– Понимаешь, Андрюха, пробой барьера, дело тонкое. Слишком много факторов требуется учесть. Окажись вмешательство более грубым, мою установку просто разнесло бы на атомы. Вместе со мной. Но чтобы напортачить так филигранно, нужно разбираться в вопросе. А единственным, кто более или менее понимал суть наших с отцом изысканий, был именно Яковлев. Он с самого начала помогал отцу… во всей Корпорации, да и во всём мире, пожалуй, только Иван Андреевич смог бы нужным образом изменить начальные условия эксперимента. Так, чтобы конструкция разрушилась, но пробой метрики при этом всё-таки произошёл… Тебя что-то удивляет?

– Не то, чтобы очень, – покачал головой Андрей. – Я давно догадался, что Яковлев знал обо всём с самого начала. Знал, когда помогал тебе устроиться в «Технологии», знал, когда продвигал в Научном Совете твой проект.

– Именно так, – подтвердил Храмов. – А как же иначе? Я же говорю, отец начинал вместе с Яковлевым. У папани тогда совсем не было денег, зато имелась удивительная идея. И Яковлев помог её реализовать, нашёл для этого средства. В сущности, это работа моего отца, а не моя. Я лишь закончил то, что когда-то начал он.

– Зачем Яковлеву потребовалось доводить эксперимент до аварии? У тебя есть мысли на этот счёт? – Андрей в упор посмотрел на Храмова.

– Думаю, он хотел избавиться от меня и забрать себе это открытие, – Храмов тряхнул головой. – Вполне возможно, он изначально собирался поступить именно так. Когда ещё помогал отцу. И поскольку с отцом у него не прокатило, Иван Андреевич решил нахлобучить сына.

Алексей потянулся к лежащей на пульте управления пачке сигарет.

– Ты не возражаешь? – спросил он у Андрея.

– А у Мэтта ты почему не спрашиваешь разрешения?

– Да мне по фигу, – отозвался копающийся в каком-то электронном ящике Мэттьен. – На меня никотин вообще не действует.

– Или в кабине просто хорошая вентиляция, – усмехнулся Тараборов.

– Вот это более вероятно, – кивнул Храмов. – Так я закурю? После воздержания на Агилле никак не могу насытиться этой дрянью.

– Да ладно, чего уж там, дыми, – Андрей махнул рукой.

Храмов щёлкнул зажигалкой.

– Анна обнаружила высокоэффективного кибершпиона в корпоративной сети, – продолжил он свой рассказ. – Его внедрение организовал Яковлев, данный факт не вызывает сомнения – Аня нашла немало тому доказательств. Вот с помощью этой нейронной приблуды Иван Андреевич и получил доступ к «Ступице». Не ко всему проекту, конечно… к отдельным его протоколам. Хуже всего то, что Яковлев смог добраться до файлов технических заданий на изготовление главных узлов моей машины. Он внёс в эти файлы свои коррективы, и в дело пошли материалы с уже несколько иными свойствами, производственники применили другие технологии при изготовлении элементов… В результате этой хорошо продуманной «интеллектуальной» диверсии готовые изделия получили иные характеристики, не те, что мне были нужны. Однако Яковлев приложил максимум усилий, чтобы я не узнал о его проделках. Так же, как он подменил технические задания, Иван Андреевич откорректировал финальные спецификации – в них оказались именно те значения, что были изначально прописаны мною в ТЗ.

– Другими словами, – усмехнулся Андрей, – ты заказал вилку, а тебе принесли ложку, которая выглядела, как вилка?

– Точнее не скажешь, – кивнул Храмов. – И поэтому испытания на эмуляторе всегда завершались успешно. Компьютер имел дело с виртуальным устройством, а оно полностью соответствовало изначальным расчётам. В отличие от устройства реального.

– Мне жаль, что это с тобой случилось, – Андрей постарался изобразить сочувствие на лице, но Храмов засмеялся:

– А что, собственно, со мной случилось? – разгоняя дым ладонью, спросил он. – Я вот чрезвычайно доволен тем, что побывал на Агилле. Вояж оказался весьма познавательным. Да и профит я получил немалый.

– Ну а как же… – в голосе Андрея мелькнули нотки недоумения.

– Вот только не надо напоминать мне о моей смерти, – Храмов сморщился, как от кислого. – Может, я повторюсь, но скажу – вот он я, живой. Сижу перед тобой и треплюсь без удержу.

