Читать книгу «Боевой разворот. И-16 для «попаданца»» онлайн полностью📖 — Александра Самохвалова — MyBook.

День первый

И тут до меня вдруг дошло, что это не сон… Сердце рвануло к горлу и тут же ухнуло вниз, мир словно подернулся рябью, горизонт качнулся, и земля будто выкатилась из-под ног…

Очнулся уже в палатке. На кровати. С панцирной сеткой. Такие только в санитарную поставить успели. Надо же, страсти-мордасти какие. Сомлел, словно барышня. Хорошо хоть в туалет сбегал перед вылетом, попить не успел и в полете потел. Иначе и вовсе мокрое дело было бы. Впрочем, в реально боевых частях это не западло. Хоть обосрись, а если действуешь по делу, то и претензий к тебе никаких. Так, подколют… И то не факт.

Хотя и шуточка со мной случилась… определенно не для слабонервных. Как это меня угораздило… и, самое главное, куда? А также – зачем?

Рядом с кроватью мужик сидит. Похоже, ждал, когда проснусь. В форме. Белобрысый до белесости, глаза стыло-бесцветные, а кажется, будто темный весь, обугленный какой-то. Душой, наверное? В голове шепнуло – особист. Старший лейтенант ГБ Альгирдус Йонасович Катилюс. Литовец, выходит… Третий, с недавнего времени и пока еще, отдел НКО[18], ага. Кровавая, значит, «гэбня» в гости к нам. Не так чтобы очень молод. Для старлея. Впрочем, их дела – кто ведает? Век бы не знать…

Что очнулся, просек сразу, но не шелохнулся даже. Смотрим друг другу в глаза. Типа, кто кого переглядит. Прежнего меня, похоже, дрожь пробирает, мне тоже не дюже уютно, но и не так чтобы очень. Отбоялся свое… Давно.

– Как самочувствие, Малышев? – спокойно так. Акцента нет. Единственно, какой-то слишком правильный, что ли, выговор.

Ага, Малышев, вот, значит, как… Откуда-то знакомое фамилие, но давай-ка мы лучше сейчас по-быстренькому «чужого» выпустим, с его страхом, а? А то этот стылоглазый, похоже, не зря свой хлебушко трескает, с ходу приступит контру выискивать. Нам же в контры не хочется. Вроде как ни к чему нам это. Совсем. В столь стремные тем более времена.

– Хорошее самочувствие, спасибо, товарищ старший лейтенант госбезопасности, – бормочу скороговоркой, пытаясь привстать в кровати. Взгляд по максимуму преданный, боюсь и на самом деле, иначе почувствует. Знаем и эту публику. С тех пор она если и поменялась, так разве что поплоше стала. Однако и говорок же у меня… деревня деревней, причем глухое такое Поволжье. Этих ни с кем не спутаешь, с их жестким безударным «о». И привязчивая штука эта до безобразия. У баб Вари до самой смерти такой был. Как начнет окать, так хошь стой, а хошь падай. Пацаны подмосковные, помню, аж уссыкались. За глаза. В глаза же и не думали. Уважали потому как. Было за что.

– А долго я…

– Минут десять… Ничего, ничего, лежите… – Пауза. – А как это вы взлетели… вот так… без приказа, без ракеты… Без всего?

– Виноват, товарищ старший лейтенант, сон приснился, что немцы напали, а я в дежурном звене… Побежал спросонья, смотрю, и правда летят…

– И что, тут же вот так… взял да и полетел, а?

– Я, товарищ старший лейтенант, вообще думал, что сон это… все время. Даже когда взлетел, не понимал еще. Только потом чувствую – нога болит, ушиб которую, во сне не бывает, чтоб нога так вот болела, и понял, что не сон… Когда старший лейтенант Фролов докладывал уже… Так испугался, что аж сомлел тут же… Что мне теперь будет за это, а, товарищ старший лейтенант? – Вот так, чистую правду, и ничего, кроме правды, и страха с ужасом побольше. Может, и проскочу. Наверняка проскочу. Забот у него сегодня и так выше крыши должно быть. Раз нас ночью по тревоге не подняли, значит, связи не было. Скорее всего, и сейчас нет. Почему – черт его знает. Проводную, ясное дело, «Бранденбург»[19] порезал. А вот что с радиосвязью… Нет, и все тут[20]. Не копенгаген я по части радиосвязи.

