Книга или автор
4,6
190 читателей оценили
277 печ. страниц
2019 год
18+



Красовашка театрально кланяется на все стороны и подхватывает с пола свою толстовку. Кажется этот раунд за ним, но я умею принимать поражения. Иногда…

– И тот коврик лично мой, – произносит негромко, только так чтобы слышала я. – Так что ты уже дважды моя должница, обезьянка.

Терпеть не могу тупые клички. Сколько волос я повыдергивала и носов разбила из-за них. Правда «обезьянка» еще не самое обидное, что я слышала в своей жизни. Но если ты хочешь быстро избавиться от прозвища, самая большая ошибка – это показывать свою реакцию на него. Так что я изо всех сил сдерживаю порыв назвать этого плясуна тем самым словом, которое отлично рифмуется с его именем.

– Пришли мне счет за химчистку, а я так уж и быть вышлю тебе цветы за удивительно-клоунское выступление, – складываю руки на груди.

Не на ту напал, мальчик. Я тебе не девица-красавица из фильмов про подростков. Млеть и трястись перед тобой точно не буду.

Стас хмыкает, вскинув густую черную бровь и разворачивается, чтобы уйти. Быстро же он сдался. Даже обидно. Но перед выходом из зала он все-таки останавливается, но только обращается уже не ко мне.

– Учи их индивидуальности, Лесь, а не просто сиськами трясти. Этим уже никого не удивишь.

Олеся отводит взгляд в сторону, поджимая губы, а Влад вскакивает с места и бросается следом за братом. Хлопает дверь. В зале становится убийственно тихо.

Черт! Откуда в груди это скребущее чувство, словно я в чем-то виновата? Смотрю на Лесю и вижу, как она изо всех сил пытается сдержать слезы. Твою же мать!

– Спасибо всем. Все свободны, – произносит наша мама кошка дрожащими губами.

– Предлагаю доказать этому умнику, что он ошибся насчет всех нас. Это ведь только первое занятие, – громко говорю я, хлопая себя по бедрам, чем снова привлекаю внимание. – Лесь, можно приобрести абонемент на полгода?

Она смотрит на меня блестящими светло-карими глазами и улыбается с благодарностью, потирая пальцами раскрасневшийся нос. А ведь казалась в начале такой сильной барышней. Что ж за козлина этот Стас? Совсем свой говнопоток не фильтрует? Я не хореограф, но предполагаю, что делать такого рода замечания не очень красиво в присутствии чужих учеников.

Кудахтанье разносится по залу. Ой, нет. Это просто девчонки тоже начинают задавать вопросы насчет тренировок, времени и оплаты занятий. Благодарить и делиться впечатлениями. Ну вот. В курятнике все спокойно. Мама кошка реабилитирована.

Стас

– Ты охренел! – брат толкает меня в спину.

Продолжаю идти вперед, принимая ускорение.

– Ты знаешь, что я был прав, – бросаю через плечо.

Влад не отстает и через мгновение вырастает передо мной, грозно раздувая ноздри.

– Ты мог бы сказать ей свое мнение после занятия. Она и так сильно переживала.

– Так иди и успокаивай ее, – усмехаюсь и пытаюсь обойти брата. В последнее время наши отношения становятся все хуже и хуже.

– Хватит! – моя точная копия грубо толкает меня в грудь и делает шаг вперед, чтобы поднести указательный палец к моему носу, подражая нашему отцу. – Ты бесишься, что она не выбрала тебя. Прекрати вести себя как обиженная пятилетняя девочка. Расплети косички и отрасти яйца.

– Это ты мне говоришь? – поражаюсь его наглости. – Она выбрала тебя, а ты…

– Она выбрала танцы и работу, – отрезает. – Она все еще наша Леся, Стас. Зачем ты так с ней?

– Я помогаю ей стать хорошим хореографом, а что делаешь ты? Вытираешь ей сопли?

В темных глазах брата мерцает ярость. Не будь мы близнецами, я бы подумал, что он сейчас врежет мне по роже, но… Я слишком хорошо его знаю. Пусть мы и одинаковые, но только один из нас горазд махать кулаками. И это не Влад.

– Скажи ей, что мне жаль, но своих слов я не забираю. Если она хочет стать действительно крутым хореографом, то ей нужно найти себя в этом, а не использовать фразочки для одноклеточных.