– А…

– А природу случившегося при переходе ещё только предстоит выяснить! И заниматься я этим буду не сейчас.

– Ну, хорошо…

– Ну, хорошо, – Храмов не дал договорить Андрею. – И закончим на этом.

– Закончим, так закончим. – Андрей откинулся на спинку пилотского кресла. – Кстати, ты ещё не поинтересовался, почему Подлесных так взъелся на тебя.

– Оно мне надо? – ответил Алексей, выпуская дым через ноздри. – Но это тайна невеликая, если подумать. Подлесных – человек Владельца, а я, как ни крути, в настоящий момент действую вопреки корпоративным интересам.

– Да, но это ещё не всё, – кивнул Андрей. – Олег Игоревич уверен, что в Корпорации функционирует ячейка «Бериллиевой капеллы».

– Да ты что?! – Храмов чуть не выронил сигарету. – Светочи в «Технологиях»?

– Ты слышал о «Светочах разума»?

– Ты за кого меня держишь? – с лёгкой обидой в голосе спросил Храмов. – Да, я задрот и ботан, который ничем в жизни, кроме своих исследований не интересуется… но о светочах знают все!

– Это ещё не все странности, – Тараборов решил подлить масла в огонь. – Не один ты точишь зуб на Яковлева. Спецслужбы им тоже живо интересуются. А теперь, гений ты наш доморощенный, попробуй сложить «два» и «два».

У Храмова отвалилась челюсть.

– Погоди… ты думаешь, что Яковлев работает на капеллу?

– Я думаю, что он занимает в этой организации не самое последнее место, – кивнул Андрей. – По крайней мере, в «Технологиях».

На Храмова было страшно смотреть. Окурок выпал у него из пальцев, но Алексей этого даже не заметил. Мэтт подошёл, поднял бычок и, вздохнув, бросил его в лючок утилизатора.

– Но если это действительно так… – глаза Алексея широко распахнулись, – в таком случае, всё сходится!

– Что именно у тебя сходится? – не совсем понимая, спросил Андрей.

– Смотри сюда, – Алексей тряхнул головой, – Отец рассказывал, что Яковлев мог запросто решить любой вопрос – финансовый, с документами, да какой угодно. Папаня говорил, что понятия не имеет, откуда у Ивана Андреевича такие возможности…

– Но если предположить, что Яковлев светоч, – подхватил Тараборов, – то всё сразу становится на свои места. Светочи – серьёзные ребята, и сомневаться в их возможностях, это как спрашивать у профессора химии, слышал ли он что-нибудь о таблице Менделеева…

Храмов удивлённо посмотрел на Андрея.

– Согласен, не самый лучший пример, – кивнул Андрей. – Я лишь хотел сказать, что светочи могут обладать колоссальными возможностями.

– Я вот о чём подумал сейчас, – Алексей пристально посмотрел на Тараборова. – А что если нападение на деревню в Африке организовал сам Яковлев? А исполнителями акции стали боевики «Бериллиевой капеллы»?

– В принципе, такое возможно, – Андрей помассировал виски. – Особенно, если учесть, что светочи хотели заполучить материалы твоего отца… но почему именно в Африке?

– Лучшего момента нельзя было и придумать, – покачал головой Храмов. – Отец к тому времени уже закончил теоретическую часть своих исследований и поехал в Африку, чтобы кое-что проверить. Вернись он в Россию живым и невредимым, ему осталось бы только построить установку. Но тогда его открытие стало бы достоянием гласности и светочи ничего бы не получили. Так что если они собирались наложить лапу на отцовское детище, то проще всего это было сделать именно в Африке.

– Так что же произошло в той деревне?

– Но ведь ты был там, насколько мне известно, – Храмов с грустной улыбкой посмотрел на Тараборова. – Так что тебя можно назвать свидетелем тех событий.

– Я там был, – согласился Андрей. – Но я не свидетель…

– Ты что-нибудь помнишь? – спросил Алексей

– Что-то помню, – кивнул Андрей. – Мы с местными ребятами решили залезть в школьный подвал, кто-то подкинул нам тему, будто бы учитель прячет там целые упаковки жевательной резинки. Понимаю, глупая затея, но мне было всего восемь лет… короче, я полез первым… и вдруг я услышал громкий хлопок… слишком громкий… настолько громкий, что мне показалось, что мои уши оторвались от головы… – лицо Андрея покрылось испариной, воспоминания, похоже, серьёзно взволновали его, – дальше… мир просто исчез. Наверное, я потерял сознание. А очнулся уже на руках у Аринова. Он нёс меня к вертолёту. Вот и всё.

