Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Цитаты из Песни в пустоту

Читайте в приложениях:
303 уже добавили
Оценка читателей
4.0
  • По популярности
  • По новизне
  • для того чтобы найти себе место для шага вперед, нужна как минимум точка опоры.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • В 90-х в России история победила культуру
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • От 90-х было ощущение весны, свежего ветра и офигенной радости и силы. А сейчас ощущение от современности как от какого-то… Тебя мутит, будто ты селедку с каким-то молоком кислым выпил.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • В граните времени высечен
    Грязный, смертельно больной
    Мой сумасшедший
    Тысяча девятьсот девяносто восьмой
     
    “Последние Танки В Париже”, “Февраль’98”
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Казахский мальчик с длинными пальцами таксиста душил
    Был он юн и немногословен, вежлив и мил
    Юный казахский мальчик, в глазах огни
    Тихо сказал шоферу: “Деньги гони”
    А шофер отвечал ему вежливо
    И с таким же огнем в глазах
    И все так же немногословно:
    “Я не дам тебе денег, казах”.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • “Соломенные еноты” наилучшим образом выразили неочевидную метафизику 90-х. Их песни – это хроники всеобщего грехопадения, завораживающего в своей тотальной неизбежности.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Усов изначально из советской научно-технической интеллигенции. Есть у него фраза: “Все мы – тепличные выродки из московского гетто”, – и эта позиция в нем всегда сохранялась. Теплый Стан и юго-запад вообще исконно место глубоко интеллигентское. С Усовым в одном доме жил один мой приятель-физик, уехавший в Америку, неподалеку – поэт Сваровский и критик Кузьминский, которые, к слову, описывают окружающий мир примерно в тех же красках. При этом мне представляется, что человек, живущий в настоящем пиздеце, вряд ли будет о нем говорить таким языком, потому что для него этот пиздец – базовая точка отсчета. А тут, видимо, все-таки был какой-то зазор.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Сергей Гурьев
    Когда он умер, было еще такое ощущение экзистенциального толка, что человек такого таланта – он здесь не выживает. Ну, это уже такие мистические представления, связанные с трагической судьбой страны и так далее. Если человек талантлив, но не может оказывать большого влияния на страну – такой может существовать. А вот человек, который реально мог бы в большом масштабе что-то сделать, улучшить глобально мир и Россию, – не жить ему. Не дадут ему выжить силы судьбы.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Парадоксальным образом, как в какой-нибудь плохой провинциальной пьесе, карьерные перспективы пришли к Дркину, когда у него уже не оставалось никаких перспектив жизненных. Смерть, настоящая, не сыгранная, как показывает практика, способна превратить даже плохую провинциальную пьесу в большую трагедию.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • До некоторых пор в истории Дркина была нелепость, но не было трагедии – что в Москве, что в Лондоне десятки других подобным же образом обивали пороги, чтобы рано или поздно достучаться. Осенью 97-го, после суматошных гастролей, неорганизованных записей, надежд и поражений, Дркин с распухшим горлом уезжает домой, на Украину. Чтобы получить диагноз “рак крови”. Чтобы лечь в луганскую больницу на химиотерапии. Чтобы позже в городе с ископаемым названием Антрацит с помощью двух допотопных магнитофонов сделать свою последнюю запись – сложносочиненную сказку “Тае зори”, масштабную театрализованную вещь, приводящую всю разрозненную образную систему его песен к единому знаменателю. Чтобы сыграть свой последний концерт на празднике комбината “Стирол”, под крики пьяных мужичков, требующих дискотеки, – и таким образом в каком-то смысле предвосхитить путь значительной части бойцов нового русского рока – из подвалов к корпоративам. Чтобы последней спеть в микрофон каленую песню с рефреном “Лети, моя ласточка, пулей в висок”.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • В общем, хочется какого-то алогизма в голове. Все это – творчество. И лучше всего писать. Петь – это уже физкультура для голоса, играть – тренировка для пальцев, а приятней всего – это писать, творить. Это шаманство, волшебство, это из разряда любви абсолютной.
    (Из интервью, данного после концерта в Алчевске, 1998 год)
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Больше всего не нравится то, что здесь хреново. Лучшее, чем можно заняться в стране, – это сидеть в котельной. Но если здесь посидеть больше одного-двух дней, то еще хреновее становится, а если выйдешь на улицу, еще хреновее – все идет по нарастающей, всё хреновее и хреновее. Каждый поступок ведет к усугублению хреновости. Я так вот и живу. На фоне этого я и пишу. Веселых песен ни одной не написал. Все пронизано этим настроением, этой хреновостью. Логики нет никакой, и невозможно предположить, что будет с тобой завтра, что будет со страной завтра, что будет вообще завтра. Это настолько нелогичная жизнь, что, поскольку у меня во всем стремление к какому-то порядку, к какой-то логике во всем, я тут жить вообще уже просто не могу. И от этого раздражения, от этой непонятности возникает, видимо, настроение что-то писать.
    (Из интервью Наталье Чумаковой, август 1990 года.)
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • История русской рок-музыки – да и вообще здешней культуры в последние три десятка лет – представляет собой штриховую линию. За подъемом отчего-то всегда следует не спад даже – безвременье, разрыв, эпоха без героев, без песен, без праздников, без жестов, без слов. А дальше линия снова начинается с точки, чтобы потом снова прерваться. В 80-м она началась с фестиваля в Тбилиси, где Гребенщиков, выкрасивший бороду в зеленый, улегся на пол с чужой электрогитарой, чтобы впоследствии потерять работу и обрести место в вечности, – и закончилась с распадом системы, которая при виде зеленой бороды хваталась если не за пистолет, то за партбилет. В 97-м она началась с экрана, на котором вызывающий молодой человек в желтой рубашке зачем-то стриг красивую девушку и мяукал странное слово “утекай”, – и закончилась, когда такие же люди вышли с экранов в московские улицы, кафе и парикмахерские. В 2007-м…
    А может быть, все было иначе. Может быть, не хватало не героев, а тех, кто построил бы им пьедестал. Не песен, а аппаратуры, которая вывела бы их на нужную громкость. Не слов, а тех, кто бы их услышал.
    В мои цитаты Удалить из цитат

Другие книги подборки «Биографии музыкантов и история музыки»