Ухожу, и брат больше не пытается меня остановить. Он и сам знает, что я прав. Просто никогда не сможет сказать Лесе в лоб то, что думает. Слишком любит. В груди прорастает кактус, впиваясь острыми колючками в плоть. Как же это тупо. Влюбиться в ту же девушку, что и близнец. Тупо и предсказуемо. Я до двадцати лет думал, что мы с Владом не попадем в эту ловушку, но два года назад к нам в танцевальную команду пришла Олеся. И в тот же день все полетело к чертям.

Выхожу на порог креативного центра и достаю из кармана пачку сигарет. Мать убьет меня если увидит, но, судя по звукам, доносящимся со второго этажа, она сейчас занята своим детским хором. Хреновый день по всем пунктам. А вот, кстати, и еще один из них.

Щуплый белобрысый гном толкает парадную дверь и, заметив меня, хмурит брови. Странная девчонка. Огромная ветровка цвета хаки, черные ботинки и всклоченные светлые волосы. Дочь лесоруба какая-то. Но я заметил в зале кое-что интересное.

– Каким стилем ты занималась раньше? – спрашиваю, пока она еще не успела далеко убежать.

– Ты это мне? – оборачивается, показывая презрение, что плещется в светлых глазах.

– Тебе, обезьянка.

Разворачивается и шустро поднимается по ступенькам обратно на крыльцо. Тычет мне в грудь своим тонким пальчиком и приподнимается на носочки, чтобы взглянуть в лицо.

– Во-первых, для тебя Риша Мариновна, и никак иначе, а…

Запинается, когда я наклоняюсь к ней, едва не задевая своим носом ее. Что она там пропищала? Риша Мариновна? Это вообще имя?

– А во-вторых, – подсказываю ей не скрывая веселье в голосе.

– А во-вторых, я не рассказываю о себе всяким придуркам, которые не знают, для чего человеку нужен мозг и как им пользоваться.

Круто разворачивается и перебирая своими худыми ножками улепетывает по тротуару, засунув руки в глубокие карманы ветровки. Риша Мариновна значит. Вот это нрав. Я понял, что она далеко не девочка-ромашка, еще когда оказался на полу в зале, после того, как мой коврик для растяжки был нагло украден, но чтобы настолько…

Чиркаю зажигалкой и вдыхаю необходимую дозу никотина. Определенно странная девчонка, но она может помочь мне. С ее танцевальной базой это не будет так трудно, как если я возьму просто новичка. Надеюсь, она еще придет к нам.

– Стас!

Визг сотрясает стены здания. Это кричит его королева. Женщина, которая создала здесь все и дала шанс многим талантливым людям, ну и еще… Дала мне жизнь.

– Не посмотрю, что ты уже взрослый мужчина, и пущу в ход указку!

Отправляю недокуренную сигарету в урну и поднимаю взгляд вверх, пряча руки за спину.

– Привет, мам! – растягиваю губы в улыбке, глядя на красивую женщину с мягкими чертами лица, но строгим взглядом.

– Стас, – повторяет мое имя, сверкая предупреждением в глазах.

– Здравствуйте, Маргарита Ивановна, – исправляюсь я.

– Зайди ко мне в кабинет, – произносит властно и скрывается в окне.

Черт! Только перед этой женщиной я чувствую себя вечным школьником. Ну не за сигареты же она собралась отчитывать меня, мы это прошли еще лет пять назад. Влад… В груди что-то противно хихикает. Обычно мы с братом горой друг за друга, но Леся изменила это. Стукач хренов!

Вхожу в кабинет матери и вдыхаю запах влажной земли и цветущих хрен-пойми-кого. Никогда не мог запомнить названия этих зеленых уродцев. Мать обожает комнатные цветы, а вот мы с братом их терпеть не можем. Сколько себя помню, указ полить все цветы в доме был самым страшным наказанием, потому что там их столько…

Можно было весь день этим заниматься, таская за собой стремянку, три ведра воды разной температуры и пульверизатор. «Цветы – тоже мои дети и, в отличие от вас – оболтусов, они меня не расстраивают». Собственно, кабинет Маргариты Ивановны Белецкой больше похож на клумбу, посреди которой стоит стол.

– Присядь, Стас, – звучит спокойный голос за моей спиной, но ей меня не обмануть.

Разговор будет не просто будничным.

