Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
  • MrBlonde
    MrBlonde
    Оценка:
    70

    Грац, 16 мая 1906 года. Рихард Штраус дирижирует своей новой оперой “Саломея”. Австрия в самой пучине ар-нуво, и в зале сплошь цвет европейской культуры: композиторы Джакомо Пуччини, Густав Малер, Александр фон Цемлинский, никому ещё не известные Арнольд Шёнберг и Альбан Берг. Среди прочих – вдова Иоганна Штрауса-сына, 17-летний Адольф Гитлер и, согласно Томасу Манну, герой его романа “Доктор Фаустус” Адриан Леверкюн. Занавес поднялся, и в следующие 100 минут потрясённые зрители услышали музыку, впервые освобождённую от влияния вагнеровской романтики; на сцене царили необычайные гармонии, сюжет был пропитан фрейдистскими мотивами, декорации создавали эротическую декадентскую атмосферу “чистого искусства”. Это представление стало сигнальным залпом для давно готовившейся революции в музыке, начали которую венцы Шёнберг, Веберн и Берг. Романтизм, симфонизм, программность подверглись осмеянию в течение какого-то десятилетия. Однако, как и любая революция, эта стоила больших жертв, и первыми пали простые слушатели, проголосовавшие ногами против атональных мелодий. Так впервые классическая музыка порвала с массовым зрителем, превратившись в форму элитарного искусства. “Дальше – шум” Алекса Росса рассказывает в подробностях о героях музыкальной революции, её манифестах, победах и экспериментах, словом, об истории классической музыки прошедших ста лет.

    Текст существует как бы “в трёх измерениях”. В книге Джона Дербишира “Простая одержимость. Бернхард Риман и величайшая нерешенная проблема в математике” математические главы перемежаются с историко-биографическими, отвечая запросам любого читателя. То же можно сказать и о книге Росса, вот только музыкальные термины и критический анализ произведений соседствуют с фактическими материалами прямо на каждой странице. Поэтому непосвящённому в музыкальный лексикон читателю будет непросто. Жму руку тому, кто способен объяснить мне смысл такого, например, пассажа:

    “Так и гармония движется по тритону и успокаивается на резонирующем доминантсептаккорде, который в классической гармонии разрешился бы в ми-бемоль мажор”.

    Биологов прошу не беспокоится: это не тот тритон. Впрочем, есть обороты и посильнее:

    “…Призрачные фигуры поднимаются и падают вокруг нескончаемо гудящего си-бемоль – структура сама по себе была новым типом музыкального нарратива, образцом протоминималистского репетитивизма”.

    - Ах, это вы репетируете? – Репети…петируем.
    Зато для тех, кто при слове кварта думает не о пиве, открывается возможность почувствовать сладкую музыкальность авторского языка (в прекрасном переводе):

    “…Стремительная ажитация фигур, сливающихся в трели, целотонный гипнотизм, деревянные духовые, визжащие в самом высоком регистре, мотив из двух нот, капающих как кровь на мрамор, плюющий, рычащий квинтет трубы и тромбонов”.

    Такими потрясающими фразами книга переполнена, и каждое слово хочется перекатывать на языке, словно сладкий леденец, даже если ни черта не понятно.

    К чести Алекса Росса “Дальше – шум ” не превращается в претенциозный пересказ собственных статей о музыке. И хотя с обложки на нас смотрит человек, кажется, способный писать книги только о фитнесе, в реальности автор весьма эрудирован, проницателен и занимателен. Как уже было сказано выше, главная его задача: выяснить, почему классическая музыка сейчас занимает совсем небольшое место в жизни современного человека. Говоря коротко: авангард занял место мейнстрима. В начале прошлого века необычно звучали целотонные композиции Дебюсси, перед Первой мировой войной Новая Венская школа (Шёнберг и ученики) обратились к атональным созвучиям, затем Стравинский, Барток, Яначек привнесли в музыку фольклор, им наследовали “век джаза” и сумасшедшие берлинские композиторы Хиндемит, Вайль и Эйслер, а после 1945 года настало время минималистов, вроде Лигети (“моя музыка – нож в сердце Сталину”), Булёза, Кейджа, Штокхаузена и многочисленных американцев. Каждое следующее поколение вынуждено было опровергать предшественников, дабы сказать что-то новое. На этом фоне творчество традиционалистов, реальных (Сибелиус) и мнимых (Шостакович, Прокофьев, Копланд, Бриттен), подвергалось атаке критиков и собратьев по ремеслу. Писать простую гармоничную музыку в наши дни – уже достаточно смелый поступок. Сложилась ситуация, когда слушатель оказался совершенно оторван от всё более усложнявшейся музыки, обратившись в 1960-ых к новым популярным жанрам.

