Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
  • По популярности
  • По новизне
  • Почему при таком обилии созданных Богом земель сюда вообще кто-то явился? И почему, явившись сюда и оглядевшись вокруг, эти люди не развернули свою семейную ладью и не уплыли куда подальше вместе со всеми своими чадами и домочадцами? Какие угрозы, взятки, подкупы или пари могли заставить кого-то посмотреть на Исландию, цыкнуть зубом, покачать головой и сказать: «Ладно, поработаем как следует, купим занавесочки повеселее и тогда, пожалуй, сможем назвать это место своим домом»?
  • Есть здесь и вполне фешенебельный ресторан, где по вечерам зависает эдинбургская ткань гофре.
  • Помню, в детстве я видел человека, который в ответ на упоминание о чем бы то ни было цыкал зубом и говорил: «Ну да, мы это изобрели. Резиновые шины? Телевидение? Современная экономика? Винтовки? Ну да, мы это изобрели. Зубная паста, спутники связи, пончики, цветная затирка для кафеля, понос – да, мы это изобрели…». Весь мир был в долгу не просто перед Шотландией, но перед ним лично, и он в своих шерстяных клетчатых шлепанцах (ну да, и их мы изобрели) ждал, когда начнут поступать первые взносы. Даже в том крайне невинном возрасте я понял, что передо мной истый шотландец.
  • которым страдает Шотландия: мы считаем себя выше других, но при этом нас гложет чувство собственной неполноценности. Неудивительно, что литературный герой с двойным именем Джекил и Хайд жил именно в Эдинбурге.
  • Когда я изучал приложение, посвященное великим шотландцам, которое эта газета[91] недавно выпустила для своих шотландских читателей, меня поразило то, как много моих соотечественников, направляясь к величию, взяли билет в один конец. Эти люди оставили по себе память в первую очередь не как шотландцы, а как замечательные инженеры, поэты, воины и художники. Список впечатляет – возможно, он даже вне конкуренции. Но сам факт его появления в печати лишний раз напоминает о шизофреническом недуге,
  • Несмотря на то что Эдинбург изо всех сил тщится выглядеть по-настоящему современным, передовым городом, его мидлотианское[86] сердце к этому не лежит.
  • С тревогой озираясь по сторонам, мой собеседник извлекает из запертого чуланчика самое провокационно-оскорбительное из всех платьев на свете. Я едва верю своим глазам. О ужас – килт, целиком сшитый из «Юнион Джеков»! Если уж это не подстегнет Эдинбург в его борьбе за самостоятельность, значит, он скорее мертв, чем жив.
  • Но, как ни крути, нельзя спорить против очевидного: на свете есть место, называемое Шотландией, и люди, которые считают себя шотландцами. И если под этим не кроется ничего реального, если это основано по большей части на фантазиях – что с того? Возможно (и это как раз в духе современного мироустройства), что Шотландия – первая виртуальная страна, своеобразное чат-пространство, где люди могут обмениваться выдумками и красивыми мечтами и хвастать друг перед дружкой.
  • На долю Шотландии выпало гораздо больше ярких особенностей, чем полагалось бы по рангу скромной стране из пяти миллионов человек, запихнутой в дальний конец европейского мешка, и почти все эти особенности были сфабрикованы в девятнадцатом веке. Тартан изобрели два сноба-поляка, Собиески-Стюарты. Благородных горцев и их замки выдумал немец – принц Альбрехт. Кланы и горскую одежду сочинил сэр Вальтер Скотт для другого немца, короля Георга. Виски делается в бочках из-под хереса, и напиток этот ирландский; он никогда не был национальным шотландским, каковым можно считать бренди.
    Шотландскую военную доблесть придумали англичане после того, как они всыпали нам в очередной раз: им просто нужны были шотландцы для участия в их колониальных войнах. Оссиан, шотландский Гомер, – тоже фальшивка. Шотландская скупость – изобретение шотландца, а именно комика Гарри Лодера; до него под выражением «шотландское гостеприимство» повсеместно подразумевалась исключительная щедрость. Волынки происходят из Азии, а хаггис – из овцы.
  • Шотландцы не англичане. На протяжении большей части своей истории страна держалась как целое лишь на глубоких внутренних противоречиях и конфликтах – не только на противостоянии северного нагорья с южной низменностью и романтическом межклановом соперничестве, но и на непримиримых разногласиях между востоком и западом, католиками и протестантами, викингами-либералами (эти слова не совместимы нигде, кроме как в Шотландии) и коммунистами центрального пояса. Ну и, разумеется, между «Рейнджерс» и «Селтик»[72].
  • Наверное, легче всего узнать шотландца по выговору, но и это скорее классовое отличие. Шотландцы из высших слоев общества стараются говорить как англичане, а коренных абердинцев вообще не в состоянии понять ни один нормальный человек.
  • Вопрос, где именно находится Шотландия, вызывал трудности у всех, начиная с римлян, которые построили вторую стену, потому что промахнулись с первой (кстати, это были Адриан и Антонин, чьи имена я с гордостью ношу)
  • Монте-Карло – это броская притча. Бессловесная нагорная проповедь. Но никто ей не внемлет. Да и нельзя здесь ничего услышать, даже если захочется. Шум такой, что трескается асфальт. Голоса эгоизма, жадности, тщеславия, корыстолюбия, зловредных привычек, похоти и животной тупости сливаются в один могучий рев. На огромном экране над плещущейся пепельницей, чуть расплываясь в бензиновой дымке, загораются стартовые огни. Красный, желтый, зеленый. И вот – началось.
  • В ожидании начала гонок нас развлекают швейцарские «Красные стрелы»[63]. Нет-нет, я не шучу. Алые турбовинтовые самолетики жужжат и ныряют вниз, притворяясь, будто бомбят Монте-Карло
  • Главный ночной клуб Монте по соседству битком набит разъяренными знаменитостями («Вы что, не знаете, кто я такой?!») и их арендованными подружками, от одного вида которых вянет в паху. Множество молодых людей снаружи препираются с полицейскими-метрдотелями из ночной смены насчет того, куда поставить мамочкин «Порше».