Сажусь на стул с высокой спинкой и тут же отодвигаюсь от монстра, что стоит на краю стола и так и норовит дотянуться до меня своими колючками. Мама занимает кресло напротив и насмешливо приподнимает тонкую накрашенную бровь, как бы намекая, что я правильно все понял. Она не в настроении. Одно неловкое движение, и мне придется потратить вечер на то, чтобы выковырять из своего лица кактус.

– Ничего не хочешь сказать мне? – начинает Маргарита Ивановна, включая педагога.

– Мам, давай без психологических штучек, – вздыхаю.

– Я просила тебя поприсутствовать у Леси на репетиции, чтобы подыскать партнершу, а не для того, чтобы ты снова довел бедную девочку до слез.

– Я сказал правду, – чувствую себя попугаем.

Долго мне еще это повторять?

– А тебя о ней кто-то просил? – парирует мать.

Сверлим друг друга взглядом. Никто не собирается прерывать схватку, и мама хорошо это знает. Как и то, что характером я точно пошел не в отца. Вячеслав Святославович Белецкий уже бы давно опустил голову с фразой «ты права, милая», Влад, скорее всего тоже, но не я.

– Я имею право на собственное мнение.

– Да, если ты компетентен и объективен в вопросе. Минусы по обоим пунктам, Стас.

– Хочешь сказать, я плохой танцор?

– Хочу сказать, что ты не хореограф, не тренер и не учитель.

– Но я видел перед собой лучшие примеры, – растягиваю губы в улыбке, потому в глазах матери появляется яркий огонек. Она мой главный учитель, а еще она женщина, которая любит комплименты. – А Леся начала нести такую…

– И ты жаловаться будешь, – мать тяжело вздыхает и упирается подбородком в ладонь, вколачивая локоть в стол. – Может, в роддоме что-то напутали и у меня все-таки две дочки. Так я вам обоим платьица и бантики куплю.

Стыд ощущается красными пятнами на лице и шее. Отстой. Смотрю на кактус и всерьез подумываю самому долбануться об него мордой. Я ведь реально только что собирался ныть ей о том, как я прав, а все остальные не правы.

– Стас…

– Мы сами разберемся, мам. Я тебя услышал, – произношу спокойно и серьезно впервые за сегодняшний день.

Поднимаюсь с места, мечтая свалить уже отсюда скорее, но стук ногтя по столешнице заставляет остановиться.

– Мы еще не закончили, – Маргарита Ивановна взглядом указывает, чтобы я вновь занял свое место.

Конечно не закончили. Усаживаюсь обратно на стул в ожидании приговора. Из этого кабинета можно выйти только с грамотой в руках, либо с листком наказания. По-другому никак.

– Ты выбрал себе партнершу для новогоднего концерта?

– Мам, у меня есть партнерша. И не одна, – снова включаю режим попугайчик-Стас.

Понятия не имею почему родительница так загорелась идеей увидеть меня в паре с новичком, но уже целый месяц я слышу только об этом. А ведь у меня действительно есть на примете пара хороших девчонок из нашей прошлой команды, которые смогут станцевать со мной практически все, что угодно. Так зачем заморачиваться?

– Нет-нет, – качает головой. – Мы уже говорили, это должна быть просто девушка, а не твои роботы, которые не вылезают из танц-классов с тех пор, как научились ходить.

– Но я ведь такой же робот, – развожу руками, как бы подтверждая очевидное.

– Именно! Поэтому, я и хочу увидеть тебя в паре с человеком.

– Ты что-то недоговариваешь…

– Ты можешь хоть раз просто довериться матери?! – в глазах Маргариты Ивановны просматриваются слезы, а в голосе дрожь, словно я действительно обидел ее.

– Ты отлично играешь, мам, но я не папа. На меня это не действует, – произношу и вижу на ее лице зеркальное отражение моей собственной усмешки.

– Ты курил на порожках, Стас. Знаешь, что это значит?

– Заставишь меня вымыть полы во всем центре?

– Ты будешь помогать Лесе с ее группой до нового года. И из этой же группы выберешь себе партнершу, с которой поставишь номер. Лирический номер, Стас. Тонкий и душевный. Со смыслом.

Она так говорит, словно все остальные мои номера бессмысленны. Это не так. У них есть идея и сюжет. Нормальный сюжет, а не такой, когда боишься поскользнуться на соплях во время танца.

– Чем я могу ей помочь? У нее есть Влад.

– А теперь еще и ты, – не дрогнувшим голосом мама произносит саму страшную фразу, что я слышал.

