Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Кто виноват? (сборник)

Добавить в мои книги
131 уже добавили
Оценка читателей
4.33
Написать рецензию
  • barbakan
    barbakan
    Оценка:
    137

    Прежде всего, роман все время летит куда-то мимо.
    Он совершенно не оправдывает ожиданий. От великого бунтовщика, политического эмигранта, связавшего традицию декабристов и народников в русском революционном движении, ожидаешь другого. Ну, например, чтобы он ответил на вопрос, кто виноват.
    Кто виноват в наших проблемах?
    Ответа нет.
    Ты думаешь, ну, среда, наверное. А что еще?
    Хрен.
    В тексте вообще нет социального конфликта, конфликта героя с косной действительностью.
    Конечно, показаны жестокие помещики и тупые чиновники. Короче, николаевская Россия. Но не она виновна в бедах наших героев. Она лишь фон, лишь печальная декорация к личной драме.

    Еще одна деталь, которая в романе становится полной неожиданностью – в нем нет отрицательных персонажей.
    Нет антигероя.
    Сюжетообразующий конфликт происходит между хорошими людьми, людьми, к которым не возникает никаких претензий.
    «Лишний человек» Бельтов (главный герой) совсем не такой, как Онегин или Печорин. Он никого не убил от скуки, никого не развратил, никого не обманул. Он честно влюбился в хорошую замужнюю девушку. И один раз ее поцеловал. А когда понял, что ее хороший муж мучается ревностью, и семья в опасности, благородно уехал из города.
    Все.
    Девушка в горячке. Муж начал закладывать за воротник.
    Что будет дальше, мы не знаем. Выживет ли хорошая девушка? Сопьется ли хороший муж? Все это остается за рамками повествования. Мы знаем только, что карета Бельтова прогремела по какому-то мосту и укатила навечно в Париж.
    Конец истории.
    Никто не виноват.
    «Любовь это когда хорошим людям плохо».

    Еще бросается в глаза странная композиция романа.
    Где-то я слышал высказывание Белинского, мол, «Кто виноват?» вовсе не роман, а набор биографий. Это так. Герцен страстно любит рассказывать биографии. Мы становимся заложниками его страсти и вынуждены читать жизнеописания десятка не имеющих отношения к сюжету личностей. Бабушки и мачехи героини, дяди и учителя героя, какого-то генерала, злой старушки, жены генерала, мужа злой старушки и так далее. Все это написано очень изящно, иронично, но ЗАЧЕМ? С какой целью? Энциклопедия русской жизни? Может быть. Но когда Пушкин пишет свою «энциклопедию», торжествующему крестьянину он посвящает четыре строки, и в них – вечная радость от первого снега, знакомая каждому, причем без ущерба романной композиции и читательскому интересу. Когда Герцен фигачит по десять страниц бессмысленных подробностей о левой старушке и жене генерала – становится просто скучно и досадно. Не роман, а раскоряка.

    Может, именно поэтому Герцен не вошел в топ великий русских писателей? У него были все задатки суперклассика, кроме умения строить хорошую композицию? Взгляните на «Былое и думы». Когда Герцен пишет про «кружение сердца», про «наших» и «не наших», славянофилов и западников, когда он в «арабесках» дает блестящую критику мещанства – все это вызывает восторг.
    Как откровенно! Как умно! Как красиво!
    Но когда он берется рассказывать про унылых эмигрантов польской третьей лиги, мотающихся по Лондону, про немецких и итальянских авантюристов революции, мухи дохнут. Неужели Герцен не чувствовал, что это лишняя информация?
    И еще:
    Пруст, интересно, читал Герцена? Мне вдруг пришло в голову, что неуважение к традиционной романной композиции, которое есть у Герцена, Марсель Пруст сделал методом. Пруст говорил, что в литературном произведении не должно быть главного героя и второстепенного, важного сюжета и неважных деталей. Все должно быть главным и важным. А чтобы этого добиться, надо ослабить сюжет, убрать героя и обо всем говорить с одинаковой подробностью: о запахе мыла из детского сна и об убийстве под твоим окном.