    Для читателей-гурманов Росс приберёг парадоксальные выводы (например, о связи творчества некоторых авторов с их гомосексуализмом), сочные портреты композиторов (невротический Шостакович, истеричный Булёз, просветлённый Мессиан), роскошные исторические декорации (отношения Штрауса и Гитлера, сталинское царство, предвоенная Вена).

    К сожалению, вместе с ходом времени в книге исчезают последние крючочки, связывающие “обычного” читателя с текстом: знакомые фамилии, композиции, культурный контекст. Всё ждёшь, когда же автор сжалится и расскажет о рок-музыке или электронике. Увы, как сказал Андрей Аршавин после бесславного выступления сборной России на Евро-2012, “ваши ожидания – это только ваши проблемы”.

    Читать полностью
  • bookeanarium
    bookeanarium
    Оценка:
    33

    Не пытайтесь читать эту объёмную и крайне содержательную книгу о классической музыке ХХ века, если у вас нет основательного музыкального образования. Нужно быть как минимум преподавателем музыки или даже композитором, чтобы обладать столь внушительным корпусом знаний, необходимым для понимания книги Алекса Росса. Нет, одной нотной грамоты недостаточно. Нет, знания композиторов начала ХХ века недостаточно тоже. Пока брал своё «век джаза», будоражил умы бибоп, пока фестивалил «Вудсток», расшатывали устои панк и гранж, классическая музыка никуда не уходила, продолжая свой путь, подпитываясь от всего, что происходило за её пределами: рок и поп-музыкой, политикой, искусством.

    «Ничто в истории музыкальных скандалов – от первого представления «Весны священной» Стравинского до выхода «Anarchy In the UK» группы «Sex Pistols» – не сравнится с тем гвалтом, которым был встречен Шенберг в начале своей карьеры»: автор более чем компетентен. «“Метрополитен-опера” испытала мимолетное увлечение Гуно, пережила культ Вагнера и, наконец, период Пуччини»: автор легко оперирует целыми пластами смыслов, выстраивая ровные теории.

    Связать определённые симфонии с политическим притеснением, - да легче лёгкого. Рассказать историю целого столетия так, будто все композиторы находятся в одной комнате (ну разве что некоторые ненадолго вышли или только собираются подойти), - запросто. Начинать каждую главу таким пиршеством слов, что любой филолог заслушается, - и это автор умеет. Алекс Росс не умеет только одного: быть простым. Он написал занимательную сложносочинённую книгу для музыкальных снобов и высоколобых эстетов с тонким художественным вкусом и обширным словарным запасом. Похоже, это первая книга, для чтения которой нужно прописывать дресс-код. Без фрака или вечернего платья не открывать.

    «Русские композиторы 1920-х стали авторами самых диких звуков того времени, во многом превосходя в какофонии западных коллег. Александр Мосолов в симфонической пьесе “Завод. Музыка машин” использовал скрежещущие удары и многослойную ритмику, чтобы передать шум завода. Николай Рославец сочинял в соответствии с “новой системой тоновой организации”, создавая плотные хроматические текстуры из “синтетических аккордов”. Лев Термен изобрел жутко воющий электронный инструмент, позже названный его именем – терменвокс».
    Читать полностью
  • lyrry
    lyrry
    Оценка:
    26

