – он рассказал ей несколько историй с поисков.

Косте было скучно.

Мне хотелось крови.

– Слышал, ты разводишься с мужем? – сказал он, глядя на меня.

Я посмотрела на Олю так, что она отвела взгляд. Неужели ей больше не о чем поговорить с этим уродом, кроме как обо мне?

– Развожусь.

– Зря. Илья парень обеспеченный. Как ты теперь с ребёнком одна да на зарплату фельдшера?

– Тебя дерёт?

Рука Кости, протянутая к бокалу, замерла в воздухе. Я не сразу поняла, что произнесла это вслух. Оля уронила голову на ладони.

– Прости? – переспросил Костя, словно не расслышал.

– Какое – твоё – дело? – произнесла я, чувствуя, как внутри меня всё вибрирует.

Тут Костя решил, что приличному человеку можно и растеряться, и захлопал глазами.

– Просто хотел поучаствовать, – лепетал он. – Посоветовать.

– Не помню, чтобы просила у тебя совета.

– Юль, перестань, – не выдержала Оля.

– А разве я начала?

– А кто?

– Этот вот, – я обвела его рукой в воздухе, силясь выдумать ему нематное прозвище.

– Юля! – Оля залилась краской, словно макнула лицо в борщ. – Сегодня вообще-то праздник. Что ты устроила?

– Так я и праздную!

Я втянула в себя коктейль через соломинку, и когда в стакане громко зашкворчало, крикнула:

– Официант, бутылку шампанского!

Оля поднялась с места так стремительно, что зазвенела посуда на столе.

– Мы уходим, – провозгласила она, и Костик (сучий хвостик) поспешил встать вслед за ней.

– Выход там, – указала я.

Клим, до этого наблюдавший молча, словно растворённый в воздухе, положил руку на мою ладонь.

– Юль.

Я сбросила его руку.

– Надеюсь, я тебя больше не увижу, – крикнула я Косте.

– Юля, ты ведёшь себя, как пьяная, – сказал он с фальшивым видом оскорблённого интеллигента.

– А ты ведёшь себя как долбанный петух!

Клим всем телом вздохнул от усмешки. Однажды он сказал мне, что на тюремном жаргоне «петух» означает нечто ужасное.

Оля бросила на меня такой взгляд, что мне на полмгновения даже стало стыдно. Вытащила из вазы свой букет, обрызгав скатерть, вежливо откланялась с Климом.

Официант, подкравшись сзади, поставил передо мной шампанское.

– Вас рассчитать?

– Ни в коем случае!

Оля и Костя вышли из ресторана и пешком пошли как можно дальше. Даже перешли дорогу в неположенном месте, лишь бы не проходить мимо окон.

Клим смотрел на меня. Молчал.