Андрей повернулся к Храмову:

– Ты можешь объяснить мне, что это был за хлопок?

– Могу, – кивнул Алексей. – Я думаю, Агвадумеда успел открыть Проход. Но сделал он это впопыхах, без должной подготовки. В аварийном режиме, так сказать.

– В каком смысле, «в аварийном режиме»?

– Ты понимаешь, что значит «открыть Проход»? – Храмов вместо ответа задал свой вопрос.

– В общих чертах, – кивнул Тараборов. – Я уже догадался, что твоя машина не производит энергию. Она открывает путь в другое измерение.

– Ну, ты вундеркинд! – рассмеялся Храмов. – Сам допёр, молодец. Только «в другое измерение» – будет не совсем верно. Лучше говорить – в параллельную Вселенную.

– Значит, прав был Сашка, – пробормотал Тараборов.

– Что, прости? Не расслышал…

– А, не парься, – Андрей махнул рукой. – Лучше расскажи подробнее об этих проходах… И вообще, не пришла ли пора посвятить меня в суть своей работы? А то роняешь какие-то обмолвки – «пробой барьера», «проход»… мало похоже на откровенность, которую ты мне обещал.

– Да ладно, ладно, не суетись, – поспешно закивал головой Храмов. – Я как раз собирался это сделать.

Алексей потянулся к сигаретам, но передумал и резко отдёрнул руку.

– Бросать надо… – пробурчал он себе под нос. – Так вот о сути моей работы… Вселенная, Андрейка, устроена гораздо сложнее, чем это может показаться на первый взгляд. Кроме нашего мира существует ещё много, очень много других миров. Параллельных миров, параллельных Вселенных. И существует возможность попасть в эти Вселенные. Для этого нужно лишь знать, как открыть Проход.

– Агвадумеда знал?

– Конечно. Он же был потомственным шаманом кханенов. Эта премудрость передаётся у них из поколения в поколение. Только вот используют они её слишком уж примитивно.

– А ведь я помню Агвадумеду, – неожиданно даже для самого себя, произнёс Тараборов. – Ходил он по деревне… Странный такой старик. Седой весь… за ним ещё какой-то мальчишка таскался, как привязанный.

– Квохл, – подтвердил Храмов. – Отец мне описывал эту парочку в своих сообщениях… Короче, та деревня располагалась в особом месте…

– В аномальной зоне, я уже догадался, – кивнул Андрей.

– Да, именно, в аномальной зоне, – согласился Храмов. – Отец не использовал этот термин, а вот я использую – иногда… Так вот, мой родитель познакомился с Агвадумедой, когда изучал эти самые аномальные зоны. Этот африканский старик оказался не совсем обычным человеком. Помнишь, сколько в прежние времена ходило всяко разных сказок об ушедших цивилизациях и о древних знаниях? Агвадумеда как раз и обладал подобными знаниями. Шаман умел вводить себя в особый транс – с помощью каких-то древних ментальных техник, которыми из всего племени владел только он один. В состоянии этого транса Агвадумеда был способен воздействовать на континуум. Это воздействие приводило к пробою барьера, фактически – к образованию прорехи в трёхмерном пространстве… прорехи, ведущей в другую Вселенную.

– Это и значило «открыть Проход»?

– Ага, – кивнул Храмов. – Обычно Агвадумеда открывал Проход где-нибудь в джунглях, но когда пришли бандиты, старик, недолго думая, взял и накрыл им всю деревню. И переместил своих в параллельный мир. А своими он, похоже, считал не только кханенов, но и моего отца, и твоих родителей, и всех остальных геологов.

– Тогда почему Агвадумеда не переместил меня? – спросил Андрей. – Почему я остался в нашей Вселенной?

– Ты сам сказал, что спустился в подвал. Скорее всего, Проход не затронул объекты, которые находилось ниже поверхности земли. Кстати, тебе крупно повезло, Андрейка. Тебя просто оглушило. Могло быть гораздо хуже. Пробой континуума – нешуточное дело. А при схлопывании портала часто возникает выброс энергии. Вспомни хотя бы аварию в «Ступице».

– А почему погибли террористы?