    Такого неторопливого и долгого чтения у меня не было очень давно. Жизнь на LL приучила, что читать надо быстро, иначе ничего не успеешь. А с этой книгой я буквально застряла. Когда не получилось прочитать ее наскоком, пришлось разделить на дозы и принимать ее постепенно. Но всё равно я победила.
    И впечатление она оставило неоднозначное. Как человек, имевший отношение к научным исследованиям, я понимаю, какой объем работы пришлось сделать автору, создавая эту книгу. Написать историю классической музыки всего 20 века - это, конечно же, совсем не просто. Но у меня сложилось впечатление, что книга не писалась в расчете на простого читателя, а имеющего хотя бы хоть какую-то музыкальную подготовку. Но, может быть, как само собой разумеющееся считается то, что человек интересуется серьезной музыкой, значит он имеет минимальные знания нотной грамоты. И этот тяжелый для восприятия язык, обилие музыкальных терминов делают эту работу абсолютно научной, а не научно-популярной, как хотелось бы автору.
    Но с другой стороны, если близка тема, если композиторы, о которых здесь рассказывается, вами любимы и музыка их вам понятна, на мой взгляд, все трудно перевариваемые места можно опустить, перелистать, просто пробежать по ним глазами и читать обо всем остальном, наслаждаясь атмосферой, созданной автором. А он своих героев любит, каждый из них для него личность, вынужденная жить в предлагаемых исторических обстоятельствах. Он никого не осуждает, но никого и не поддерживает особо. Он настоящий бесстрастный наблюдатель и биограф. Героев у него много, книга охватывает весь 20 век - от Рихарда Штрауса и Густава Малера до наших современников. Это настоящая летопись музыкального творчества прошлого столетия. И тут, наверное, следует сделать небольшую оговорку, не нужно здесь искать информацию обо всех музыкальных стилях и направлениях, возникших и развивавшихся в этот период, этого здесь нет. здесь практически нет ни рока, ни джаза, ни другой популярной музыки, лишь отдельные упоминания в случаях пересечения с замыслами автора. А так книга целиком и полностью посвящена той музыке, которую принято называть классической, ее развитию в течение столетия. С того времени, когда концерты,на которых она исполнялась, собирали полные залы, поклонников было столько, что все желающие просто не помещались, а попасть на фестиваль считалось везением и счастьем, слушатели съезжались практически отовсюду, до нынешнего времени, когда подобная музыка стала уделом элиты, избранных, для большинства из нас это что-то чуждое и непонятное. Мы привыкли к более легким и популярным мелодиям, мы отвыкли от работы внутренней, чтобы получать удовольствие от чего-то более серьезное. Музыка сродни литературе: переварить популярных авторов, пишущих для широкой публике гораздо легче, чем понять тех, кому ближе эксперименты со словом. Я тоже принадлежу к той основной массе, кто не слушает только серьезную музыку и которая ей никогда особо и не интересовалась. Поэтому многие композиторы, о которых идет речь в этой книге, мне были абсолютно не знакомы, ни их имена, ни тем более их творчество. Информация, содержащаяся в книге настолько объемна, что, естественно, многое так и прошло мимо. Но после прочтения возник определенный интерес, тем более автор в конце книги дает список наиболее значимых произведений. И если в следующий раз я возьмусь за нее, то обязательно буду слушать и музыку, чтобы быть совсем в теме.
    Но давайте вернемся к книге Росса. Еще одна тема,ан которую бы хотелось обратить внимание - это отношения композиторов и власти. Творчество нельзя отделять от эпохи и отношения правителей к музыке. Гитлер, например, считал себя любителем и знатоком этого вида искусства. Но чтобы композитору жилось спокойно и он мог заниматься своим любимым делом, нужно под власть прогибаться, закрывать глаза на всё, творящееся вокруг. Почти такая же ситуация была в то время и в Советском Союзе. Сталин с большим интересом следил за культурной жизнью страны и за музыкальной в том числе. И здесь совсем не обязательно читать Росса, чтобы понимать ту историческую ситуацию. Как пример соглашательского поведения, автор приводит историю жизни Шостаковича. Чтобы он мог писать ту музыку, которая ему была близка, которая отражала его внутренний мир, он жил в согласии в властью, но не со своими внутренними ощущениями. Росс очень подробно рассказывает о том, как политика вмешивалась в жизнь творческих людей. И так продолжалось до 60-х годов, по крайней мере, в США, в последующие годы то ли у правителей не было интереса,то ли демократия взяла верх, что им было все равно, какая музыка создается. И с этого времени композиторы начинают экспериментировать со звуком, создавая такие композиции, о существовании которых их предшественники даже не задумывались. Да, они еще раньше отказались от тональной музыки, считая ее популярной, музыкой для всех. Но музыкальные творения второй половины 20 века поразили бы и их. У композиторов появилась возможность записывать музыку сразу при создании, а потом, проигрывая ее с разной скоростью и накладывая, например, голос проповедника, произносящий всего одну фразу, получать необыкновенные эффекты. Технические возможности с годами лишь увеличиваются, поэтому не будет конца и музыкальным экспериментам.
    Такие книги очень трудно оценивать. Бесспорно, автор проделал громадную работу, собрав и систематизировав весь материал. Но он увлекся специальными терминами, таким образом затруднил восприятие, неподготовленный читатель будет через текст просто продираться. Биографические моменты написаны очень увлекательно, но многие личности оказались незнакомы, но это из разряда - "мои проблемы". Зато автора получилось заинтересовать меня, и я постараюсь восполнить эти пробелы.

