2

Алексей

Смотрю на эту испуганную девочку, которая секунду назад вбежала в комнату, и вдруг понимаю, что я здесь не для того, чтобы отстаивать интересы этого давно разжиревшего криминального авторитета Молоха, и даже не этого нагадившего от страха в штаны Ивана, который сам виноват во всём случившемся, а лишь для того, чтобы присвоить себе это чудо.

Мягкое, воздушное и ванильное.

Стоя в дальнем углу, рядом с братом, я чувствую её аромат. Её дикий терпкий запах молодой самки.

Лесной земляники, первой травы и желания.

Моего желания, которое сейчас пульсирует у меня в штанах отбойным молотком.

Бросаю взгляд на Дениса. Я же знаю своего брата. Косового взгляда мне достаточно, чтобы понять, что он тоже заметил эту девчонку.

Захотел её.

И хотя по нашему виду даже и не скажешь, что мы оба запали на одну и ту же девку, я спинным мозгом чую его вздыбленную шерсть на лобке.

А вот наш дорогой клиент Молох, пожалуй, совсем разучился держать себя в руках. И теперь готов на всё ради того, чтобы запустить свои грязные жабьи лапы между двух прелестных белоснежных бёдер, которыми Лерочка сейчас неосознанно трёт друг об друга, переминаясь с ноги на ногу…

Ах ты моя сладкая земляничка. Моя Лолиточка.

Искоса посматриваю на Дэна: он уже принял охотничью стойку. Ну что же, мы с ним часто не прочь покувыркаться втроём. Или вчетвером. Мы ведь всё с детства делим пополам.

Дом. Учёбу. Работу.

Женщин.

Это только с виду мы с ним — респектабельные дорогие юристы, но внутри мы те же самые дворовые пацаны из банды, которые просто сумели пробиться наверх. Получить диплом престижного вуза.

А потом наша банда подросла, обзавелась всевозможными дорогими бизнесами, которые надо оберегать и защищать.

И теперь мы представляем интересы респектабельных бизнесменов, которые крышуют все те же подпольные бордели, нелегальные казино и дурь. Отмывают бабло. Только и всего.

Могу поспорить, что бедная девочка, выросшая в этом пряничном замке даже и не подозревает о том, чем занимается её папаша.

А папаша влип. Очень сильно влип…

И всего каких-нибудь пять минут назад я был бы готов первым подтвердить Молоху законность его притязаний. Но теперь я вижу эту дрожащую под нашими взглядами принцессу, и понимаю, что ведь у неё тогда ничего не останется.

А ведь я прекрасно знаю Молоха, на что он способен. Сам видел его гарем. И не раз.

А этот жирный боров уже распалился.

Поднимает свою тяжёлую тушу с кресла, подходит к девчонке, словно обнюхивая её, и я вижу, как она вся сжимается в розовый нежный комочек от одного его вида.

— Какая лялька, — сладострастно бормочет он, и вижу, как его лапа уже готова сорвать с неё её жалкое полотенчико, которым она пытается прикрыть своё божественное тело.

По правде говоря, я и сам застыл в ожидании. Ловлю себя на мысли, что отдал бы всё, что угодно, лишь бы самому сейчас подойти к этой девочке, прикоснуться к её нежной атласной коже, провести пальцами у неё между полных торчащих грудок, обхватить их ладонями…

Но сейчас мне до боли невыносимо видеть, как эта горилла пытается присвоить себе то, что не принадлежит никому.

Точнее, должно принадлежать мне.

— Господа, предлагаю обсудить по существу все ваши взаимные претензии и вынести справедливое решение, — вдруг подаёт голос мой брат.

Пронырливый, точно действует на опережение.

Хочет остановить этого Молоха.

Я же чувствую его терпкое желание. Ведь оно у нас с ним одно на двоих.

Что-то придумал.

— Итак, поскольку Иван Доронин задолжал нашему клиенту Андрею Юрину шестьсот миллионов двести тридцать две тысячи и пятьдесят рублей, — важный тоном адвоката произносит Дэн, — и поскольку в настоящий момент у него нет всей необходимой суммы для покрытия долга, а также возмещения ущерба в виде штрафов и морального ущерба, то мы, адвокаты Медведевы, предлагаем выступить в качестве досудебных арбитров в вашем споре и удержать в качестве залога по сделке дочь Ивана Доронина – Валерию Доронину.

