Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
384 печ. страниц
2019 год
16+
9

Александр Проханов
Россия: страна негасимого света

Где Проханов – там свобода!

С Александром Андреевичем Прохановым связана вся моя жизнь. И, когда я был совсем юн, я уже приходил в его редакцию на Комсомольском проспекте. В тринадцать лет я принёс туда свое первое, сразу же опубликованное в прохановской газете, стихотворение с подзаголовком «Любовавшимся на расстрел Дома Советов в октябре 93-го года».

Я вспоминаю свои первые впечатления от книг Проханова. У меня на даче была старая «Роман-газета», с красной обложкой и черно-белой фотографией, – это роман «Дерево в центре Кабула». Взрослея, будучи подростком, я ходил с этой роман-газетовской тетрадью, словно с хоругвью, и сам образ Проханова стал для меня вдохновляющим. Он растворился в крови, в дыхании. Если говорить о ключевых людях, которые формировали меня стилистически и мировоззренчески, то, безусловно, здесь имя Проханова должно полнозвучно раздаться, потому что Проханов – это человек сформировавший не только меня, но в значительной степени повлиявший на жизнь страны.

Если говорить о личности Александра Андреевича, то здесь можно согласиться с критиком Львом Данилкиным – Проханов неисчерпаем, как электрон. И артистизм Проханова, и красноречие Проханова, потому что он и красноречив, и златоречив, и красно-коричневоречив, и гротеск, художественный гротеск Проханова, метафоры Проханова, переполненность красками его литературы, его полемическая страстность, его бескомпромиссность и одновременно настроенность на интеграцию самых разнообразных сил – всё это неотделимо от его личности.

Проханов – это религиозная причастность к судьбе России. Вера в Россию, вера страстная, вера, позволяющая примерять самые разнообразные периоды исторической судьбы страны. Проханов – это ходячий парадокс, потому что это человек, который идёт путем синтеза, и эти взрывоопасные коктейли, которые он сладострастно потягивает через трубочку, и составляют жизнь страны. Это живительные, молодильные коктейли.

С одной стороны, Проханов выступает за государственную твердость, за умиротворение, за благостность, но, очевидно, что он черпает энергию в бунте, порой, в инфернально-гротескных сюжетах и образах. Совершенно очевидно, что он воспринимает жизнь как экстравагантное приключение. Он всегда ждет чуда, и в этом – детскость Проханова, но в этом и глубина его понимания. Отсюда и терминология Русского чуда, которую он часто предлагает, потому что без этого от сакрального начала, без сильного чутья иррационального, без понимания того, что не всё укладывается в схемы и таблицы невозможно постичь историю нашей страны. Зачастую, когда кажется, что страна должна обвалиться в бездну, она вдруг воскресает, мы видим воспрянувшее государство.

Но сводить Проханова исключительно к государственнику, стороннику предельно тихой стабильности, тоже невозможно, потому что Проханов клокочет. Один из Прохановых – это, безусловно, 1991-1993-й годы. Это годы жизни одного из Прохановых. Это годы жизни его газеты «День», где собирались все: и православные, и исламисты, и казаки, и монархисты, националисты и коммунисты, и куда приходили писатели-диссиденты и иммигранты. Это был интереснейший, взрывной коктейль.

Проханов – интегратор. При всей своей решительной и размашистой, безапелляционной конфликтности, при всём стремлении жёстко и воинственно обозначить свои позиции, отделить чёрное от белого, он – интегратор. Интегратор в масштабе российской истории и в масштабе политической действительности, современником которой он оказывается. Он старался соединить противоречивые силы сначала в патриотическую оппозицию, сегодня он старается, так или иначе, найти общий знаменатель для разных государственнических сил – для тех, кому дорога Россия, и отсюда идея примирения «красных» и «белых».

И внутри себя он тоже интегратор, потому что он – модернист, он – авангардист, он был в значительной степени чужд консервативной среде. Он не был писателем-«деревенщиком», он вырос на эстетизме Набокова, но, одновременно, он оказался государственником и трубадуром красной советской империи. И это противоречие оказалось живительно, оно дало развитие и сделало Проханова фигурой собирающей, потому что человек просто скучно-охранительского толка, брюзжащий о том, как всё было некогда и раньше, человек благостнопатриархального склада – не мог бы порождать живые миры. Это и стилистика Проханова, потому что есть стремление к нежной лазури, к умиротворению, и одновременно есть увлекающие его пожары, и одно немыслимо без другого. И точно так же Проханов, с его оптимистическими и мировоззренческими полутонами, с его готовностью увидеть живого человека в каждом, с его бесконечно усложненным, утонченным восприятием мира неотделим от другого Проханова – грубого, атакующего, наступающего, топчущего своих оппонентов.