– А с Хрипко тоже во сне договорились? Чтоб с Сулимой поменялся?

– Не знал я ничего… Сам удивился, во сне… то есть… ну, не во сне, а… Хоть у Хрипко спросите, товарищ старший лейтенант! (Предупреждали тебя, Петрович, что эти твои посиделки-полежалки добром не кончатся… Да и не представляю, как можно было б прикрыть его… А особист шустр, молодого, похоже, успел уже допросить. Раз не спрашивает с ходу, кудоть я тушку Петровича зашхерил…)

– Что-то я не слышал, чтобы вы раньше на полетах особо блистали…

– Так точно, товарищ старший лейтенант… Но ведь мечтал блистать… Больше всего на свете… мечтал. Думал, хоть во сне сбывается моя мечта… гля, а это и не сон вовсе…

– Патронов-то хоть знаешь, сколько израсходовал, а, Костик?

Ага… Костик, значитца. Чужой. Тоже. Уже хорошо. Хоть с этим не облажаюсь.

– Не могу знать, товарищ старший лейтенант, бой же был! И сон…

– Тридцать один с правого и тридцать два с левого. За два, собственно, боя. Ты ведь вроде раньше и стрелял не так чтобы очень, а?

– Точно так. Так ведь во сне же!

– Ладно, отдыхайте… пока… товарищ младший лейтенант Малышев! – Как-то очень быстро, слитным скользящим движением поднялся и вышел. Похоже, боец, однако. Рукопашник, в смысле. Движения такие… будто смазанные. С виду вроде как неторопливые, а на самом деле очень экономные и скорые. Координированные. Или это порода у них такая…

За ним сразу эскулап заходит. В белом халате – не ошибешься. Костик знаком с ним мало. Так, поверхностные осмотры, не более того. Поскольку здоров, аки слон в Африке. Сволочуга сельскодеревенская. Аж завидно. Тот расспросил – ответы те же, осмотрел лежа, осмотрел стоя, померил давление, заставил поприседать, снова померил. Потом обычная канитель со взглядом на нос, влево, вправо, вверх, следованием руке, касанием этого самого не шибко крупного носа указательным левой и правой, молоточком по колену – кажется, все.

– По всему судя, здоров, как бык, – говорит, как приговаривает, – но…

Но уж с кем-кем, а с эскулапами у меня, увы, ну очень большой опыт общения. Со здешним мною – не мною – точно не сравнить. Не прошло и пары минут, как «клизмач» сломался. С учетом специфики текущего политического момента. К тому же «юнкерсы» мои он уже видел. Главное – допуск к полетам дал. Живем!

Значить, фамилие наше будет Малышев… Точно, знакомое что-то… Ах да, баб Варя! Она ж как раз из этих времен. В 41-м ей должно было… точно, должно было аккурат шестнадцать стукануть… А дожила она, в здравом уме и твердой памяти, аж до девяноста трех годков, чтоб и нам так… кроме смерти. Плохая она у нее получилась. Даже для столь скорбного явления, в коем и без того ничего хорошего по определению нет и быть не может. Так вот. Собственно, не бабка, а прабабка она мне. Была. И говорила не раз, что я вылитый дед, в смысле, прадед. Но не тот прадед, коего фамилию гордую шляхетскую до сего времени носил, а физиологический, так сказать. Бравый военлет. Что ее из деревни чуть ли не выкрал, скоропостижно женился, шустренько так замастрячил деда, знатного головореза в будущем, и тут же сгинул смертью ну очень храбрых в том же сорок первом, недоброй памяти, году. Тогда зовут нас, значит, Константин. Иваныч. А кличут – Костик. По особисту если судить. Только вот бравые мы, похоже, не так чтобы очень. То есть невесту и правда скрали. Лихо. С ее, впрочем, преохотнейшего согласия. Но далеко не с согласия председателя колхоза и сынишки его гунявого. И произошло это не далее как пяток неделек всего-то назад, в отпуске. А вот насчет летать мы далеко не такие бравые да шустрые. Не то чтоб боимся мы летать, однако побаиваемся. И перед начальством тоже. Стесняемся. Но вот с особым отделом… где-то даже дружны, вон оно как. А насчет шкод всяких, наоборот, излишне предприимчивы. Причем по-дурному. Все пытаемся себя показать, а получается вовсе даже наоборот. Намедни вот на «миге» пытались полетать. В результате чего и оказались на почти уже списанном сверхштатном 152-м.