    Что мало читают Пруста, мне не жаль. Он в учебниках, он классик. Его Познер пиарит каждую неделю на первом канале. А вот за Герцена обидно. Герцен изумительный писатель. Но «Былое и думы» надо сократить на треть, а «Кто виноват?» – вдвое.

    Читать полностью
  • Atenais
    Atenais
    Оценка:
    78

    «Кто виноват?» - одна из любимейших книг. Когда её читаешь, действительно наслаждаешься и формой, и содержанием, и языком, и философией книги. Герцен пишет поистине с гоголевским смаком. Повесть можно разобрать на сочные цитаты, от которых довольно улыбаешься даже при энном прочтении. Это сатира высшего класса, лёгкая, естественная, сатира на обывательский быт, к сожалению, не потерявшая своей актуальности и по сей день.
    И в то же время «Кто виноват?» книга совершенно не злая, даже в сатирических своих моментах. Герцен добр, ему мало обвинить своих персонажей в том, что они живут гадко, мало сказать: «ребят, посмотрите на свою кривую рожу, ну не противно ли?». Нет, он адвокат своих героев. Его биографические описания – это не только маленькие литературно-психологические шедевры, но и слово в защиту персонажей книги. Герцен сочувствует им всем: затюканной своей тёткой Глафире Львовне, лежачей старухе-немке, даже Негрову, в котором жизнь задавила не одну хорошую возможность. Из его героев лично никто ни в чём не виноват, никто не делал другому гадостей по злому умыслу, просто всех жизнь так затюкала, что они не могут не портить друг другу существование. Но если, допустим, для Глафиры Львовны, подобное звучит оправданием: ну не со зла она обижала Любоньку, а от неразвитости, даже жалела её искренне, хоть и по-глупому, то для героев «положительных» это уже звучит уже в некотором смысле упрёком. Да, они все хорошие, прекрасные люди, но совместная жизнь для них оказывается невыносимой и заканчивается вялотекущей трагедией. Эта мысль для 19 века была совершенно революционна, да и сегодня её зачастую отказываются признавать: заменяют живых многогранных людей социальными ролями «муж», «жена», «тёща» и т.д. и дают рецепты счастливой жизни ходячим абстракциям, не учитывая, как из-за банальной психологической несовместимости, несовпадения взглядов на жизнь, замечательные люди могут портить друг другу жизнь и оставаться чужими друг другу. Герцен ведь не обвиняет ни Бельтова ни Любоньку в том, что они разрушили прекрасную семью, признавая за ними моральное право на любовь (вообще, за крамольную мысль, что одного семейного счастья человеку мало для счастья я вообще аплодирую Герцену стоя), а Круциферского хоть и жалеет, но не считает его только жертвой, заслуживающей только сочувствия. Он тоже мучает Любоньку своим непониманием, своей гипертрофированной жертвенностью. Вообще, это осознание того, как может напрягать и мучать самоотверженность - большая редкость, к сожалению.
    Отдельное спасибо Герцену за Бельтова, за то, что не осуждал его огульно, не обвинял в лени, в нежелании работать, не ставил ему в пример отца Жозефа с его способностью удовлетвориться работой в пределах узко очерченной для себя сферы. Бельтов не ленив, он просто не нужен, а это гораздо ужаснее. Здесь, как и в случае драмы Бельтова-Круциферских опять персонально не виноват никто, виновато устройство жизни, общества, в котором подавляющее большинство людей эмоционально и интеллектуально неразвито, в котором общественное мнение считает себя вправе влезать в личное пространство людей, разрушая их жизни, в котором не нужны сильные таланты, которые, впрочем, и развиться полностью там не могут. Единственное спасение – спрятаться покалеченным героям в свою скорлупу, спрятаться друг другу под крыло, как это делают в конце Круциферские, Крупов и Бельтова, спрятаться от мира, который никогда не покажется им своей праздничной, красивой, благородной стороной, а только стороной мелкой и злобной. Конец повести удерживается на тонкой грани между пошлой слезливостью и действительно искренним сочувствием. Более того, мне иногда кажется, что ирония Герцена на протяжении всей книги – это в каком-то смысле только маска, позволяющая не скатиться в сентиментальность, потому что книга–то сама по себе очень грустная и тяжёлая в своей обыденности, несмотря на весь искромётный юмор Герценовского стиля.
    В общем, однозначно, одна из любимых вещей. Даже больше – одна из немногих книг, которые не вызывают нареканий, принимаются безоговорочно, без каких-либо «но».