— Что значит в качестве залога? — вдруг выкрикивает наша сладкая девочка, пока Молох выслушивает наше предложение. — А если я не соглашусь?! Как живой человек может быть залогом?! — возмущается наша птичка.

Чирикает, как испуганный воробушек.

Но она просто не понимает, как она увязла. Точнее, как её папаша попал.

— Вы не понимаете суть, — наконец-то подаю голос и я. — Речь не идёт о стандартных судебных разбирательствах. Тогда всё было бы для вас слишком легко, поверьте, — тонко усмехаюсь я. — Речь идёт о жизни и смерти вашего отца. И всё зависит от того, согласитесь ли вы выступить добровольно в качестве живого залога, или нет. Дело ваше. Решать только вам.

— Как это понимать? — дрожит уже капризно её нижняя пухлая губка, которую мне хочется сейчас попробовать на вкус, прикусить… — Моего папу… Убьют? — наконец-то произносит она страшное слово, и её сапфировые прозрачные глаза наполняются хрусталём слёз.

— Можно и так сказать, — уклончиво отвечаю я. — Но суть вы уловили верно. Поэтому последнее слово за вами. И чтобы урегулировать конфликт мирным путём и дать шанс вашему отцу погасить долг, мы готовы удерживать вас в качестве живого залога, но только при вашем добровольном согласии, — тонко улыбаюсь я, — до того момента, как вся сумма будет перечислена на счёт господина Юрина.

— Но у нас нет таких денег! — я вижу, как отчаяние плещется во взгляде моего розовокрылого ангела.

Она уже даже забыла, что стоит в одном сраном полотенце среди толпы разгорячённых мужиков, и оно сползло, обнажив её идеальную бесподобную грудь.

Я смотрю мимо неё.

Блядь.

Это просто невыносимо.

Оставаться бесстрастным адвокатом.

— Тогда я заберу тебя себе, — ухмыляется Молох, который уж точно всё правильно понял, жирный мудак.

И на которого мы работаем.

— Я согласна, — поднимает она подбородок и смотрит прямо мне в глаза. — Я поеду с вами.

Умница, моя сладкая девочка. Ты всё делаешь правильно.

Пока.

И тут я понимаю, что стою и как идиот пялюсь на её голую грудь с заострившимся от холода соском. Ловит мой взгляд и судорожно натягивает полотенце обратно.

3

— Времени нет, — рявкает мне один из этих самых адвокатов, хватая меня крепко за руку и утягивая за собой.

— Мне больно! — пищу я, но кажется, он меня не слышит, продолжая тащить меня из кабинета, прочь от моего папочки.

Я бросаю последний взгляд на него, я так боюсь, что я больше не увижу его, что я просто бью со всей силы пяткой по колену этого хлыща и, вырвавшись из его цепких рук, бегу обратно, к моему отцу.

Я должна хотя бы попрощаться с ним.

Потому что у меня ужасное, просто очень страшное предчувствие.

Я бросаюсь к нему на грудь, пока горилла рядом с ним стоит, не зная, что со мной делать, а я крепко обнимаю своего папочку.

— Пожалуйста, папа, — реву я, и мне уже плевать, что я выгляжу маленькой сопливой девчонкой перед всеми этим бандитами. — Папа, я не могу тебя потерять, — обнимаю я его крепко за плечи, и он судорожно хватает меня в ответ. — Папа, пожалуйста… — плачу я, чувствую, как чьи-то руки буквально отдирают меня от него.

Вижу размазанное сквозь слёзы бледное лицо моего папочки, я слышу его последние слова:

— Лера, я люблю тебя. Всё будет хорошо, Пуговка, — и вижу, как он обращается ещё к кому-то за моей спиной:

— Пожалуйста, позаботьтесь о моей девочке, — и сильные руки снова берут меня в свой плен, уводят за собой, пока я стараюсь насмотреться ещё раз на своего самого лучшего в мире папу.

— Всё будет хорошо. Я найду деньги, — последнее, что я слышу, когда дверь за нами закрывается, и эти двое уводят меня за собой.

— Где твоя комната? — жёсткий голос продирается ко мне сквозь пелену слёз.