Звено наше вообще все штрафное, оказывается. Не официально, но по факту. Фролов тот и вовсе у комполка нашего командиром звена был. В Испании. Но что-то где-то не так сказал, то ли сцепился с кем не надо. Под Халхин-Голом когда… А недавно еще и подзалетел, сначала с тем самолетом немецким, а потом и вовсе по пьянке. Вот его на звено И-15-х и кинули. С эскадрильи «чаек». Вместе с подчиненным, с которым пил. С Петькиным то есть, царствие ему небесное. Какой мамлей откажет, если ему комэск выпить предлагает. Герой Испании и Халхин-Гола. Дедка Костик тоже не отказал бы. Но он к тому времени уже две недели как древний И-152 осваивал вовсю. Так что от нового залета бог миловал. А то так и вовсе сержантом[21] был бы уже. Кажется, некоторых и 40-го года выпуска разжаловали в сержанты, не то даже выпускали так, а в 41-м ускоренные выпуски только сержантами в бой и шли. А после даже и рядовыми, если память не изменяет.

Комплексов имеем тоже немалое количество. В первую очередь из-за роста. Метр шестьдесят два. Ха, нашел проблему! Во мне вообще 158 было, причем в век акселерации. И ничего. Бывало, задевали, конечно. Поначалу. Кто не знал и наслышан не был. Но только по одному разу в каждом случае. Потом узнавали поближе, и приколы заканчивались. Причем без братьев обходился. Которые, типа, дядьки. А вообще залежался я что-то, разнежился, как дедуля, бывало, поругивал ворчливо. Старый головорез…

Неспешно поднимаюсь, под истерический взвизг сетки, с кровати и осматриваю всего нового себя. Ну, и как ты там, прадедушка? А ничего себе. Крепыш. Крепче, чем я когда-либо был. С виду, однако, тоже вроде как пацан, стройненький такой да ладный. Но и силы, похоже, хватает. Потягиваемся. Так, мускулатура закрепощенная здорово. Монотонный деревенский труд, потом качалка с турником и бег в училище. Иначе и быть не могло. Ну ничего, это мы быстро исправим. Зато зрение у нас просто чудо. Реакция… с ней, кажись, тоже никаких проблем не будет. Как тогда, с «хейнкелем»-то… Там очень быстро надо было все проделать, иначе труба. Да и с «юнкерсами» все в тютельку срослось… Резкость тоже наработаем и дурную силу в нормальную перекачаем. На то у нас комплексы есть, но не неполноценности, как у вас, прадеда дорогой, а, наоборот, забавных таких упражнений. Отчасти дедом да отцом переданные, отчасти самолично уже наработанные. Оптимизировать их под это тело несложно будет. А вот там, где размер имеет значение, у нас, кажисся, вовсе даже наоборот, дуже богато. Утром не понял еще спросонья, что это там у нас за деталь тела одеяло так бодро приподнимает – аж ступни оголившиеся мерзнут. Однако внушает. Смешно, казалось бы, но какой нормальный мужик удержится от такой вот… инвентаризации. В том числе. Так, сначала немного растяжечки, потом одеваемся, да и на выход. Какой это, однако, кайф – иметь в реале полноценное тело! Несравнимый ни с чем вообще, даже с полетами… Даже с боевыми вылетами. Даже успешными.