    Читать полностью
  • Toccata
    Toccata
    Оценка:
    38

    Tu nur das was dein Herz'en ^^ dir sagt,
    Alles andere soll dich nicht stören…*

    ...хуже всего, непонятнее всего, что у меня совесть покойна; я нанесла страшный удар человеку, которого вся жизнь посвящена мне, которого я люблю, и я сознаю себя только несчастной....

    Не виноват никто. Никто не виноват, правда. Вина ли Бельтова, что он свел знакомство с четой Круциферских, которое обернулась следующим происшествиями? Вина ли Любови Александровны, что все познается в сравнении, и она обнаружила вдруг, что выдержанный Бельтов отвечает запросам ее души больше, чем восторженный Круциферский? Вина ли Круциферского, что однажды он своей маниакальной любовью вызволил Любоньку из плена генеральской семейки Негровых и что после совсем было отчаялся, когда понял, что доселе невредимый брак его под угрозой? Потому и Герцен в заглавии романа ставит вопросительный знак, что читатель его задается вопросами без однозначного ответа.

    Но по многим же вопросам Александр Иванович отвечает в присущей ему радикальной и остроумной манере весьма охотно. Он, например, решительно против обывательской, мещанской морали, немало потрепавшей молодых героев и героев в возрасте, когда они были помоложе. Будучи знакомой с мемуарными «Былым и думами» писателя, я, конечно, и главных резонеров его отгадывала легче: возмутитель спокойствия Бельтов – представитель герценовского поколения, поколения, желавшего быть причастным к делам государственной важности, но не находившим себе места и колесившим потому по Европам и русским провинциям (сюда же - тургеневский «Рудин» несколькими годами попозже); швейцарец Жозеф, воспитатель Бельтова – олицетворение идеализма юношеских лет того поколения, которому в глубине души иные представители оставались верными; обязательно доктор Крупов – зрелость и опыт самого Герцена, часто скептичный, но циничный – никогда. Слог Герцена великолепен, чего и следовало ожидать, - получила истинное наслаждение и посмеялась на славу; помнится, такие же покатушки вызывала у меня гончаровская «Обыкновенная история»: 7 утра, электричка битком, а у одной пассажирки, уткнувшейся в книгу, челюсти сводит от попыток сдержать многочисленные улыбки. В «Кто виноват?» имеется тоже, кстати, интересный дядюшка, не занимая, правда, столь значительного места, как у Гончарова: «оригинал большой руки, ненавидимый всей роднею, капризный холостяк, преумный, препраздный и, в самом деле, перенесносный своей своеобычностью» (и в такой вот манере весь почти роман – прелесть же!).

    И наконец: «не могу молчать»! не могу молчать о непреходящем этом сравнении романа Герцена с вопрошающим же романом Чернышевского. Последний мне тоже друг, но истина дороже, потому: «Кто виноват?» - 1846, «Что делать?» - 1863; вопрос о том, копипастил ли Герцен роман Чернышевского, думаю, сразу же снят с повестки дня. Никто не задумывается даже и над тем, что двумя этими вопросами русский человек из века в век задается именно в таком порядке. Или выходит, что: а) копипастил не Александр Иванович, а Николай Гаврилович, но для того, чтоб поверить в это, я слишком верю в талант Чернышевского, да и круг тем в романе последнего стал обширнее (отмена крепостного права как-никак); б) Александр Иванович предвидел за 17 лет замысел Николая Гавриловича, но первый, мне думается, первее всех рассмеялся бы над таким предположением.