Олеся получила нас обоих. Заманила в свои сети. Заколдовала. Притворялась милой подружкой, проникла в наши души. И в итоге похитила сердца и расхреначила их друг об друга, искупавшись в крови.

Молча поднимаюсь с места. Наказание никогда не может быть изменено или обжаловано, но… Я больше не ее ученик и не обязан играть в эти тупые игры.

– Стас… – мягкая интонация ломает ее голос и он становится таким тихим, что еле слышно.

Замираю возле двери, потому что теперь в кабинете не Маргарита Ивановна, а только моя мама.

– Белецкие не сбегают от проблем, ценят семью и уважают друзей. То, что она сделала не тот выбор, на который рассчитывал ты, не делает ее плохой. В любом случае кто-то бы пострадал.

– А так страдаем мы все, – сквозь стиснутые зубы произношу я.

– Нет. Они с Владом снова стали друзьями. Почему бы и тебе не попробовать?

– Они притворяются. Нельзя после такого стать друзьями. Зачем ты позволила ей остаться? Еще и группу разрешила набрать…

– Потому что я хочу, чтобы мои мальчики стали мужчинами.

Хмыкаю, толкая дверь. Мы уже давно ими стали, мам. Лет так в четырнадцать. Что она несет?

– И приведи себя в порядок! – кричит в спину Маргарита Ивановна. – Побрейся! Выглядишь как бездомный!

Не поворачивая головы, поднимаю вверх руку и перебираю пальцами. А я и есть бездомный, так что вполне соответствую. Не хочу возвращаться в нашу с братом квартиру, потому что Она почти все время там. Олеся. Улыбается и печет свои чертовы блинчики, а Влад радуется как придурок и продолжает делать вид, что его вполне устраивает статус друзей. Идиот! Иногда я вообще не вижу в нас ничего одинакового или даже отдаленно похожего. И теперь мне придется лицезреть эту парочку почти каждый день, да еще и партнершу искать для номера. За…шибись. Спасибо, мам!

Можно уйти. Конечно можно. Бросить все и просто… Тоска отзывается в каждом ударе сердца. А куда идти? Зачем? Все, что я умею, это танцы, но нашей команды больше нет. Искать работу на подтанцовках? Может, все-таки поступить в какой-нибудь универ? Ничего не хочется. Абсолютно ничего.

Так что, пока я снова нахожусь на попечении у родителей, придется их слушать. Точнее, ее. Мама у нас всем рулит. Хорошо, что она позволила нам с Владом поработать в ее креативном центре, после того как мы вернулись из тура. Прощального тура.

Мы делаем все, что не делает никто. Уборка, починка, косметический ремонт в музыкальном классе. Ну и еще ведем несколько занятий для детей и подростков. Мамуля не бросила своих оболтусов, но и никаких блюдечек с голубой каемочкой и пачек денег. «Мужчина должен обеспечивать себя сам. Иначе как он будет обеспечивать семью?» – говорит она постоянно. И все мужчины в нашем доме следуют этому правилу.

Вхожу в пустой танцевальный класс, где недавно была тренировка Леси, и включаю свет. Здесь все еще остался женский дух, в смысле пахнет перемешавшимися духами и совсем немного потом. Открываю настежь окно и подставляю лицо осеннему ветру. Вдыхаю свободу, выдыхаю огорчения. Новый день. Новые испытания. Танец с новичком значит? Лирический?

Хлопаю по деревянному балетному станку, что растянулся вдоль стены с окнами, и закидываю правую ногу на верхний брус. Будет вам всем лирический танец. Такой, что и не снилось. Начинаю считать про себя восьмерки, выполняя медленное «плие» (прим. автора: (фр. plié, от гл. plier – сгибать) – балетный термин, обозначающий сгибание одной либо обеих ног, приседание на двух либо на одной ноге.)

Классика разгружает голову, окунает тебя в гармонию с собой и своим телом. Мышцы напряжены. Концентрация до кончиков пальцев. Сейчас полчаса помучаю станок, а потом… Усмехаюсь своему отражению в зеркале, повернув голову вправо. Бомж – балерина. Класс!

Закрываю глаза, глубоко вдыхая. Музыка начинает играть в голове, и в темноте мелькает пара в движении. Привет, вдохновение! Я тебя ждал.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
260 000 книг
и 50 000 аудиокниг