    Читать полностью
  • viktork
    viktork
    Оценка:
    5

    Неспешно и с удовольствием читал. Не разделяю мнения о том, что для понимания книги нужно специальное музыкальное образование. На страницах ведь буквы, а не ноты, а специальные термины можно посмотреть в справочнике.
    Пожалуй, эта единственная «корпусная» (издательство) книга, которая мне по-настоящему понравилась. Ее содержание напомнило мне тексты Н.Лебрехта и В.Мартынова о кризисе и даже «убийстве» классической музыки, конце эры композиторов и т.п. Через обсуждение музыкальной культуры раскрываются очень важные социологические проблемы. Тем более здесь собран такой драматичный материал – история прошлого века.
    Из музыки (и мира) уходила Гармония. Модернистские эксперименты часто означили дегуманизацию. Они начались еще до Великой войны, но именно шок от нее предопределеил дальнейший упадок культуры (как я жто понимаю). Не все главы одинаково понравились – вкусы не могут быть настолько всеядны. Но автор обо всем пытался рассказать и делал это интересно, хотя, повторим, нельзя объять необъятное: о новомодных тенденциях конца столетия лучше писать отдельно.
    Постепенно стал прослушивать произведения, которым уделяет внимание Росс (начал с «Саломеи». Значит – зацепило!) Очень много о Стравинском, чьи сочинения кажутся пародией на русскую музыку, а вот о Рахманинове пишется как-то мимоходом. «Не вписался». Джаз, как и другое «дегенеративное искусство» не очень привлекает. Очерк о пьянице Я.Сибелиусе может даже тронуть. Много неприятных, но познавательных страниц посвящено «тоталитарному искусству». Примечательно, скажем, что о Шостаковиче Росс пишет куда точнее и интереснее многих отечественных авторов.
    Музыка при тоталитарных режимах, положение композиторов при диктатурах – всё это трагично. Но и по другую сторону «железного занавеса» политика и музыка были неразделимы. Додекафонию стали усиленно насаждать с середины 40-х при посредничестве оккупационных властей, музыкальные фестивали финансировало ЦРУ через подставные фонды, а деньги музыкантом часто платились за то, что их вовлекали в противостояние «холодной войны». А штамповка новых музыкальных кадров через Дармштадт, а тенденциозная критика?
    Мне кажется (и в этом мнении сойдемся со многими меломанами), что лучшая музыка прошлого века относится к его первой трети, а потом пошли уже какая-то какафония с бесплодным экспериментаторством. Новые звуковые возможности были открыты, но многим ли это интересно. Знать культурный контекст надо, как и историю музыки, в частности. Но любить – «это»?! Такое возможно только для знатоков, специалистов или немногочисленных снобов. Музыка перешла почти полностью в популярные жанры (частично питаясь и от классики, и от экспериментов, но в целом, безбожно примитивизируясь и вульгаризируяс), и вместо «классики» и модернизма пошел распад: «дальше -шум». Кроме всего прочего это часто невероятно СКУЧНО. У автора другой, примирительный или даже апологетический взгляд на звукоизвлечения последних десятилетий, но не обязательно с ним соглашаться. Даже особо рекомендованные в конце книги композиции не особенно впечатлили. Ну, кое-что интересно, да. Росс сопереживает авангарду, или пытается быть объективным, но, даже не разделяя его вкусов, благодарен автору за обширный материал для размышлений и множество интересных фактов, которые он приводит, не особенно стесняясь.
    Не все интересно и многое вызывает отторжение, но поражает эрудиция Росса и грандиозный охват материала его книги.

    Читать полностью