Проханова можно изучать до бесконечности. Чего стоит сама его биография. Множество интереснейших эпизодов: от школьника, который позирует для обложки книги «Как закалялась сталь», и в 53-м году вышла эта книга, где юный Проханов изображал юного Островского. Судьба его рода, разбросанного не только по России, его предки – крестьяне, молокане, протестантизм, их отношения с Львом Толстым, их участие в Гражданской войне. Вообще, то, что Проханов понимает драму конфликта, который не раз сотрясал нашу страну, драму раскола, понимает логику и правду самых разных социальных страт, – это тоже делает его драгоценной фигурой, потому что Проханов всегда был далек от крохоборства и политического или идеологического сектантства.

Продолжая говорить о его судьбе, конечно, обращаешься к его войнам, его участию в бесчисленном количестве конфликтов. Даже вспоминаешь историю, как его в одной африканской стране перекрасили в чёрный цвет местные бойцы, и он нёсся с ними по раскаленным пространствам. Проханов – человек, на которого дважды нападали, били по голове кастетом. Проханов был под ударами пулемётов у Останкино в 93-м году и Проханов, уже не молодой человек, отправился на Донбасс.

Это стремление оказаться в центре битвы, в центре конфликта, быть, по его выражению, певцом боевых колесниц, тоже очень характерно. В этом есть, безусловно, мужская экспрессия и проявление воли. Проханов, в каком-то смысле, сумел навязать себя, не боясь обструкции. Он – человек предельно демонизированный, человек табуированный во многих средах, человек высмеиваемый, которого гасили, как только угодно, не показывали долгими годами вообще по телевидению, он, тем не менее, прорывался и прорастал.

Я застал то время, когда Проханова вообще нигде не было, кроме его газеты. И я помню, учась на журфаке, написал работу и читал ее на кафедре стилистики русского языка, она была посвящена метафорам в газетных передовицах Проханова, потому что кроме его разнообразных книг: от самых первых, которым предшествовали вступительные тексты Юрия Трифонова, до самых поздних, включая «Господин Гексоген», который как бы дал новую жизнь Проханову – признанному литератору, – так вот, в любом случае, были же еще передовицы, где странным образом, вот в этом кратком формате, талант Проханова нашел бешеную и неподражаемую реализацию. Именно здесь вся российская общественно-политическая действительность, все её персонажи, всё было сведено к целой галерее невероятных метафор. И все эти деятели сравнивались с какими-то животными, рыбами, насекомыми и всё это было каждый раз очень метко и точно. Интересно, что это была литература, перераставшая каждый раз в реальность. Литература прямого действия, литература, которая заставляла быстрее биться сердце, у людей сжимались кулаки, когда они читали передовицы Проханова.

Очень своеобычный, сам его стиль, его язык, казалось бы, крайне оригинален и должен отталкивать многих, отпугивать и то, что сегодня слева и справа говорят на языке Проханова, – и не столько даже в идеологическом смысле, но, используя его лексику, это как раз признак особой силы его личности и умения себя навязать. Особой экспрессии и экспансии Проханова.

Проханов сегодня растворён повсюду, во всех сферах. К нему будут снова и снова обращаться. Будут любоваться его головокружительной биографией. Это пример того, что жизнь состоит из преодоления. Это пример удивительно свободного человека. Проханов, который часто посмеивается над плоским пониманием слова «свобода», явил пример свободы необычайной. Это увлекательная, яркая, приключенческая жизнь. И при любых обстоятельствах он живет головокружительно, и остаётся только любоваться Александром Андреевичем, наслаждаться его текстами, его речами. Чувствовать, как в самом тебе отражается феноменология личности Проханова. Честно говоря, все те, кто неравнодушно послушал или почитал Проханова, – тоже уже немножко Прохановы. И я от всего сердца поздравляю дорогого Александра Андреевича с его славным юбилеем.

Но эти слова как-то не вяжутся с ним, потому что юношеское и даже детское есть в Александре Андреевиче, и до сих пор неразгаданной остается тайна его невероятной энергии, экспрессии, его яркой реакции. Даже, если вот сейчас, в свои 80, он реагирует моментально, блестяще и сражает наповал. Вот это – тайна Проханова. Казалось бы, он разобран по косточкам. Вся его судьба многажды препарирована и разобрана на своего рода мемы. Например, мем – это череп Николая Фёдорова, то есть игра в футбол в детстве вместо мяча – черепом, быть может, великого русского философа «Общего дела и воскрешения». Множество всяких деталей известно, но, тем не менее, загадка остаётся. Проханов – это по-прежнему тайна и по-прежнему неудобная фигура. Он – своего рода индикатор, проверка. В том числе – на свободолюбие, на терпимость. Когда люди кривятся при имени «Проханов», когда их перекашивает, когда они пытаются запретить само упоминание Проханова, а это остается до сих пор – всё это и есть настоящий признак несвободы и закабаления. А где Проханов – там свобода, и, если мы верим в то, что Россия продолжается, что у нас есть великолепная русская литература, у нас есть искрометная русская мысль, у нас есть потрясающие личности, которых может рождать наш народ, – значит, мы должны поклониться Александру Андреевичу Проханову и сказать ему: «Многая и благая лета!»

Сергей Шаргунов

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
256 000 книг 
и 50 000 аудиокниг
9