Через двадцать минут, по часам, сижу в курилке, сбивая со второго уже сапога идиотский каблук. Недолгий пережиток прадедовых страданий. Комплексам полный пипец, всем, и зачем тогда каблучищи пятисантиметровые? Пипл смешить?

Погоды, однако, стоят расчудесные. Раннее утро, и рассветная дымка еще не вовсе сошла. Кругом лес, в основном белоствольные кудрявятся, а в лесу том здоровенная поляна вымордилась. Покос… Так, прадеда? Так, правнуча. Интересно получается. Вроде как сам себе отвечаю, не понять даже сразу, где я, где он. Костик, я так понимаю, по натуре своей мужик задиристый и шебутной, но скорее ведомый, чем ведущий. И хороший ведомый. Похоже, в паре с ним работать нет проблем. Где требуется, идейку или имя из памяти подкинет, где надо, меня послушается, а ежели приперло, так вообще на себя все берет. Автоматом. Разговоры, например. Наверное, если б не сгинул в сорок первом, стал бы отличным напарником какому-нибудь асу. А может, и сам асом. Оперившись.

Так вот, погоды чудные стоят. Небо вполне уже заголубело повсюду, причем вовсе не в том смысле, который неизменно придавал милому оттенку сему тот наш вконец оскотинившийся век. Чрезвычайно красят его, на мой вкус, черные дымы от догорающих «юнкерсов». Птички, полагаю, щебечут, зарю встречая, но не слышно их ни хрена. Потому как гудит все еще купающаяся в почти космической синеве зенита дежурная шестерка. Что интересно, парами гуляют, как детсадовцы на прогулке, а на поляне и вовсе моторы блажным ревом заходятся, похоже, очередная тройка взлетать намылилась… Нет, вон за ней еще одна. Значит, шестерками выпускаемся… Неужто чтоб в три пары потом работать? Ну молодец Батя – это они так, оказывается, комполка называют. Ни фига себе батя, моложе меня пацан, с виду тридцати еще нет… Впрочем, Костику он наверняка ну очень взрослым представлялся. Хотя где-то как-то понятно – тут же большинство таких, как Костик. Или моложе. Костик-то без малого год после училища оттрубить успел. В отпуск съездил. Молодую жену вот привез. Без всего. В смысле, практически без документов даже. Если б не замполит с особистом, хрен бы пожениться дали. Впрочем, у особиста на то, как я понял, свои соображение были… А замполит безо всяких мужик классный.

А вот, кстати, и пипл, легок на помине. Два мамлея и лей. Летуны. С моей, оказывается, бывшей третьей эскадрильи, ну, той, которая на «чайках». Лейтенант Жихарев, командир звена, младший лейтенант Петраков и младший лейтенант Полтавец. Леха. На мое место его назначили, ну, после того случая. С «мигом». Заговорил Жихарев. Как всегда с подколкой. Не сказать чтобы доброй:

– Кого я вижу? Малыш! Каблуки сбиваем? А как приколачивал… Старался! Что, подрасти удалось?

Это не потому, что попало ему тогда из-за меня с «мигом», тогда-то он наоборот, радовался-злорадовался, заметно было, а исключительно из говнистости нрава. Масквич. Никогда не любил таких. Хотя и сам москвич в хрен знает каком – по официальному прадеду – поколении. Скромнее надо быть. Особенно там, где никакой твоей заслуги нет. Персональной. Кстати, когда Малышом обзывают, деду, похоже, страшно не нравится. Костик еще куда бы ни шло…

– Сумел, – отвечаю. – Ровно на три «юнкерса». И еще на пол-«хейнкеля». Впридачу.