Храмов пожал плечами:

– Всех своих секретов Агвадумеда не открыл даже отцу. Думаю, он мог многое вытворять с Проходами. Вот и в тот раз старик сделал так, что созданный им портал пропустил только друзей. А врагов убила высвободившаяся энергия, я думаю. Так что, если бы ты не полез в подвал, Андрюха, то был бы сейчас вместе со своими родителями. Где-нибудь среди Синих Саванн.

– Где?

– Как утверждал отец, Агвадумеда умел открывать Проход лишь в один мир – мир Синей Звезды. Туда он и увёл соплеменников. И своих, и наших с тобой. Собственно, я построил установку не для того, чтобы доказать, что отец был прав, я и так никогда не сомневался в его правоте… я создал эту машину, чтобы проложить дорогу в Синие Саванны и вытащить отца. Ну, и всех остальных, разумеется.

– А почему Агвадумеда сам не сделал этого? Почему он не открыл Проход в обратную сторону, когда опасность миновала?

Алексей пожал плечами:

– Мне это представляется самой большой загадкой. И я вижу два возможных объяснения. Либо, что-то случилось с тем местом и там теперь в принципе нельзя открыть Проход, либо… одним словом, может статься так, что Агвадумеда мёртв. И вытащить людей из Саванн попросту некому.

– Но ведь у тебя могло получиться? – в голосе Андрея прозвучала надежда.

– Я убеждён в этом, – кивнул Алексей. – Алгоритм, что я использовал для пробоя континуума, был составлен на основе данных, полученных моим отцом при изучении именно того места, где открывал свои Проходы Агвадумеда. А значит, и моя машина должна была привести меня в мир Синей Звезды, а не куда-то ещё. Если бы не вмешательство Яковлева, так бы и вышло. Но вмешательство состоялось, параметры пробоя изменились, и я оказался совсем в другой Вселенной. Сейчас я уверен, что просто вылетел «с другой стороны». А поначалу мне казалось, что меня пронесло сразу сквозь несколько слоёв.

– Слоёв?

– Парфенович определял параллельные миры, как слои многослойной Вселенной, – пояснил Алексей.

– А кто такой этот Парфенович? – в глазах Андрея мелькнуло любопытство. – Почему твой отец выбрал это имя в качестве своего псевдонима?

– Отец преклонялся перед гением Владимира Парфеновича. Это человек, который создал теорию многослойной Вселенной. Однако современники её не приняли, теория была осмеяна, а сам Парфенович закончил свои дни в безвестности.

– Обычное дело, – кивнул Андрей. – Нет пророка в своём отечестве. Так что ты там говорил про несколько слоёв?

– Мир Синей Звезды, это со всей определённостью установил ещё мой отец, по отношению к нашему миру является смежным. Но вот Вселенная Агиллы вполне могла располагаться через слой. А то и через два. По крайней мере, я так считал поначалу. Я ведь на тот момент ничего не знал о саботаже Яковлева и был уверен, что авария в «Ступице» случилась из-за моих собственных просчётов и ошибок. И я подумал, что если воздействие на барьер между мирами оказалось чрезмерным, то нет ничего удивительного в том, что я смог не только пробить эту преграду, но ещё и «пролететь» сквозь несколько близлежащих пространств. Однако сейчас я понимаю, что пробить несколько слоёв ВСП с помощью моей машины, даже со всеми «модификациями» Яковлева, задача нереальная. Так что вмешательство этого мерзавца, по большому счёту, могло привести лишь к одному – импульс воздействия на барьер… как бы тебе объяснить, не влезая в дебри… просто изменил свой вектор. И посему выходит, что Агилла – такой же смежный по отношению к Земле мир, как и Синие Саванны. Только Вселенная Агиллы соприкасается с нашей…

– С другого бока?

– Как-то так, – кивнул Алексей. – Вопрос в том, с какого бока? Видишь ли, у меня пока нет надёжной методики, позволяющей определить, где именно расположена та или иная Вселенная по отношению к нашему миру. Я знаю, как открыть Проход в параллельное пространство и даже способен зафиксировать условия его возникновения. Для этого следует произвести определённые вычисления. Это возможно сделать даже постфактум. В случае с Агиллой мне просто пришлось вычислить «дельту» – некий «припуск». Или, если угодно, «напуск»… Разницу между параметрами пробоя, рассчитанными мною в теории и теми, что определились после взрыва установки.

– Короче говоря, если я тебя правильно понял, попав однажды на Агиллу, ты сможешь попадать туда снова и снова? – спросил Андрей.