— Что? — поднимаю я на него своё заплаканное лицо.

— Иди оденься и возьми самое необходимое, — рявкает второй, уже нетерпеливо посматривая на часы. — Или ты собралась ехать прямо так? Голой? В полотенце? — с насмешкой бросает он мне.

Я ведь даже не чувствую холода. Я забыла, что я без одежды.

— У тебя ровно десять минут, — чеканит его напарник. — Быстро, я иду с тобой, — уже поднимается он по лестнице, утягивая меня за собой.

И по тому, как он слегка прихрамывает, я понимаю, что это именно ему я заехала сейчас по ноге.

Он с грохотом распахивает дверь в мою розовую нарядную спальню, с усмешкой рассматривая плакаты на стенах с Тейлор Свифт и Билли Айлиш.

— А что, мальчики нынче не в моде? — с издёвкой спрашивает он меня, и я лишь кривлюсь в ответ.

— Десять минут, детка, и если ты не будешь готова, то пойдёшь прямо так. В трусах, — жёстко повторяет он мне.

И я понимаю, что он не шутит.

— Чемодан в гардеробе, — дерзко отвечаю я ему, и вижу, как его бровь приподнимается от удивления.

— Ты сам сказал, десять минут! — выкрикиваю я. — Вот и помоги мне! — Просто бери чёртов чемодан и набивай его шмотками, пока я переодеваюсь! — командую я ему, и вижу, как он начинает багроветь, желваки ходят на его лице под кожей, кулаки сжимаются, и мне кажется, что он сейчас залепит мне пощёчину.

Но он слушается меня.

Этот надменный бандитский ублюдок.

А кто же он ещё?

Поворачивается и идёт в мою гардеробную. Дверь за ним закрывается.

Так, мне надо что-то надеть. Я недолго буду с этими уродами, я уже для себя решила, поэтому мне нужно что-то максимально удобное. И пока этот придурок роется в моих шмотках в гардеробе, я быстро отодвигаю книги с полки, где у меня тайник, вытаскиваю оттуда крошечный дамский пневматический револьвер, который мне подарил папа, и пачку долларов, которые я копила себе на машину. Быстро засовываю всё это в рюкзак.

Открываю комод с нижним бельём и вытягиваю первые попавшиеся трусики и бюстгалтер. Времени нет.

Вот он уже выходит из комнаты с моим чемоданом, из которого торчат куски одежды, и рявкает на меня:

— Ты что, до сих пор не оделась?! Я неправильно выразился, Лера? — называет он меня по имени, и я вижу, как бешеные огоньки уже начинают плясать в его глазах.

— Сейчас, — недовольно бормочу я. — Отвернитесь, — прошу его.

И этот взрослый грозный самец лишь ухмыляется, скрестив руки на груди:

— Ещё чего! Чтобы ты мне всадила нож в спину? Переодевайся так. Мне плевать. Думаешь, ты мне нужна?! — с издёвкой выплёвывает он мне в лицо. — У меня таких как ты миллион. Не думай о себе слишком много, лялька. Осталась одна минута, или пойдёшь голой. Я не шучу, — зло выплёвывает он мне в лицо, и я понимаю, что он говорит правду.

Ну хорошо, раз так, я просто глубоко вздыхаю и представляю, что я на приёме у своего гинеколога. К тому же, мне намного приятнее раздеваться перед этим брутальным красавчиком в дорогом костюме, чем перед тем страшным бандитом, который хотел меня забрать себе…

Меня передёргивает от одной только мысли, что я могу достаться ему, и что он со мной сделает, поэтому я слушаюсь адвоката.

Скидываю с себя полотенце, и остаюсь как есть, совершенно голая перед ним.

Машинально прикрываю низ животика одной рукой, а второй — остро торчащие груди с затвердевшими от холода сосками, но вдруг понимаю, как это всё глупо и нелепо выглядит.

Я ведь полностью в их власти. И что я пытаюсь сделать? Прикрыть свою наготу?

И я отпускаю руки… Смотрю ему прямо в глаза…

Вижу, как на мгновение темнеет его взгляд, задерживаясь на мне, но он снова принимает равнодушное выражение, пока я, стоя перед ним, натягиваю на себя свои розовые трусики с шёлковым сердечком прямо на лобке.