Парни сидят, варежки разинув, не знают, что и сказать. Бой мой героический они, похоже, проспали, даже свежими сплетнями разжиться не успели еще. Молчат, типа, как майская рыба об лед. Прошло-то всего ничего. Бросаю взгляд на левое запястье – е-мое, и семи еще нет! Значит, все это менее чем за два часа произошло? Не верю! Впрочем, с КП[22] ракета, и вопль: «Полк, строиться!» Жихарев едва успел папиросы достать. «Казбек» курит, пижон. А я, кажется, и здесь не курю. Ну и слава богу. Дурная привычка. Наподобие ковыряния в носу. Только удовольствия еще меньше. И пользы – вообще никакой.

Народ резко повскакивал и бегом к КП. Я же – не спеша. Фролова лишь догнал и потопал себе рядом с ним. Молча. Мы – звено. Тот спросил лишь:

– Ты как?

– Нормально, – отвечаю. – Особист одобрил. И доктор все разрешил. В смысле, и летать тоже. – В ответ буркнуто что-то добродушно-одобрительное. Ну и лады.

Проходим мимо штабной палатки, а там матюки – сплошной пи-и-ип был бы по ТВ. Замполит с Батей. Замполит весь красный, напирает, Батя лишь слабо отбрехивается.

– Если это, пи-ип, современный истребитель, то я, пи-ип, царица Клеопатра, пи-ип. Это, пи-ип, что за подход такой, пи-ип, я вас спрашиваю, пи-ип? Не может, пи-ип, так считаться, пи-ип, и не должно, пи-ип!!!

– Да пойми ты, твою мать, не могу я… Меня же потом, пи-ип пи-ип пи-ип… на пи-ип спросят, пи-ип мать, а я что?! Пи-ип-пи-ип?! А впрочем пи-ип с тобой, пи-ип к пи-ип матери и сапогом тебе в пи-ип и пи-ипом по пи-ипу вдогон, пи-ип твою мать, пи-ип!!!

На данной высокой ноте минуем штабную палатку.

Построились на удивление быстро, летный состав в первой шеренге, за ним основная масса технарей и прочих спецов. Разумеется, тех, кто именно сейчас не занят. Однако много нас. Полк пятиэскадрильного состава – так, кажется? И эскадрильи по 15 рыл, пять звеньев по три. Вышло начальство. На середину перед строем. Комполка и замполит. Оба злые, но спокойные. Будто и не швыряли только что друг в друга всяческие органы и нехороших женщин по матери. Комэск-один скомандовал «равняйсь-смирно», и было к ним на полусогнутых, но Батя его тормознул. Взглядом. Тоже уметь надо. Посмотрел на наш не шибко строевой весь из себя – как и положено в авиации – полк, нешумно вдохнул и пошел чеканить:

– Товарищи командиры и красноармейцы! Коварный враг вероломно напал на нашу социалистическую Родину. Связи нет, но это война, товарищи. Звено старшего лейтенанта Фролова и сводная группа капитана Федченко провели уже первый бой. Сбито шесть фашистских стервятников. Есть у нас и первый погибший. Младший лейтенант Петькин.

Пауза. Правильно, чтоб народ осознал. И снова:

– Слушай боевой приказ. Третьей эскадрилье и пятому звену четвертой эскадрильи организовать дежурство. Два звена все время в воздухе, два в готовности, два отдыхают. Наблюдение за воздухом постами ВНОС[23] и непосредственно зенитчиками, команды через заместителя командира полка капитана Нижегородцева. Остальные силы полка наносят штурмовой удар по аэродрому Малашевичи, в семи километрах к юго-западу от Тересполя. Командиры эскадрилий и большинства звеньев наблюдали его, когда облетали границу. Почти напротив крепости. У кого есть направляющие, установить РСы[24]. Самоподрыв на три секунды. У кого нет – бомбы. Помельче. Вылет по мере готовности. Штрафное звено взлетает последним и подчищает. Сейчас все по машинам, готовность через десять минут, то есть в семь пятнадцать. Сигнал – зеленая ракета с КП. Замполит!

Премиум

3.87 
(53 оценки)

Боевой разворот. И-16 для «попаданца»

Установите приложение, чтобы читать эту книгу