    * Делай только то, что говорит тебе твое сердце,
    Все остальное не должно тебя беспокоить…

    «Sportfreunde Stiller»

    Читать полностью
  • metrika
    metrika
    Оценка:
    30

    К своему стыду я и не знала, что оказывается Чернышевский с Герценом переговаривались путем любовного романа. Если понимать, что Чернышевский сюжет не выбирал, тогда и "Что делать" прочитывается совсем иначе.

    В художественном смысле у Герцена конечно получилось гораздо лучше, но и у него много натянутостей. Мне показалось, что даже "Былое и думы" написаны более живо и образно, чем "Кто виноват".

    Интересно, почему Герцена всю жизнь затягивало в любовные треугольники. Начинаешь думать, что он сам накаркал себе измену жены с Гервигом (судя даже по "Былому и думам" Александр Иванович вел себя совсем не так самоотверженно как написанный им Круциферский). Правда, можно сказать, что он взял реванш, "отбив" впоследствии жену у Огарева (лучшего своего друга, между прочим). Но, как говорится, любим мы его не за это.

    Мне кажется, что "Кто виноват" и "Что делать" интересно читать именно в паре. Тогда отчетливо видно, какая пропасть между 1846 и 1863 годами.

    Что же касается собственно сюжета... он классический для русской литературы. "Все благородны, и все несчастны".

    Читать полностью
  • serovad
    serovad
    Оценка:
    22
    Если любовь иссякнет в душе твоей, ты ничего не сделаешь, ты будешь обманывать себя; только любовь созидает прочное и живое, а гордость бесплодна, потом; что ей ничего не нужно вне себя…»

    Ой, затяну-у-ул, ой затяну-у-ул. Хорошо, что слушал это в аудиоверсии. Бумажную или электронную книгу ни за что бы не осилил.

    Но как я обманулся в своих ожиданиях. Герцен! Революционер! Оппозиционер! Эмигрант! Чего я ожидал? Чего-нибудь революционно-идейного. А это - о любви! Да, похоже, слишком часто я на третьем курсе ошибался дверью, и вместо филфаковской аудитории попадал в свою любимый бар.

    Ну-с. Александр Иваныч спрашивает, кто виноват? Да все виноваты. Ну, а как это бывает всегда, если виноваты все, то не виноват никто.

    В большей степени, конечно, виноваты супруги Круциферские. В том, что не доверились друг другу, в том, что в ответственную минуту она вдруг забыла, что такое откровенность, а он - проморгал ситуацию. А чего он хотел? В какой стране жил? Надо знать русские поговорки - типа той, что "в тихом омуте черти водятся". Нет, конечно Люба не черт, но если семейная жизнь тиха и спокойна, как летний вечер, ОБЯЗАТЕЛЬНО, друзья мои, ОБЯЗАТЕЛЬНО жахнет гроза. Так вот, надо было быть к ней готовым. Конечно, Круциферский готовился, но как? Нытьем? Донылся!

    Бельтов ли виноват? Конечно. Но... он руководствовался желанием быть понятым. А это, к сожалению, подчас гораздо сильнее любовной страсти. И если последнюю можно хоть как-то обуздать, то первое - практически невозможно. Так что Бельтов был неволен в своем поступке. Ну, то есть неволен пересилить себя.

    Герцен молодец. Язык хорош, и юмор отменный. И знание психологии семьи и любви тоже на глубину претендует. Вчитайтесь:

    ...первый поцелуй любви — горе тому, кто не испытал его!
    Если любовь иссякнет в душе твоей, ты ничего не сделаешь, ты будешь обманывать себя; только любовь созидает прочное и живое, а гордость бесплодна, потом; что ей ничего не нужно вне себя…»
    Человек может жить только один спокойно и свободно. В семейной жизни, как нарочно, все сделано, чтоб живущие под одной кровлей надоедали друг другу, — поневоле разойдутся; не живи вместе — вечная нескончаемая дружба...
    ...любовь истинная вовсе не интересуется выказываться...
    Очень часто людей, живших лет двадцать вместе, в гроб кладут чужими, а иногда они и любят друг друга, да не знают...

    И все же автор затяну-у-ул...

    Читать полностью